Чтение онлайн

Но… вдруг кукла замерла, дернулась, как живое существо — и рассыпалась на деревянные чурки, как детская игрушка. Марк удивленно моргнул, не понимая, что происходит. Марионетки еще ни разу не распадались на детали, даже когда тень покидала их.

Он только успел подняться и оглядеться в поисках тени, как по земле прошла легкая, почти не ощутимая дрожь. Не был бы он магом земли — не почувствовал бы. А за ней пришла и боль. Не его, нет. Земля страдала, как живое существо, страдала от раны. Стенала, но терпела, потому что рана была небольшой и временной, но все же едва слышно поскуливала, как раненный щенок.

А еще через миг с пальцев Марка стали опадать серым пеплом многочисленные кольца наставницы. С некоторых пор он носил их уже по два на каждом пальце и уже давно перестал напоминать даже себе гномью невесту. Больше года, он скорее орочий шаман, чем гнома или эльфийка.

Волк смотрел, как мелкая серая пыль опадает на арену и чувствовал, как застывает в жилах кровь. От лица, как и от всего тела отхлынул жар, потому что зверь осознал случившееся раньше человека. Для него не было повода злиться, он стремился, как можно скорее спрятаться в глубинах сознания, чтобы про него вообще забыли.

Когда стали трескаться и превращаться в пепел, вслед за кольцами и браслеты на руках, а за ними и амулеты с кулонами на шее, понял, что произошло и Марк. В мире есть только два способа уничтожить артефакт, и только один из них превращает созданное творение в мелкий холодный пепел.

Он опрометью бросился в лес, отшвырнув клинки и позабыв обо всем. Уже на бегу, вместе с тоскливым рыком, его сопровождал и треск ткани. Весь путь до скалы наставницы Марк преодолел с такой скоростью, с какой еще никогда не гнал своего бету. Все время он раз за разом запускал поисковое заклятье, раз за разом прислушивался и принюхивался, стараясь уловить такой близкий, уже родной аромат беловолосой девочки.

Еще примерно за тысячу шагов до скалы Марк заметил как изменилась земля. Она так пропиталась неизвестной магией, что изменила свой состав и свойства. Под лапами уже была не черная, а светло-коричневая почва. Трава сменила оттенок с зеленого на бело-голубой. Кустарники превратились в какой-то вид плюща и теперь вились по земле единым ковром. Деревья, еще вчера тянущиеся к небу, сейчас же скрутило в причудливые спирали, закручивая вековые стволы и толстые ветви едва ли не в узлы.

В отличии от энергии того же Инферно, эта была мягкая, почти незаметная, но все же изменившая все живое в пределах сравнительно небольшого неровного круга сильная магия.

Когда же Марк вылетел из-за деревьев, то уже знал, что наставницы нет. Знал, но увиденное все равно, потрясло настолько, что сильные лапы подогнулись. Скала, метров двести в высоту, с резким обрывом, сейчас превратилась в подобие смятого листа пергамента. С первого же взгляда казалось, что кто-то огромный изнутри, из-под земли ухватил породу, как лист бумаги и смял ее в комок, превращая скалу в жалкий, сплавившийся до гладкости стекла, холмик метров десять в высоту. Естественно, ни входа в пещеру с кругом призыва Дэса, ни самой наставницы нигде не было видно. Ее просто не было больше в этом мире. И ничто, кроме выброса мощи ее Дэса, больше не напоминало о том, что в этом мире жила такая странная, удивительная, неповторимая девочка.

Марк, сам не понимая, зачем, забрался на небольшую плоскую площадку на самом верху пригорка, и лег, уронив голову на лапы. Он знал, что для волков, как впрочем и для львов, потеря вожака стаи становится едва ли не большей бедой, чем потеря жены, мужа или родителей. Вожак во многом дороже и больше, чем все эти понятия. Будучи еще ребенком он несколько раз видел, как собратья, едва ли не раздирали себе лица от горя, стая потерявшая вожака от болезни или из-за несчастного случая могла неделями выть десятком голосов разбитых сердец. Он еще в детстве решил для себя, что не хочет испытывать такой боли.

И, вот сейчас, он лежал на могиле наставницы, знал, что она умерла, не справившись с собственным Дэса, но не выл, не рвал себя на части, а просто лежал. В душе зарождался холод, толстой коркой покрывающий не только душу, но и сердце, и разум. В голове раз за разом звучали слова наставницы о том, что у артефактора есть только два пути покинуть этот мир: либо, быть сожранным кем-то, поглощенным, убитым; либо, быть утянутым в Дэса. Она ни раз и не два показывала ему летописи, в которых красочно и ярко рассказывалось, что происходило с миром вокруг круга, после выброса силы. Но, никогда он даже не мог предположить, что лично увидит изменение мира после разрыва Дэса.

Следующие два дня Марк пролежал на той же скале, даже не пытаясь встать или сменить позу. Ничего больше не было важно. Перед глазами стояло лицо существа, которое он все еще считал Богом, все еще считал самой большой загадкой и самым большим чудом. Дарая, в его воспоминаниях, строила забавные рожицы, грозила тонким пальчиком, показывала язык, хмурилась и смеялась. Звучали ее слова, пояснения к лекциям из фолиантов, короткие и длинные беседы. Волк просто прикрыл глаза и слушал, слушал, слушал ее голос. Он не чувствовал боли утраты, по крайней мере она не была такой мучительной, как ему ее рисовали другие. Марк просто не хотел останавливать этот голос, не хотел обрывать воспоминания, поэтому услужливая и уже натренированная память прокручивала день за днем, минуту за минутой. Он был уверен, что до встречи с Дараей волк и не жил вовсе. Чувствовал, что вся его судьба была только для того, чтобы в итоге привести его к ней.

А вот за этой мыслью пришла и боль. Он должен был ее остановить. Сама Астарта послала его к ней, чтобы он остановил ее, но он не заметил, не понял, не увидел. Вина вонзилась в душу острыми иглами и рвала на части, не давала дышать. В тот день Марк второй раз задумался о своей смерти, как о великом благе.

Уже глубокой ночью второго дня, когда одна из лун поднялась высоко над серебристыми облаками, уединение Марка нарушили почти бесшумные шаги. Он даже ухом не повел, когда в нескольких шагах от него вампир опустил на смятый камень три заплечных мешка. Лазарь молча принялся развязывать один из них.

Марк не повернул головы, когда архивампир аккуратно расстелил большой кусок ткани и стал выкладывать из мешка какие-то металлические чурки. Несколько минут вампир неторопливо раскладывал принесенное на ткани, потом в бок Марка ударило что-то мягкое.

— Перекидывайся и одевайся, — глухо, совершенно не живым голосом приказал вампир.

Марк увидел, что Лазарь бросил ему брюки, рубаху и сапоги. Волк внимательно посмотрел в мертвые глаза собственной смерти. Архивампир смотрел так, как мог бы смотреть сам Прах, если бы хоть когда-нибудь решил открыть лицо слабым разумным.

Оборотень безропотно подчинился приказу. Лазарь любил наставницу намного сильнее, чем сам Марк, а потому и смерть от его руки будет лучшим из возможных возмездий. Уж точно лучше, чем бросаться с обрыва или нарываться на стаю львов.

Пока Марк натягивал одежду, вампир притянул к себе самый маленький из мешков и достал оттуда большой кувшин из зачарованной глины и два небольших кубка. Затем, просто сел рядом с тем местом, где лежал Марк и погладил ровный, скользящий под пальцами камень.