Чтение онлайн

Видимо, пока волк блуждал по истории жизни этого воина, тот успел изрядно понервничать и накрутить себя.

— Я здоровее тебя буду, — буркнул Марк, потирая тяжелый лоб.

После всего увиденного больше никогда он не будет ощущать неловкости рядом с этим разумным. А зачем? Глупо, когда знаешь про кого-то столько всего…

Воин хотел что-то сказать, но тут правая ладонь Марка вспыхнула белым светом. Просверкала пару ударов сердца, а когда потухла на коже остался еле заметный белый след в виде знака Богини и замысловатой закорючки в центре круга. Марк не мог не улыбнуться, когда узнал в этом рисунке, не тайный знак, а дракона. Рыцарь пытался нарисовать дракона, когда ему было года два отроду. Ничего не вышло, но сам Рыцарь искренне радовался рисунку на пергаменте. Марк даже вспомнил, как улыбалась его няня, и вместе с ним хлопала в ладоши.

Действительно, для такого символа побратима нужен не герб рода или руна, а то, что дорого памяти твоего побратима или названной сестры. Марк заметил, как сверкнула и рука в кольчужной перчатке Рыцаря. Он уже хотел снять ее и посмотреть знак, но резко одернул себя, чтобы не стянуть доспех. Марк понимающе усмехнулся и поднялся на ноги.

— Потом полюбуешься на мое клеймо, — Марк стукнул Рыцаря по плечу. — Оно теперь с тобой навсегда, побратим.

Учеба на Втором Потоке захватила Марка с головой.

Его легко приняли в стаю с Первого Потока, так как он не претендовал на место вожака, а альфе, с третьего года обучения, было приятно осознавать, что в его стае гуляет такой сильный волк. Стычек, как таковых, не было. Мелкие своры и перепалки с волками и львами — не в счет. По сравнению с его прошлой жизнью, все эти драки и мелкие склоки не шли ни в какое сравнение.

Марк ошибался, когда был уверен, что никто не обратит на него внимание. Волчицы разных каст откровенно заигрывали. И уже с первого курса у Марка закрутились довольно бурные, но непродолжительные романы. Девушки-волчицы всегда были ветреными, но в Киране это было особенно заметно. Девушкам нравилось играть с мужчинами, нравилось стравливать ревнивцев, поэтому романы были бурными и яркими. Впрочем, Марка не удалось втянуть ни в одну схватку за сердце дамы. Во-первых, потому что зверя Марка ни одна из этих волчиц не взволновала настолько, чтобы претендовать на нее. А во-вторых, потому что сам Марк не видел смысла драться за девушку, которой просто хочется буйства страсти.

Поэтому за Марком быстро укрепилась кличка «мирный». Как только за девушкой начинал ухаживать другой волк, а сама девушка была явно не против такого — Марк мирно отступал в сторону, позволяя закрутиться новому роману. Удивительно, но факт. Марк не ревновал совершенно. Более того, не видел в этом смысла, и даже не пытался в нее играть. За что, кстати, частенько, огребал по морде, ибо девицам не нравилось, что такой сильный альфа не рвет глотки всем вокруг за право лечь с ними в постель. Оборотень только улыбался про себя. Вот, где пригодились уроки наставницы по правилам поведения в таких неоднозначных ситуациях.

Только от его мирности дам вокруг меньше не становилось. Он был галантным кавалером, и за три года учебы с лихвой наверстал все годы воздержания.

Все изменилось, когда на одной из практик на третьем курсе он встретил Шаарри. Чистокровная артефактница первой обратила внимание на него. Он, впервые за жизнь, не учуял артефактора. Ну, не пахла эта низенькая, самую капельку пухленькая девушка артефактором. Она оказалась третьей дочерью дальнего родича главы рода Гантирас.

Она, много позже, призналась, что все артефакторы после рождения проходят ритуал, где Астарта определяет их принадлежность к роду. Если в ауре не появлялась метка Богини — то такой разумный должен был перейти под руку другого рода. Если же метка появлялась — значит, избранник или избранница входил в род меченого. Почему именно так — она не рассказала, но призналась, что у нее такой метки нет, а значит: она может идти только в род супруга, своему же особой пользы не принесет.

