Чтение онлайн

И снова Большой Гвоздь Мэдден сделал ложный выпад. И снова он оказался настолько очевидным, что обманул бы разве что ребёнка. Крейван проигнорировал его, зато идеально точно перехватил руку с зажатым в ней оружием на противоходе и с силой вбил колено в рёбра Мэддена. Одновременно, Фланахэн вывернул запястье противника, а ладонью левой руки ткнул его в многострадальный нос. Гвоздь вскрикнул, и рухнул навзничь. Любимый двенадцатидюймовый гвоздь должен был бы упасть рядом с хозяином, но цепкие пальцы безликого выхватили его из воздуха и следующим движением вогнали острие между рёбер простолюдина. Глаза Гвоздя широко распахнулись, он захрипел, из уголка рта засочилась тёмная струйка. Мэдден ещё был жив, но оставаться в этом теле его грязной душе осталось недолго. Сплюнув, Крейван распрямился и пошёл к своим мёртвым друзьям. "Надо их чем-нибудь присыпать. Потом, когда всё закончится, вернусь и отвезу тела в общину…" Мысли вторила другая: "Конечно, вернёшься, как вернулся за телами Шейна и Тула…" Щёки Фланахэна загорелись, он поспешил прогнать дурные воспоминания размышлениями о том, как лучше спрятать тела друзей. Какой-то шум, почти оттуда же, откуда он пришёл, ещё далекий, но тревожный — с таким шумом, наверное, стадо лосей пробиралось бы по ночному лесу, если бы только лосям пришло в голову сбиться в такое большое стадо. Навряд ли это лоси, навряд ли союзники-оседлые. Ясно одно: времени почти нет, уж точно не для похорон. Хорошо бы просто оттащить тела с открытого места и надеяться, что звери не заинтересуются ими, до тех пор, пока он не вернется. Крейван выдохнул и взялся за дело.

Несколькими минутами позже, Фланахэн, обливаясь потом и еле передвигая ноги от усталости, быстрым шагом шёл на север, по направлению к Серым камням. Враг был совсем рядом — Фланахэн даже не решился вернуться и забрать свои клинки. Да и как можно думать о бое, когда буквально валишься с ног, а любая дополнительная тяжесть, даже столь привычная, как оружие, могла существенно замедлить передвижение. О том, чтобы попытаться найти своего коня, речи и подавно не шло — надеяться следовало только на свои ноги. Ну и на то, что преследователи не смогут взять его след, или, по крайней мере, задержатся на месте схватки какое-то время…

Ещё несколькими минутами позже, на лесную прогалину, место, ставшее роковым для десятка людей, шумно топча палую листву, выбрались трое. По виду — наёмники, но не дикари, что сопровождали Куана, другие. Высокие, светловолосые, переговаривающиеся на певучем, грассирующем наречье заморских северян. Но к вышедшему вслед за ними они обращались только на языке Эйеринна, с уважением и даже подобострастием

— Луркан, ты уверен, что мы ловим безликого, а не Тёмного? — наёмник говорил с наигранным весельем. — Здесь слишком людно для такой глуши, и очень мало живых. Непохоже, чтобы они поубивали друг друга. И… — голос дрогнул. — Тут… В общем, смотри сам…

Наемники, потупившись, уступили дорогу второму помощнику магистра Эдкрона. Тот, однако, стоял, закутавшись в тяжелый меховой плащ, и даже не посмотрел в их сторону. Взгляд его глаз, почти скрытых мясистыми складками белеющих в темноте щек, был прикован к другой стороне прогалины. Медленно, тяжело ступая своими колоннообразными ногами, Луркан приблизился к объекту своего интереса. Две едва заметные колеи на твердой, подмерзшей земле уводили куда-то в подлесок. Хмыкнув, Луркан, неожиданно проворно для человека его комплекции, нырнул в заросли. Наёмники недоуменно переглянулись, но промолчали. Меньше чем через минуту, Луркан снова предстал пред их очи, одна рука была испачкана в чем-то темном. На его круглом лице застыла кривая улыбка.

— Безликий ушёл. — говорил Луркан короткими фразами, негромким бархатным басом, от которого почему-то бежали по спине мурашки. — Правда, недалеко. Если поспешите, сможете перехватить его ещё до скал. Местные называют их Серыми камнями. Местные же и покажут дорогу. Идите цепью, частым бреднем. Если не нагоните безликого, то проследите, чтобы он достиг своей цели — Серых камней. Там о нем позаботятся… Я же немного задержусь здесь…

— А как нагоним, что делать? — голос наёмника чуть заметно дрожал. Может, от предвкушения охоты, но, скорее, от тщательно скрываемого страха. — Ловить, вязать и тебя ждать?

Луркан со смехом замахал руками:

— За что мне такая честь? Хотите, вяжите и везите прямиком в Бойсе, к самому магистру Эдкрону, будут долгими дни его под этим небом! Он, с должной изобретательностью изыщет применение такой редкой птахе, как этот безликий. А коли лень возиться — прибейте его, и вся недолга… Только, — добродушный тон неуловимо изменился, стал гнетущим и неотвратимым, как ледник, надвигающийся на цветущую долину. Лицо вопрошающего наёмника, это было заметно даже в неярком свете костра, посерело, он мучительно сглотнул, — только не приведи Вам Творец снова упустить безликого… Я буду расстроен, а когда я расстраиваюсь — иметь со мною дело крайне неприятно. Так ясно?

