Чтение онлайн

– Как я понимаю, я под подозрением? – поинтересовался Серж, плюхаясь на обитый синим шелком диван.

Иван Иванович пожал плечами.

– Как и все слушатели вчерашних фантазий господина Ергольского, – уронил он. – Итак, где вы были сегодня после завтрака и до двух часов с четвертью?

Тут молодой человек перестал улыбаться.

– Боюсь, вы не поймете меня, – совершенно серьезно ответил он. – Но я сбежал.

Так как Игнатов молчал, Сержу волей-неволей пришлось продолжить:

– Я сбежал, потому что атмосфера в доме царила невыносимая. Нет, вы только ничего такого не подумайте. Никто не бегал с оружием, не кричал «Я тебя убью» и тому подобное. Но иногда я жалел, что уехал из Петербурга. Дома, по крайней мере…

Тут он запнулся и закусил губу.

– Дома вам тоже приходится нелегко? – спросил молодой следователь. По правде говоря, это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Я очень люблю мою мать, – волнуясь, проговорил Серж. Тон его, однако, был до странности мрачен и резко контрастировал со словом «люблю». – И она замечательная женщина. Нет, она не такая, как Евгения Викторовна, она не заводит… поклонников… не красит волосы и не пытается убедить окружающих, что ей чуть больше тридцати, хотя тут же сидит ее сын-студент и не знает, куда деть глаза. Но…

– Простите, а чем занимается ваша мать? – тихо спросил Игнатов.

– То тем, то этим. Немного переводит, пишет рецензии на спектакли, читает стихи в благотворительных концертах. – Серж заерзал на месте. – Я надеюсь, это останется между нами, да? Вам ведь вовсе ни к чему включать в протокол…

– Я пока ничего не записываю, – успокоил его Иван Иванович. – А в протоколе будет отражено только то, что непосредственно имеет отношение к делу.

Серж с облегчением выдохнул.

– Тогда я думаю, мы можем вернуться к моему… как его… алиби, да? Так вот: после завтрака я удрал из дома и пешком отправился к Башиловым.

– Кто-нибудь видел, как вы уходили?

– Нет. А, нет, видел! В саду я налетел на Анатолия Петровича и сказал ему первое, что мне пришло в голову, – что хочу отнести Натали ноты. Глупо получилось, потому что она не любит играть на пианино… и никаких нот у меня в тот момент не было…

– Каким он вам показался?

– Анатолий Петрович? Ну, он не вращал глазами и не шептал трагическим голосом, что собирается кого-то убить. – Серж увидел, как вспыхнули глаза следователя, и поспешил добавить: – Поймите, мне совершенно нечего сказать! Он был абсолютно такой же, как всегда…

– Итак, вы пошли к Башиловым. Кто-нибудь из них был дома?

– Да. Натали. Я так обрадовался, что… Словом, я ужасно обрадовался. И пригласил ее покататься на лодке, поглядеть на кувшинки вблизи.

– А дальше?

– Она согласилась, и мы отправились на озеро. Катались, разговаривали, а потом я вернулся… И застал тут переполох.

– Скажите, – спросил следователь, – вы не видели на берегу рыбаков?

Серж удивился.

– Нет, я никого не заметил.

– Может быть, вы все же видели Иннокентия Гавриловича? Он уверяет, что удил рыбу.

– На озере?

– Да, и примерно в то же время, что и вы.

– Нет, – решительно сказал Серж, качая головой, – его там не было.

– Уверены?

– Я бы не говорил, если бы не был уверен. Ведь озеро на самом деле маленькое, Андрей Григорьевич уверяет, что это вообще не озеро, а большой пруд. Мы с Натали катались по нему вдоль и поперек, и вдоль берега, и посередине – никакого Ободовского там не было.

И почему следователь ни капли не удивился, услышав эти слова?

– Скажите, а какое впечатление у вас сложилось о господине Ободовском?

– Э, нет, – усмехнулся Серж. – Тогда уж прямо спросите, считаю ли я его убийцей. Помнится, в романах Матвея Ильича…

– Меня интересует именно ваше впечатление.

Серж вздохнул.

– Оно будет неоригинальным. Евгения Викторовна была слабой женщиной, а Ободовский этим пользовался.

– Слабой? – поднял брови Игнатов.

– Да, а что именно вас удивляет? Актриса с ее данными сначала «кокетт», потом «гранд-кокетт» [5] , но время идет, и от «гранд-кокетт» ей уже рукой подать до ролей маменек. – Серж промолчал. – Евгения Викторовна не хотела играть маменек. Категорически. Она хотела всегда оставаться молодой и красивой. Если бы мы находились в сказке, а она бы была королевой, она бы повелела уничтожить все зеркала, чтобы они не напоминали о ее возрасте. Ну, а этот актер, он говорил ей комплименты. Он делал вид, что… что ее желания выглядеть молодой достаточно, чтобы в самом деле оставаться молодой. И, конечно, он поступал так не потому, что искренне ее любил. Ему это было выгодно, понимаете?

– Понимаю, – кивнул Иван Иванович и потянулся за вещественным доказательством, чтобы предъявить его свидетелю. – Выстрел был произведен из этого револьвера. Скажите, вам он когда-либо попадался на глаза?

Серж покачал головой.

– Нет.

– Вам известно, было ли у Евгении Викторовны оружие?

– Если и было, я ничего об этом не знаю.

– В последнее время она жаловалась на кого-нибудь?

– Нет.

– С кем-нибудь ссорилась? Кто-нибудь ей угрожал?

– Не угрожал, а ссорилась – не более, чем обычно.

– То есть ссоры все же имели место?

– Привычные ссоры, скажем так.

– Привычные?

– Ну… Она полжизни провела на сцене. Понимаете, там, где в каждом акте выяснение отношений или какое-нибудь открытие незаконного сына, не знаю… всякие такие драматические моменты… А в жизни ей было скучно, понимаете? Ведь ничего такого не было… Вот она и создавала конфликты из ничего, просто потому, что ей было скучно. Но Анатолий Иванович и Поль отлично понимали, что это все как бы игра.

– Вот как?

– Да. Правда, иногда она все же перегибала палку. Она все время упрекала Поля, что он сутулится, и обещала, что у него вырастет горб. Это было глупо, потому что он сутулится, только когда что-то пишет, и то не сильно. Потом, ей казалось, что он не имеет успеха у девушек, и она говорила, что он слишком застенчивый и так нельзя. Мол, посмотри на Сержа, как он с Натали… то есть… – Он запнулся. – Наверное, я вам лишнее говорю…

– Вовсе нет. Скажите, а как Анатолий Иванович относился к тому, что его жена даже не стремится скрыть свою связь с Ободовским?

– Сказать вам правду? – Серж вздохнул. – Так вот, если бы мы были на краю света… в каком-нибудь медвежьем углу, и Анатолий Иванович был уверен, что правосудие до него не дотянется… в общем, я не позавидовал бы Ободовскому. Но так как за убийство полагается каторга, Анатолию Ивановичу приходилось терпеть.

Однако любопытная выходит картина, помыслил следователь. По крайней мере, в изложении этого жизнерадостного молодого человека со светлыми глазами…

– Еще один вопрос. Когда вы были вчера в гостях у Ергольского, вы не обратили внимания, мог ли слышать его истории об убийствах кто-то еще? Прислуга, или какие-нибудь посторонние в саду…