Чтение онлайн

Алира, почувствовала его силу, когда он ловким движением легонько опрокинул ее, при этом не травмировав. Ей показалось что сейчас он обнимет ее или того хуже поцелует, но после того как ее голова оказалось рядом с его, он покорно убрал свои руки и надев очки отвернул лицо к солнцу. Алира выдохнула со спокойной душой, и повторив за Славой, надела очки. Безумно приятно было ощущать его сильные, теплые руки на своем теле, но она отказывалась признаться себе, что он ей нравится. Алира боялась впустить в свое сердце новые чувства, так как думала, что предает Ваню. Если Иван завоевал ее расположение своей добротой и безграничной любовью, то Слава ничего не делая вызывал в ней симпатию. И эта симпатия начинала расти, с каждым его прикосновением, с каждым взглядом. Они понимали друг друга, как никто другой, разделяя одну тайну на двоих. Ему было приятно наблюдать за ней из-под очков, когда она вот так задумываясь, совсем не замечала, как на лице ее сменялись эмоции. Сейчас, она хмурилась, а через мгновенье, уголки ее губ потянулись к верху и щеки стали розовыми. Слава готов был вспахать половину поля, чтобы узнать о чем она думает. Но вторгаться в ее мысли он не смел. Пока она сама не переключила свое внимание на него.

Твоя очередь.

О чем ты?

Алира приподняла его очки, и Славе пришлось перекатиться на бок.

Расскажи о себе.

Алира сделала умоляющий вид. Слава посмотрел на нее рассеянным взглядом, и предупредил, что ничего интересного в его жизни нет.

Мне будет все интересно. Ты это прекрасно знаешь.

Алира нахмурила брови и тоже сняла очки. От части, Ярослав готов был поделиться с ней, но он боялся напугать ее. Может быть, он просто пропустит все самое страшное, - подумал Слава, но тогда она не будет знать его настоящего. А если полюбит, то это будет не он.

Я вся во внимании, - предупредила его Алира, откидывая руки за спину и вытягивая ноги. Ее кисть затекла, и она решила сесть. Слава, тоже почувствовал покалывание в руке, и переложив свою голову ей на колени, снова надел очки и закрыл глаза. На протяжении всего рассказа, его голос оставался ровным, и дрогнул лишь тогда, когда дело коснулась старшей сестры.

У меня есть мать, родная. Родила она меня 27 лет назад, в городе Лакинск. Это во Владимирской области. Любви как таковой я от нее не получал. Ей все время казалось, что именно из-за меня ее бросил мой отец. Анна, моя сестра говорила, что видела его только дважды. Он тоже был с крыльями. И хоть она не видела его крыльев, но очертания, пробивающиеся из-под рубашки, доказывали это. Когда он узнал, что мать беременна мной, то покинул наш край и больше его никто и никогда не видел. Позже за мной присматривала Аня. Благодаря ей, я еще как то умудрялся ходить чистым и опрятным. Она старше меня на семь лет, но вела себя как взрослая. Мать стала употреблять алкоголь, чем дальше, тем больше. Ее уволили с работы, в доме стали появляться ее собутыльники. Я успел закончить первый класс. Не смотря на то, что мне не обрезали крылья как тебе. Аня перевязывала мне спину широким шарфом, и в школе все думали, что у меня болит спина. Когда я находил завядшие букеты цветов, валявшиеся в урне, или еще где-нибудь, я приводил их в порядок, затем оживлял, и приносил своей сестре.

Слава умолк на какое-то время, не уверенный в том, что стоит продолжать. Но Алира, не замечая, что гладит его по волосам, повернула к нему свое спокойное, лицо и попросила не останавливаться.

