Чтение онлайн

— нет, ну кто тебя учил так бить? — срывается на крик мой тренер. Я едва не падаю от усталости на маты, мне страшно хочется, есть, и спать и не обязательно в такой последовательности. Передо мной стоит один из его же студентов у нас спарринг, хотя, пока это правильнее будет назвать избиение младенцев. Парень значительно выше меня и шире в плечах, весовая категория у него раза в два, а то и три превышает мою, но моего тренера это не смущает: — тебе Кама сутру надо было изучать — он легонько стукает меня по голени: — колено выпрямляем вот тут, на уровне его лица. А не замахиваемся, ты ему удар должна нанести, чтобы он отреагировать не успел. Я всегда говорил, что женщины они как обезьяны, на велике научить кататься можно, но большего от них ждать не приходиться. Смотри как надо — с этими словами он нанес удар и студент, не успев поставить блок, был опрокинут на мат — видела? — я со вздохом кивнула, не особо утруждая себя вниманием к его действиям, и в следующую секунду поплатилась за это. Тренер ударом сбил меня с ног, и еще в полете завернул мне за спину обе руки, так что захотелось выть:- Никогда — со злобой прошептал он мне в самое ухо: — никогда не смей расслабляться, это может стоить тебе жизни поняла? — Я, глотая слезы, кивнула, и он так же неожиданно встал с меня: — продолжаем до тех пор, пока ты не сможешь свалить его с ног.

— у меня, кажется, сухожилие повреждено — я, потирая правую руку села — можно мне в медпункт? — тренер кивнул в сторону молодого человека все также мирно лежащего на матах.

— после того как уложишь его на ковер. Сломать я ничего не мог, у меня слишком хорошая отработка приемов, мышечная память так сказать. Растянуть или слегка вывихнуть мог, но это не смертельно. Вставай и бейся — он слегка подо пнул меня ногой — и не смей плакать здесь ты не женщина. — Студента я все-таки уложила на ковер, не сразу конечно. До этого, часа два я делала бесплотные попытки напасть на него в неожиданный момент, но все мои моменты оказались для него очень даже ожидаемыми. Не удивлюсь, если выясниться что он сам лег, подстроившись под мой ритм ударов, но спрашивать об этом не стала, слишком сильно устала, да и рука ныла заметно сильнее. Наутро выяснилось, что мышечная память тоже иногда подводит и, глядя на мой перелом, тренер даже назвал себя мышечным склеротиком, мне конечно от этого легче не стало, зато боевые навыки пришлось пока оставить как есть. Однако моим надеждам на окно в расписании не суждено было сбыться. Мне вдвое больше добавили теоретических занятий и в течение еще двух недель я научилось идеально красиво писать левой рукой (тем более все равно пришлось бы учиться со временем, как сказали мои учителя). Короче, с ужасом вспоминая каждый день подходившего к концу обучения должна признать: заметный результат все же был. Я научилась драться даже с завязанными глазами, полагаясь только на свое чутье, благо им меня природа не обделила. Кроме того, меня научили в течение короткого времени менять свою внешность до неузнаваемости, опыты проводила на своих же сокурсниках, ни один меня не узнал. Хочу отметить, что легче всего мне дались уроки флирта, все тоже врожденное чутье дало о себе знать.

— так — инструктор осмотрел наши нестройные ряды, или вернее один ряд, состоящий из пяти человек, кстати говоря, именно я в нашем ряду и была нестройной остальные стояли, словно по струнке. — Так — глядя в упор на меня — повторил он — я вижу со строевой подготовкой не все так гладко? Чтож, будем учиться. Для начала — он кивнул на меня — ты строевым шагом пройдешь туда-сюда по плацу трижды, а потом поговорим, исполнять. — Привыкшая за время обучения в доли секунды понимать команды старших я кинулась исполнять приказ и должна заметить, что занималась в своей жизни и более приятными вещами, чем марширование. Особенно мне не удавалась бесконечно тянуть носок под углом, который был необходим для полного удовлетворения инструктора. То ли действительно у меня имелись врожденные недостатки в строении, как предполагал инструктор, то ли это явилось, как он выразился следствием противоестественной связи моей матушки и цитирую дословно: «кривоногого гамадрила с полным отсутствием мозговой активности» удовлетворение полным все как — то не выходило. Потому что, пройдя по плацу трижды мне по желанию все того же инструктора пришлось повторить как он сказал: «на бис». Повторение на бис повторялось еще около трех часов после чего ног я почти уже не чувствовала, вернее сказать каждый раз как только я тянула носок ногу от колена до кончика пальцев прошибало судорогой. Я все равно терпеливо продолжала терзать свое тело, уже усвоив, как любят инструктора «ломать» человека лишний раз, доказывая ему, на что он способен. Видимо сильное природное упорство продолжало толкать меня по не единожды за этот день, проклятому мной бетонному пути. Очередная судорога ноги заставила меня споткнуться, отчего шаг снова получился не ровным. Ругаюсь про себя матом, однако превозмогая боль, продолжаю движение.