Все трое наёмников закивали так отчаянно, что, казалось, ещё чуть-чуть — и их головы послетают с шеи без посторонней помощи.

— Тогда почему вы ещё здесь? Возвращайтесь к остальным и — за дело!

Луркан лишь малость повысил голос, но этого было достаточно. Троица, подобно напуганным детям, помчалась прочь и уже через несколько секунд исчезла, точно никогда здесь и не появлялась.

Луркан же, дождавшись, пока затихнет шорох раздвигаемых веток, чуть сдвинув брови, медленно начал переходить от тела к телу. На трупы наёмников он едва взглянул, легонько поворчал уже коченеющих Сапога и Тюфяка, задержался над телом Куана:

— Куан-Куан, самодовольный и неуправляемый пёс. — толстяк говорил тихо и безэмоционально, речь его принимала странный облик, вольно перетекая от одного наречия Эйеринна к другому. — Ты должен был дожидаться безликого совсем в другом месте, не высовываться зазря, а уж встретив — любым способом остановить его. Но ты же самый умный, самый хитрый, самый-самый… И твоя эта хитроумность ставит под угрозу все наши замыслы. Ну, теперь-то тебе всё равно, чёртов идиот…

Непочтительно, но безо всякой злобы Луркан пнул Куана в голову, голова кивнула, словно говоря: "Так меня, дружище, коли уж заслужил…" Луркан отвернулся, недолго вглядывался в фигуру кривого Аткинса, лежащую в позе эмбриона. Глаза Аткинса закатились, рот оскалился не то в улыбке, не то в гримасе боли. Разочарованно присвистнув, толстяк подошёл, наконец, к телу Мэддена, Большого Гвоздя. Ткнул тяжелым сапогом в бок, зачем-то прислушался, потом присел на корточки. Поразмышляв несколько секунд, Луркан опустился на колени. Не глядя, отыскал шляпку гвоздя, убившего Мэддена, ухватился двумя пальцами и без усилий выдернул его из груди простолюдина. Крови почти не было. Нависнув всей тушей над телом Гвоздя, Луркан ещё секунду-другую смотрел в остекленевшие глаза, а потом стремительно прильнул губами к почерневшим губам Мэддена. На поцелуй это совсем не походило, скорее, стороннему наблюдателю показалось бы, что Луркан высасывает что-то из чрева Мэддена. Наконец, словно насытившись, помощник Эдкрона оторвался от губ простолюдина и стал ждать. Минута тянулась за минутой, ничего не происходило. Вдруг, грудь Гвоздя приподнялась в судорожном рывке вдоха, рот расширился в безмолвном крике, глаза распахнулись настолько широко, что казалось: ещё мгновение, и они начнут существовать отдельно от внезапно ожившего хозяина. В глазах этих стояли боль, растерянность и след воспоминания, воспоминания настолько ужасного, что все древние первобытные страхи человечество по сравнению с этим воспоминанием показались бы невинными детскими страшилками.

Но Луркан, казалось, совсем не обращая внимания на состояние Мэддена, широко осклабился и, наклонившись вперед, протянул свою лопатообразную ладонь:

— Я Луркан. Приветствую тебя, Большой Гвоздь, в мире живых! Надеюсь, ты хорошо запомнил того, кто тебя убил?

— Для того, чтобы примириться с окружающей средой, Вам сейчас нужно что-то посильнее, чем пиво… Вы не возражаете?

Креван недоумённо огляделся по сторонам. Свободных мест, мягко говоря, было предостаточно. Отчего этот тип в длинном чёрном пиджаке и странной широкополой шляпе решил подсесть именно к нему? Ответ очевиден, но Кревану казалось, что лимит новых знакомств на сегодня вполне мог бы и исчерпаться… Фланаган вяло махнул рукою в сторону свободного места напротив. Поставив пузатую бутылку с прозрачным, желтоватым напитком на стол, присоединив к ней две стопки, незнакомец устроился на стуле, аккуратно подобрав полы своего сюртука.

— Эфраим, — поспешил представиться человек, — Эфраим Захович.

Повисла долгая пауза. Незнакомец выжидательно смотрел на Кревана, тому всё так же не хотелось общаться. Напиться — это да. Но, по возможности, молча. Наконец, Фланаган не выдержал.

— Вы касид? — Креван не был уверен, что произносит это слово правильно, он вообще не был уверен, что слово это имеет отношение к парню, сидящему напротив, но ему было наплевать — раз уж Эфраим оказался настолько назойлив, он, Креван, будет настолько же бестактен. Однако новый знакомый ничуть не оскорбился, он улыбнулся, явив свету отсутствие переднего верхнего зуба, и поправил.

— Хасид16. А так, верно — он самый. Может, Вы захотите знать, каким-таким ветром меня занесло в столь отдалённый мировой закоулок, где…

— Честно? — грубовато перебил Креван. — Не очень хочу. Я хочу другого, а Вы, помнится, обещали угостить.

— Кошмар! — Захович всплеснул руками. — Ну не поц ли? Сам напросился и сам же убегает со свадьбы! Прошу прощения — счас всё будет!

Продолжая кудахтать, хасид проворно, не пролив ни капли, наполнил стопки доверху. Подхватив ближнюю к себе в горсть, он поднял её в приветствии. Фланаган последовал его примеру.