Чтение онлайн

– Гюльбахар-хатун, - мужчина встал с места и, взяв тарелку, подошёл к джарийе, - Лукум был отравлен. У Энвера-аги нет причин травить наложниц, а ты несла эту тарелку своей хозяйке.

– Яхья-бей, - девушка со слезами упала на колени, - Клянусь, это не я! Аллах свидетель, я даже сама один кусок попробовала перед тем, как отдать тарелку Сезен-хатун, и ничего со мной не случилось!

– Встань!
– спокойно приказал хранитель, - Расскажи всё, что знаешь.

– Энвер-ага приготовил лукум, я его попробовала и отнесла Сезен. Больше мне нечего сказать.

– Тогда получается, - в своей издевательской манере начал Мирза, - Что это ты отравила, раз тебе больше нечего сказать.

– Нет!
– закричала Гюльбахар, но вскоре страх уступил место воспоминанию, - Подождите... Я кое-что вспомнила. Когда я попробовала кусок, ко мне подошла одна джарийе.

– Что за джарийе?
– спросил Яхья.

–  Рукие. Ранее я с ней немного общалась. Она спросила, кому я эту сладость несу, я же ответила, что Сезен-хатун.
– Гюльбахар нервно взглотнула, а Мирза в этот момент сильно призадумался, - Она меня отвлекла на одного повара, который готовил перепёлку. Говорила, как оно вкусно пахнет и прочую похвалу вознасила.

– То есть в этот момент тарелка с лукумом не была в поле твоего зрения?
– спросил хранитель.

– Нет, бей.

– Ясно.
– Яхья обратился к Мирзе, - Уведи её в темницу, а затем найди эту Рукие.

Поклонившись чёрный евнух грубо схватил плачущую джарийе за руку и вывел из комнаты.

*** 

Новость об отравление султанской кадын и гёзде дошла достаточно быстро до султана. Идя по коридору, Валиде и Эсма-султан пытались успокоить падишаха.

– Как я могу быть спокоен?
– Селим был близок к ярости, - Мою жену и мою фаворитку отравили, а этот злодей до сих пор бродит по дворцу!

– Сынок, обещаю, его поймают!
– продолжала успокаивать Михришах.

– Ума не приложу, кто на такое решился?
–  Эсма выглядела намного спокойнее Валиде и падишаха.

– Нужно навестить Хюснишах.
– мать султана робко взяла султаншу за руку, - В последние месяцы она сильно болела. Надеюсь, этот яд не сможет добить её и так слабый организм.

– Думаю, вы правы.
–  Эсма обратилась к кузену, - Повелитель, с вашего позволения.

Расставшись с матерью и кузиной, Селим направился в покои Сезен. При виде Повелителя Нурбахар и Эмине тут же вскочили на ноги, опустив голову.

– Как она?
– спросил султан.

– Повелитель, я кое-как сбила жар.
– сообщила лекарша, - Иншалла, она скоро придёт в себя.

– Аминь.
– тихо молвила Эмине.

Селим, подойдя к кровати, сел у ног Сезен. Лицо гёзде было теперь более спокойнее. Султан провёл рукой по голове фаворитки и опустился к щеке. Губы наложницы вздрогнули, а она сама сделала глубокий вдох.

Когда Сезен приоткрыла глаза, её зрение было расплывчатым, но оно быстро сфокусировалось, и первое, что увидела наложница, было лицо султана. Его глаза, смотрящие на девушку, были полны нежности и беспокойства. Сезен впервые видела, чтобы кто-то, кроме матушки, так о ней беспокоился. Даже от Мити она такой заботы не чувствовала, ибо таких ситуации между ними не было.

– П-по-овелитель?
– очень тихо и слабо произнесла гёзде, девушка попыталась приподняться, но руки как будто её не слушались, - Что слу...

– Не вставай.
– мягко попросил Селим, - Ты пришла в себя, и это главное. Сейчас тебе нужно восстановить силы.

Поцеловав любимицу в лоб, Повелитель приказал лекарше и служанке хорошо ухаживать за гёзде, после чего покинул покои.

*** 

Тем временем Мирза вместе с Касымом и Нарин искали Рукие, однако ни в общих комнатах, ни в хаммаме, ни на кухне её не было. Когда весь гарем был осмотрен, оставался только большой чулан.

Во время пути троица встретилась с Рабией. Служанка Пакизе выглядела очень встревожена.

– В чём дело?
– спросила Нарин.

– Я не могу найти Зейнеб. Пакизе-хатун уже начала волноваться.
– объяснила джарийе, после чего троица встревожено переглянулась.

– Пропала, говоришь...
– Мирза прижал пальцы к подбородку.

– О чём задумался?
– спросил Касым.

– Просто пропажа в такой момент выглядит странно.
– объяснил чёрный евнух.

– Рабия-хатун, - устало обратилась Нарин, - Ты же видишь, какая сегодня ночь. Не шатайся тут. Лучше возвращайся к Пакизе. Если увидим Зейнеб, то отправим к вам.

Поклонившись, Рабия последовала совету калфы. А троица продолжила путь. Когда же они открыли двери большого чулана, они увидели страшную картину, из-за которой Нарин сжала рот рукой, дабы не закричать. На полу лежала Рукие, из виска которой текла кровь, а рядом с ней лежала Зейнеб, в груди которой торчал кинжал. Очевидно было, что жизнь давно покинула их тела. Касым тут же побежал к Яхье-бею. А пока Нарин прибывала в шоке, Мирза, который не разу не потерял самообладание от увиденного, опустился к трупу Рукие, дабы его осмотреть. Как он и предполагал, в одежде был обнаружен флакон с небольшим количеством прозрачной жидкости, который позднее Мирза отдал пришедшему хранителю султанских покоев.

– Похоже, это и есть яд.
– догадался чёрный евнух.

Яхья молча осмотрел участок вокруг Рукие. Из верхнего угла шкафа, длинна которого был приблизительно равна росту джарийе, капала кровь.

– Похоже, что Зейнеб её заподозрила.
– решила Нарин.

– Я тоже так думаю. - последний раз окинув взглядом чулан, хранитель султанских покоев заключил, - Рукие убила Зейнеб, но та перед смертью успела её толкнуть.

*** 

Мирза навестил Сезен под утро. Гёзде всё ещё была настолько слаба, что Эмине кормила её с ложки. Увидев чёрного евнуха, Сезен лишь сделала слабый вдох. Это был один из немногих случаев, когда русская наложница полностью доверяла Мирзе, ибо тот убил бы девушку в более укромном месте, если бы захотел. Когда Сезен велела Эмине спросить Яхью о судьбе Гюльбахар, Мирза рассказал гёзде о прошедшей ночи.

– Получается, эта Рукие избавилась от Зейнеб, как от ненужного свидетеля? А Зейнеб успела её убить?
– голос Сезен был очень тихим и с хрипотцой.

– Всё выглядит именно так. В эту версию поверил даже Яхья-бей.

– А ты в этом сомневаешься?

– Хатун, я бы, как и все, поверил бы, но... Я до это происшествия с ядом кое-что видел.

Впервые после того, как Сезен очнулась, у неё появились эмоции. В глазах девушки появилась заинтересованность. Мирза нагнулся к уху наложницы и прошептал всё, что знал.