Чтение онлайн

Констатация её интеллектуального развития устраивала милашку на столько, что она тут же лезет целоваться. Может я и мразь, но ей не солгал, чувств своих не скрывал, а по чему ехидно улыбался? Потому что дуры они все непроходимые…

Простите, опять я пропагандирую разврат и половую дискриминацию. Вернемся к mail agent"у…

Порой говорил открыто: «Ищу жертву», разумеется, добавляя в конце смайлик. Из этой чистейшей правды вырастали интересные дискуссии о маньяках, жестокости и психических отклонениях современного общества. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не завязал беседу с одной очень интересной особой…

Пишу сейчас эти строчки и понимаю, что больше двух лет о ней ничего не знаю. Мы общались только по чату, но я так к ней прикипел. Она для меня стала родной (и это тогда когда весь МИР стал мне чужим). Мы разговаривали и я понимал: «Если существуют мерзкие порождения ночи, должны же быть и чистые творения света!». Enma Ai была этим ангелом.

Из сотни… тысяч ников в агенте меня потянуло именно к ней, а она в свою очередь ответила. Видать сама судьба свела нас. Когда мне казалось, что вокруг только грязь, она доказывала обратное своей глупостью, наивностью и чистотой.

Её зовут Катя, тогда ей было девятнадцать лет (а мне двадцать). Живёт в столице нашей родины, учится в каком-то университете, это не столь важно. Вот и всё что я знаю о своём ангеле.

Гулял в парке в поисках донора. Зима, холод, снег летит в глаза… а никуда не деться, голод то вот он, совсем близко подступил. Сел на лавку, достал телефон и написал ей свое простое:

— Привет. Не отвлекаю?

— Нет.

И понеслось… как дела? чем занимаешься? и прочее, прочее…

Стали общаться. Я писал только вечером, после пяти. Так прошла неделя. Потом, разговор зашёл о вампирах. Совершенно случайно я воспользовался стандартным агентовским смайликом «вампирчиком». Дальше слово за слово и вдруг:

— А они на самом деле хорошие.

Это заявление меня просто убило:

— С чего ты так решила?

— Просто хорошие.

— Ты и вправду в них веришь??

— Да.

— А если я скажу, что я — вампир?

Сейчас не помню, что она ответила, но я дал ей ссылку на сайт proza.ru. Тогда на нём была лишь глава «Немного о себе» остальное я рассказал ей в переписке. Всё без утайки. Где живу, кем работаю, чем занимаюсь. Позже рассказал о Давиде и Сандре… вот только Ник почему-то даже для меня был запретной темой. Возможно, если судьбе будет угодно свести нас вновь, она прочитает это «Покаяние» и многое поймёт. О многом умалчивал. Не потому, что не доверял ей, а потому что оберегал. Если бы я мог объяснить свои чувства к ней, Вы бы поняли. Многое из моей жизни просто травмировало бы её. Катя переживала за меня, волновалась искренне, и я отвечал ей. Каждый день она спрашивала, покушал ли я. При этом ощущая её содрогание от этих слов. Сложно объяснить. Иногда я чувствовал её. Переживания, грозящую опасность, какие-то всплески эмоций. Это называют парапсихологией. Не могу объяснить, не в состоянии доказать, но знаю и чувствую наверняка. Из дальнейших разговоров понял, что с ней происходило нечто подобное. Я попадал в щекотливую ситуацию, а выходя на охоту, читал от неё сообщения типа: «Что с тобой? У меня плохое предчувствие». Порой мне казалось, что её таланты превосходят мои… а она человек.

Миру нужны подобные ей. Светлые, чистые, непорочные, чтобы бороться грязью и тьмою. Это я не про себя, точнее не только про себя. В свете событий последних двух лет моей жизни я уверено могу сказать: «Не вампиры, а люди являются разрушителями МИРА!»

Строки, которые писала Катя, светились добром и любовью ко всему живому. Они были преисполнены добродетелью. Но однажды я понял, что она споткнулась…

Я хотел отсрочить этот разговор. Надеялся, что его никогда не будет. Она рано или поздно попросила бы меня об этом, слишком велико искушение вечной (или почти вечной, по крайней мере, очень долгой) жизнью. Впрочем, даже сильно захоти, я не смог бы ей помочь. Давид так и не поведал мне тонкости перемены. Странно, она не боялась меня. Зная некоторые мои деяния, она должна была тут же сжечь все мосты. Всю до конца Катя отдавала себя людям, а они платили ей чёрной неблагодарностью, но это казалось, её не волновало.