— на месте стой. — Слышу я за спиной окрик инструктора и замираю на месте. Ноги гудят от боли и усталости, из груди вырывается непроизвольный выдох, и я послушно замираю на непослушных ногах. — Вам бы столько умения, сколько у вас упорства — улыбается мне инструктор на секунду, но его лицо вновь становиться бесстрастным: — продолжите маршировать на следующей неделе. — громко произносит он, и мне с большим трудом, удается спрятать улыбку на усталом лице. — Вы — он кивает на меня: — В лазарет, у вас повреждены связки на правой ноге. Остальные по плацу бегом марш! — он поворачивается к остальным и больше не обращает на меня внимание. Я делаю шаг в сторону и понимаю, что стоять еще смогу, но вот добраться самой до лазарета почти невыполнимо. Снова шаг, превозмогая боль от сведенной болью лодыжки, еще. Организм отчаянно сопротивляется, и я уже решаюсь сдаться:

— я не могу идти — тихо произношу я в спину инструктору. Он мгновенно оглядывается, мерит меня презрительным взглядом и просит повторить. Я, глотая слезы от боли и жалости к самой себе послушно повторяю и прошу выделить мне человека проводить меня до лазарета. За что он снова осматривает меня с головы до ног, но к взгляду уже подмешивается изрядная доля омерзения:

— Не заставляйте меня верить, что я ошибся на ваш счет. — медленно и четко произносит он: — я дам вам последний шанс, вы идете в лазарет или, я даю вам провожатого и вы возвращаетесь домой.

Я окидываю взглядом плац, бегущих мимо меня людей, с которыми я провела уже столько времени и мне жутко не хочется все это оставлять, а с другой стороны, меня начинает охватывать жалость к себе самой. Мгновение я думаю, и, заметив искру презрения в глазах уже было повернувшего голову инструктора, я решаюсь. На нетвердых ногах я разворачиваюсь, и шаг за шагом медленно и болезненно продвигаюсь к зданию лазарета. Каждый мой шаг, дается мне невероятным усилием воли и мускул. Из глаз, помимо моего желания струятся слезы, но куда больнее морально для меня еще раз увидеть полный презрения взгляд инструктора, итак изо дня в день прозрачно намекавшего мне, что я ни на что не способна. Я уже дохожу до края плаца, и вдруг мне в спину ударяет мягкой волной усыпляющее заклинание, отголосок чужой магии стремительно проносится по венам, и чьи-то сильные руки подхватывают меня почти у самой земли. Мир вокруг меня заволакивает густая чернота, и я пропадаю в ней так и не успев увидеть лица своего спасителя. Очнулась я, как и следовало ожидать в больничной палате, чтож, мысленно поздравляю я себя, это уже становиться привычкой. Мои перетянутые эластичным бинтом ноги подняты чуть выше, чем я сама. Поворачиваю голову, на тумбочке у кровати лежит пакет с фруктами и стоит одинокая бутылка сока, к которой скотчем прикреплена записка. «Поздравляю, с успешной сдачей экзамена!!!» читаю я буквы, выведенные красивым ровным почерком, но эти буквы в тот момент мало что говорят мне. Мысленно благодарю пославшего ее мне и жадно выпиваю почти половину бутылки.