Марк достаточно быстро понял почему. Девушка, хоть и была чистокровной, что вроде бы должно означать большую силу, на деле же оказалась слаба. Слабой, в сравнении со своими собратьями, конечно. Она легко могла создать Огненный Вихрь или даже Воздушную Твердь, но вот создать артефакт похожей силы — нет. Среди своих она была, как омега у волков. Над ней подшучивали, старшие братья и сестры подтрунивали, а она только смеялась, мол: если она слабая, то ее дети точно всех за пояс заткнут.

Смешливая и бойкая девушка не только не испугалась Марка, как все остальные из ее группы на практике. Она сразу заявила, что этот волк ей нравится! Причем заявила так громко и открыто, что танар-артефактор, который попытался помешать их знакомству поперхнулся возмущением и отошел в сторону.

Если быть честным перед собой, то девушка просто завоевала Марка. А уж когда она стала искать встречи с ним и пришла в общежитие, где на нее почти сразу попытались напасть, а Марку впервые перекинуться и влезть в драку — все стало ясно.

Их роман наблюдала вся Школа. Артефакторам не нравилось, что чистокровная рядом с волком. Волкам не нравилось, что сильного и чистокровного альфу уводит на сторону другая раса. Волчицы чувствовали, что не могут конкурировать с девушкой, а Марку только и оставалось, что порыкивать, да драть глотки особо наглым и грубым. Это не нравилось альфам, ибо они должны защищать более слабые касты. Пришлось пару раз втолковать и альфам, что он тоже альфа.

Но, все проблемы забывались, стоило этой девушке отпустить пару шуток и прижаться к нему. Она восхищалась его жаром, почти так же как наставница, но при этом была теплой и мягкой. Зверь не чувствовал в ней артефактора, и самку не чувствовал. Вообще не замечал, чему Марк не раз поражался. Но, для самого Марка она была приятна. Нельзя сказать, что она сильно ему нравилась, но ее хотелось защищать, с ней хотелось быть рядом.

Наконец, Марк решил, что после своего прошлого, просто не способен испытывать сильные чувства, душа покрылась льдом или уже умерла, но и отмахиваться от девушки, которая так активно проявляет симпатию, мужчина не стал. Это льстило, особенно после того, как Шаарри послала к демонам родню и братьев, которые специально приехали в Видьят, чтобы отговорить дочь от такого романа.

Марк лишь единожды уловил, что-то похожее на жажду: во время первой ночи. Девушка оказалась девушкой во всех смыслах. И вот уж когда, Марк искренне возносил молитву Астарте за наставницу! Если бы не ее уроки по обходительности в постели — он, наверняка, причинил бы девушке куда больше боли. Но, даже в такой момент, когда зверя нужно контролировать особенно, волк лишь слабо шевельнулся внутри и затих.

После того, как Марк стал альфой голода он и правда не испытывал, но чтобы его зверю было настолько плевать?! Это поражало.

Однажды, после очередной ночи, Марк все-таки решился на давно волнующий его вопрос:

— Шаар, зачем я тебе?

Девушка улыбнулась и внимательно посмотрела на него из подмышки его левой руки.

«Даже взгляд у нее совсем другой! — внезапно подумал Марк.»

Да, он более внимательный, чем у других рас Школы, но не идет ни в какое сравнение с глазами наставницы. К ее чести, стоит признать, что не только у этой артефактницы взгляд был другим. Почти у всех артефакторов, что Марк видел за обучение, лица и глаза были другими. Будто и не из одной расы вышли! Но, со временем Марк уверился, что это не артефакторы изменились, а он сам. Это он перестал видеть чудо там, где его никогда и не было. Скорее всего, даже Дарая, встреть он ее сейчас, не вызвала бы в нем тех чувств, что она пробудила в слабом дельте.

— А ты еще не понял, мой черныш? — промурлыкала девушка, прижимаясь к его боку еще сильнее.

— Чего же? — он привычно погладил ее по голове, зная, что она любит, когда он так делает.

— Я хочу, чтобы меня признал или избрал твой зверь, Марк. По-моему все и так ясно!

Оборотень едва не расхохотался. Да у волчиц стаи больше шансов, что лет через сто его зверь признает кого-то из них! Марк вообще сомневался, что после сердца, есть на этом свете существо, которое может признать такой волк, каким стал он.