— Зачем тебе все эти убогие? — спросил как то я, слушая рассказ о том, как она провела ещё один день в труде и добродетели.

— Я не могу иначе.

Можно сказать, что я платонически полюбил эту милую девочку. Разница всего лишь в год жизни, но для меня она была ребёнком, непорочным дитя.

Всё. На этом остановлюсь…

Весна идёт, весне дорогу. Ну, а пока она не дошла, я успел ещё много чего начудить. Например, снова начал донимать Давида своими вопросами. Не живётся мне легко, всё приходится усложнять. Терпение никакого, спесь молодецкая бурлит.

Думал, мы с ним раньше ссорились, но это были только цветочки, в середине февраля начались ягодки (как показало время ягодки недозревшие). Поспели таки к концу зимы.

Ему зачем-то понадобилось со мной встретиться. По голосу Давид догадался, что я, как бы это помягче выразится, не кондиция, однако он настоял. Удивительно. Я был в дрова. Мы с Мишкой зашли в наше любимое кафе, в одном из бизнес-центров «F» и немного покутили. Потом звонок Давида.

Сказал Мишке, что мне надо отойти по кое-каким срочным делам. Он всё понял (я не посвящал его в вампирские дрязги) и мы покинули кафе. Договорились встретиться через два часа в каком-то клубе. Разница лишь в том, что он поехал тусить, а я немного погуляв, вернулся в кафе.

Не помню, что мне говорил Давид. Видимо что-то столь малозначительное и я решил его не слушать. Потом шагнул ещё дальше и стал перебивать. Он этого чертовски не любит. Я хотел ответов немедленно. «Вина красного и девку рыжую!» Что поделать с алкашом?

— С каких это пор я тебе что-то должен?

— С тех самых, — я побил себя кулаком в грудь. — Кто я теперь?!

— А кем ты был? — усмехнулся вампир. — Такой же жалкой мразью и пьянью. Так что, ничего я с тобой не делал. И ничем не обязан.

— Пошёл нахуй! — вспылил я, поднимаясь из-за стола.

— Ты жалок, — насмешливо бросил Давид.

Я развернулся, опёрся кулаками о стол и глядя в ледяные глаза вампира процедил:

— А ты?

— Я по крайней мере не…

Он знал меня, знал чем подцепить и…

Больно. Вдруг стало чертовски больно. Ярость заискрилась в венах. Я весь горел. Кровь начала кипеть. «Успокойся, — твердил я сам себе. — Не нервничай. Дыши глубже. Всё пройдёт». Тщетно. Ярость пожирала меня живьём, съедала без остатка. Уже совсем близко…

Давид видел, что происходит со мной, видел в каком я состоянии, но назло продолжал говорить, наслаждаясь тем, как его яд пожирает моё тело. Он говорил ровно, дерзко. Знал куда бить и бил угрызениями, оставшейся в пьяном теле, совести.

— Заткнись! — гневно закричал я, закрыв уши ладонями.

«Ничтожество!» — прозвучал в моей голове шёпот Давида.

Последний кирпичик выпал из стены, сдерживающей мою ярость. Потеряв над собой контроль, я неистово бросился на вампира.

Не знаю, что у меня заболело первым? Наверное, шея (хотя это не истина в последней инстанции). В голове всё перемешалось, а когда сознание ко мне вернулось, у меня болело всё. Шея кстати болела сильнее всего. Выпучив и без того не маленькие глаза, я жадно хватал ртом воздух и никак не мог надышаться. Такой, сумасшедший карась, занимающийся на полу аэробикой. Жутко болели рёбра. С правым боком чуть лучше, я его не чувствовал вообще. В одном уверен точно, спина болела от того, что я пару секунд назад разнёс ею стол.

Вокруг уже суетились официантки. С минуты на минуту должна была подоспеть кавалерия с нижних этажей бизнес-центра. Давид, сунув девушкам несколько вечнозелёных купюр и спокойно произнес:

— Простите моего друга, он немного перебрал.

Глаза девчонок округлились. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы не поверить Давиду.

— Всё отлично, — с трудом поднимаясь на ноги, проскрипел я, словно старая антресоль. — Оступился.

Конечно, девчонки прекрасно видели как моя ста килограммовая, двухметровая туша взмыла воздух и разнесла часть обстановки. Оступиться так не получится даже если очень захотеть.