— интересно — уже привычно рассуждаю я сама с собой — это означает, что я снова нашла приключения на свою многострадальную филейную часть? Вроде как экзамен мне еще только предстоит сдать. И если я не ошибаюсь, то до его сдачи у меня еще есть почти полмесяца. Хотя какая разница — успокаиваю себя — если я дошла до того что разговариваю сама с собой, то мне уже наверное ничего не страшно.

К экзамену я готовилась с волнением, так хотелось после перенесенных мук закончить свою учебу с положительной оценкой. Спала, как водиться плохо, даже самой удивительно, в последний раз я так волновалась перед госами в институте. К экзаменам из нашей группы было допущено только трое, кстати, именно мы и решили пойти первыми. К моему величайшему изумлению, перед тем как мне войти в аудиторию, где собственно и проходил экзамен всегда неизменно строгий тренер даже по-отечески обнял меня и, сверкая грустными глазами, произнес фразу, которая после этого стала моим девизом — «ничего невозможного нет, есть только недостаточно сильное желание». По обыкновению он, конечно, добавил: «ты, конечно, всего лишь слабая девушка, но если не сделаешь всего, на что ты способна, просто вышиби себе мозги на заднем дворе!». Я кивнула ему и почти смело шагнула в аудиторию. Экзамен состоял из стандартных трех частей, первая представляла собой проверку теоретических знаний. А потому я, спокойно подойдя к столу, вытянула билет, и даже не прочитав вопроса села на место перед лицом комиссии. Вопросы мне достались не сложные. Что-то из теории возникновения нашего мира и правила применения магии. Второй вопрос предполагал наличие у меня знаний о лечебной магии и случаях ее применения. Самым сложным оказался третий вопрос, согласно которому, я должна была предъявить милейшей публике свои возможности в области применения способностей к флирту. Я сумрачно окинула взглядом комиссию, состоящую из троих: два почтенных старца, которые по моим подсчетам старше меня, не менее чем на две, а то и три тысячи лет (ну как скажите строить глазки и зазывно улыбаться человеку который уже заведомо глядя на девушку ничего кроме разочарования не испытывает) и женщина, хотя лучше бы ее наверное совсем не было. Ибо в данном случае, нашу половину человечества представляла Варвара Андреевна, или «грымза» как звали ее мы. По-прежнему, злобно косящаяся в сторону любой более или менее привлекательной выпускницы. В моей памяти еще свежи воспоминания о том, как она заставила одну из знакомых мне девушек умыться от чрезмерно, на ее взгляд, нанесенной косметики и, получив отказ, еще на полгода запечатлела той ярко-красные губы, и щеки, а вдобавок наградила несмываемыми тенями яркого зеленого цвета. Надо сказать, что красоты это несчастной конечно не добавило. Я внутренне содрогнулась, вспомнив ядовитую улыбочку этой же преподавательницы, когда я по просьбе измученной моющими средствами жертвы, обратилась с просьбой снять заклятье. В общем именно к этой женщине я питала мене всего чувство доверия. Скорее я боялась ее как огня.

— приступайте — наконец кивнул мне один из старцев, миролюбиво сложив руки на стол перед собой. Я зажмурилась, принимая решение, все-таки, как говорил мой преподаватель флирт это не только соблазнение, а скорее, способ понравиться человеку. Я окинула взглядом публику, ну все! Сейчас буду вам нравиться, спасайся, кто может! Для начала, я решила понравиться каждому члену комиссии в отдельности, поэтому извлекла из памяти заклинание на заветное желание (тайно подсмотренное мною в записной книге учителя по флирту) и тихонько активировала его. Первые несколько минут истекли, а мы, все так же, сидели выжидающе глядя друг на друга. Я матерно ругнулась про себя и повторила заклинание. Спустя еще три цикла матерных ругательств и активации заклинания в аудитории воцарился Хаос. Началось все с задних рядов, один из сдающих экзамен вдруг вскочил с места, и рванул к выходу, на ходу крича благодарности за оценку и что-то еще, что именно я не разобрала, так как сидящий слева от меня преподаватель вдруг уснул. Смачно разлегся на трансформировавшемся в кровать стуле и захрапел. Остальные с удивлением посмотрели на него, но тут же отвлеклись на появившуюся в центре аудитории девушку в одетом наспех свадебном платье и букетом цветов в правой руке. Учитывая наличие в левой ее руке сковороды со шкворчащем на нем блином, для нее это стало не меньшим сюрпризом, чем для нас. Она испуганно огляделась:

— что это у вас происходит?… — За первой партой молодой человек спрятал лицо в ладонях, девушка замерла глядя на нас, а парад безумия продолжился. У второго старца из комиссии вдруг, словно в кино стала исчезать борода. Даже не так, не исчезать, она, словно втягивалась в лицо, которое в свою очередь разглаживалось от морщин. Несколько минут спустя, по окончании трансформации, на меня, глазами преподавателя укоризненно смотрел парнишка лет пятнадцати, недовольно покачивая головой. В это время «невеста», не выдержав грохнулась в обморок, гулко загремев сковородой о мраморную плитку пола. Молодой человек тут же, словно очнувшись, кинулся к ней. Студентка, оставшаяся в аудитории (хорошо еще, что нас запускали всего по трое) нервно охнула, и у нее как на дрожжах полез вперед живот. Да уж, если так дело пойдет и дальше, то я скоро буду демонстрировать возможности лечебной магии при принятии родов. Однако меня отвлек изумленный вздох оставшейся не облагодетельствованной мной преподавательницы. Женщина на глазах из женоподобного монстра превращалась в красавицу, хотя, нет, до красавицы, конечно, еще было далеко, но все же, первые изменения уже коснулись ее талии, и если ранее означенная часть тела находилась только на шее, то теперь она четко прорисовывалась именно там где ей и должно быть. При этом, словно не в силах оторваться она рисовала мне в ведомости отлично. Видимо, я немного напортачила, не обозначив круг лиц, чьи желания надлежит исполнить. Теперь я на личном опыте понимаю, почему в записной книжке красным цветом было помечено, что применять это заклинание нужно лишь в случае крайней необходимости, а лучше и вовсе вычеркнуть его из памяти. Хотя, что-то при взгляде на резко помолодевшего профессора мне подсказывает, что трудиться над зачисткой памяти самой мне уже не придется, есть претенденты поопытнее. Я уже было успокоилась, что желания исполнены, и пора переходить к устранению последствий, как вдруг, в коридоре раздался грохот и одновременный вскрик. Я рванула туда и открыв двери опешила. Аудитория ранее находилась на втором этаже, теперь же, до самого подвала за дверью просматривалась зияющая дыра, пола не было. И где-то внизу, на самом дне, ну то есть, в подвале вздыхая и матерясь, поднимались на ноги остатки моих коллег, пришедших сдать экзамен. Я испуганно повернулась к профессорскому столу, мальчик все так же укоризненно мотал головой, только теперь уже почему-то в сторону миловидной женщины сидевшей на месте «грымзы».

— там ребята… — я набрала побольше воздуху в грудь — провалились… — бывшая «грымза» подмигнула мне и, улыбнувшись, бросила:

— не заморачивайся, просто так давно хотелось!

— Варвара Андреевна! — строго одернул ее парнишка, продолжая укоризненно качать головой — как вам не стыдно, потрудитесь немедленно загладить ущерб, причиненный учебному центру, и верните пол на место, со студентами — строго добавил он — не могу же я из-за ваших шалостей каждый раз экзамен переносить. А что касается Вас, — он повернулся ко мне, и я шумно сглотнула в предвкушении наказания — оценку я вам поставлю, но при условии, что вы устраните последствия — он кивнул на ощупывающую в ужасе свой увеличившийся живот студентку. Я замерла, не зная, что предпринять в создавшейся ситуации, и тут в аудиторию ворвался Сергей Иванович

— у вас все в порядке, там… — он окинул взглядом аудиторию, его взгляд задержался на мне и он уже медленно закончил свою фразу — пол исчез, хотя, я теперь начинаю понимать почему. Я, наверное, в другой раз зайду — и он повернулся к выходу.

— Сергей Иванович — окликнул его помолодевший профессор — не могли бы вы прояснить, откуда нашей выпускнице известно, тщательно скрываемое от всех заклинание исполнения заветного желания, строго запрещенное к использованию! Я уже не говорю о том, что передавать его в руки неопытных магов преступление?! — мой преподаватель вжал голову в плечи и виновато улыбнулся.