В один из летних солнечных дней, я вернулся домой, с очередной находкой в руке, и увидел, как один из маминых собутыльников навалился на Аню всем телом, закрывая, ее рот рукой, чтоб она не кричала. Поначалу я замер на месте, соображая, где мать, но она заснула в соседней комнате, и как я не пытался ее разбудить, она не реагировала. Я вернулся в комнату, где моя сестра боролась с этим … Но он был крепким. В то время, она была хрупкой пятнадцатилетней девчонкой, и не могла противостоять натиску, пьяного похотливого взрослого мужика. Я стал колотить его руками и ногами, но он отвесил мне такую оплеуху, что я чуть не потерял сознание. Я развязал шарф, чтоб мне было чем дышать, затем пошел на кухню, взял столовый нож, и встал позади него. Он разодрал на моей сестре всю одежду, и готов был приступить к изнасилованию. У меня в глазах застыли слезы, я боролся со своей трусостью, не был уверен в том, что поступаю правильно, но моя сестра не заслуживала того, что с ней должно было случиться. Подойдя в плотную, я со всей силы вонзил ему в спину нож. Он издал, какой-то звук, и замер. Я помог Ане высвободиться, затем она крепко обняла меня, собрала мои вещи и приказала мне бежать из этого дома. Бежать далеко и как можно быстрее. Она сказала, чтоб я не возвращался, потому как ее больше здесь не будет. И меня могут поймать и отправить в колонию. «Никогда сюда не возвращайся, слышишь. НИКОГДА!» И я убежал. И больше в этот дом не возвращался. Три года я скитался по подвалам Владимира, попрошайничал, воровал и дрался. Пока в один из прекрасных дней не налетел на своего приемного отца.

Мы с ребятами бродили по рынку, в надежде выудить немного денег и продуктов. Некоторые из нас, попрошайничали, а те, кто посмелее, «проходились» по чужим карманам. Вот и я, смельчак, приглядел в толпе прилично одетого мужчину. Темные волосы, с посеревшими висками. Высокий, крепкий. Аккуратно одетый, и начисто выбритый. Я подкрался поближе, залез в задний карман его брюк, будто бы прошу его отодвинуться. Вытащив содержимое кармана, я как ни в чем не бывало, собирался удрать, и тут он схватил меня за футболку со спины. Это случилось в разгаре лета, я не перевязывал больше крылья, мальчишки, с кем я водился, уже давно привыкли. Конечно, первое время мне сильно доставалось от них, не без этого. Белоснежные, до того как я убил человека крылья, стали понемногу сереть. Каждое новое перо, взамен вырвавшего в драке, вырастало темнее прежнего. Со временем они почернели. Ну и конечно дар, он тоже ушел. Взамен я получил немного силы, и ловкости, как мне кажется. Это помогало мне выжить, по сей день. Еще детьми, в выходные мы устраивали драки, и в одной из последних я повредил крыло. Возможно, сломал, я три дня провел в бреду. У меня был жар. Ребята всерьез подумывали отвести меня в больницу, но я отговорил их от этого. Понимаешь, перед глазами стоял страх. Слова Ани все время крутились у меня в голове. «Если тебя поймают, тебя отправят в колонию, а оттуда в тюрьму».

Когда Петр Михайлович поймал меня, я завизжал как раненный. Он поначалу сверкнул глазами, а потом понял что со мной что-то не так. Он меня отпустил, но у меня в глазах все поплыло от боли. Темные круги застилали мой взор, а затем я потерял сознание. По моему виду можно было легко определить, что я беспризорник. Маленький, грязный, ворующий деньги с чужих карманов.

Открыв глаза, я понял, что нахожусь в уютной, чистой комнате. К тому времени как я снова смог пошевелить крылом, мы познакомились с отцом и подружились. Он вылечил меня. И оставил жить у себя, если я пообещаю ему больше никогда не воровать и ходить в школу как раньше. Я покаялся ему в своих страхах, и он сказал, что никто меня никуда не заберет, если я буду держать рот на замке. Отец в то время не работал, в прошлом он был военным врачом, но у него отобрали лицензию. Почему, я не знаю. Он никогда не рассказывал об этом. Но я догадываюсь, что он ослушался приказа пытаясь спасти кому-то жизнь. Потому как, он очень добрый, и ранимый. Однажды я исчез, мне было лет двадцать, я поехал в Москву, меня позвали на работу. Я знал, если предупрежу отца, тот меня не отпустит. Обманом не хотелось, а так я просто умолчал. Ну, по возвращению я застал его в слезах и моей фотографией в руке. Мне было весьма неловко. Отец всегда был таким сильным, рассудительным, таким серьезным. А в тот момент, он показался мне слабым, зависящим и одиноким. Никогда не забуду, как он улыбнулся, заметив меня, спрятал фотографию и вытер слезы. Мы не обсуждали этот момент, так как нам обоим было неловко, но я понял, что он действительно привязался ко мне. Я дал ему слово, что никогда не буду так поступать. После недолгих споров, мы переехали в Москву, снимали квартиру первое время, а потом я заработал достаточно денег чтоб позволить себе приобрести жилье. С тех пор так и живем. Отец работает завскладом, в одной детском санатории. Хотя тех денег, что зарабатываю я, нам вполне хватает. Но Папа говорит, что ему скучно, и он не может сидеть дома целыми днями.

Когда Ярослав закончил свой рассказ, Алира молчала как рыба, не собираясь даже взглянуть на него. Он было подумал что шокировал ее, что не стоило вот так, все выкладывать. Но затем потянул руку и снял очки с ее лица. Она молчала, потому, как в ее глазах стояли слезы, а в горле застрял ком. Алира улыбнулась, ее застали врасплох, обнаружили слезы и теперь можно не скрывать своих чувств. Одна слезинка все же перекатилась за край и потекла по щеке. Позже она смахнула ее и выдохнула.

Я малость впечатлительная. Прости.

Я прощу, если ты скажешь, что в моем рассказе тебя так огорчило.

Я думаю, это неправильно. Я росла окруженная любовью и роскошью, не зная ни горестей, не голода не холода. И я не могу представить, мальчика, так непохожего на других, оказавшегося на улице. Это не справедливо. Ты должен невзлюбить меня.

Что еще я должен сделать?

Ярослав поднял голову и сел, уставившись ей в глаза. Он бы и рад отвести от нее взгляд. Но она его словно загипнотизировала. Сейчас он потянулся к ней, не зная позволит ли она ему коснуться своих губ. Но увидев в ее глазах борьбу, он изменил свое решение. Вцепившись в ее талию руками, он с легкостью поднялся на ноги и повесив ее на плече, и принялся бегать по полю.

– Может быть это?

Алира смеялась, и просила его выпустить из рук, еще больше разжигая в нем азарт. Через некоторое время, Слава споткнулся, и парочка повалилась на влажную траву. Вернувшись к месту, где они устроили привал, Ярослав достал свой мобильный телефон и обнаружил пропущенный звонок. Звонок, от человека, который устраивает подпольные бои без правил. И Ярослав, благодаря его неповторимой внешности и строению тела, а так же силе, ловкости и искусству боя, заработал статус звезды на ринге. Лица его не возможно было разглядеть, так как он наносил множество рисунков, чтобы не быть узнанным.

Нам пора в город.

Слава принялся сворачивать покрывала, и одновременно разговаривать с кем-то по телефону.

Алира проследила за его лицом. Эмоции Славы не говорили не о чем. Он стал прежним, немного грубым, немного серьезным, он вовсе не злым. Значит все нормально, подумала девушка.

Меня не будет некоторое время. Я должен подготовиться к бою.

Алира нахмурила брови, и сильнее стиснула в руках плетеную ручку корзины.

Бой?

Переспросила она. Ярослав остановился на мгновенье и слегка приподнял одну бровь. Для него это слово, уже давно перестало быть опасным.

– Это моя работа. Бои без правил. Подпольные. Мне звонил мой менеджер, через три недели у меня состоится бой. И я должен быть в форме. Поэтому придется немного побегать, попрыгать со скакалкой, и помахать кулаками. А потом задать трепку своему противнику. И я снова свободен на некоторое время.

Ты не говорил, что зарабатываешь деньги таким образом.

Теперь настала очередь Алиры, хмурить брови и задавать вопросы. Ей никогда не нравился вид спорта связанный с драками, а тем более подпольный и без правил. Слава же в свою очередь, совсем не обиделся на ее тон. Немного резковат, но она все же девушка и не стоит забывать об этом, напомнил он себе. Приподняв ее личико за подбородок, он прищурил глаза и произнес: