Чтение онлайн

Перед Ясельдским боевым отрядом стояла задача форсировать речку Ясельду и овладеть городом Пинском. Для начала Краснянский занялся разведкой и в своём приказе от 9 июня 1916 года в интересной, совсем не приказной форме, потребовал: «Приглашаю всех офицеров отряда следить, чтобы исходящими донесениями полностью исчерпывался затронутый предмет, не возбуждая никаких вопросов. Требую, чтобы на каждом наблюдательном пункте было назначено по три дежурных наблюдателя из вольноопределяющихся или интеллигентных унтер-офицеров с биноклем, картой, часами и записной книжкой».

В следующем приказе Краснянский уточняет задачу разведчикам и наблюдателям: «Пользуясь изученными разведчиками подступами к противнику, беспрерывно вести разведки, которыми выяснять ширину полосы проволочных заграждений, расположение окопов, редутов, их профили, ходы сообщения, размещение пулемётов, бомбомётов, миномётов. Определять гарнизоны окопов, смену, получку горячей пищи, расположение резервов и прочее».

С целью детализации обороны противника наши разведчики завели нумерацию вражеских окопов и передавали её при смене участка друг другу по акту, записываемому в полевые книжки.

Разведка противника тоже не дремала и занималась тем же самым, только с применением более совершенных технических средств: «Около 6 часов противником было выпущено 5 аэропланов, которые особенно долго кружились над городищенской укреплённой группой. Все аэропланы возвратились за Ясельду. Артиллерийская стрельба корректируется немецким аэростатом».

В начале июня 1916 года Ясельдской боевой группировке, которой командовал Краснянский, противостояло около пяти батальонов пехоты и 16 эскадронов гвардейской кавалерии с артиллерией и пулемётами.

При малоподвижном характере боевых действий Тихон Петрович решил задействовать лихих партизан казаков. Вот как им была поставлена задача: «Казакам партизанам распоряжением командиров сотен подать лошадей, и они будут нести разведывательную службу, держать связь и доставлять донесения…».

При команде на общее наступление партизаны должны были форсировать на обывательских лодках водные преграды (в районе Пинских болот) и далее действовать так: «…перерезать проволоку, взорвать фугасы, ворваться в окопы и деревни, занятые противником, поджечь последние. Беспредельной дерзостью вызвать тревогу и панику, а в случае бегства противника, Рудавинской и Песочной группам, захватить дорогу Пинск-Логишин».

В те первые июньские дни 1916 года в 46-й Донской казачий полк пришли приказы о повышениях в воинских чинах и боевых наградах. Примечательно такое поздравление Краснянским хорунжего Еремеева: «Сердечно поздравляю с производством… Желаю молниеносного движения по службе».

Молниеносного продвижения по службе не получилось не только у Еремеева, но и почти у всех тех, кто в то военное лето 1916 года, заживо гнил в Пинских болотах. Не стал генералом, хотя имел все предпосылки к этому и командир Ясельдской боевой группы полковник Тихон Петрович Краснянский. После возвращения на Дон в декабре 1917 года он организовал партизанский отряд, который носил его же имя. Этот отряд ушел в 1-й кубанский «ледяной» поход. Полковник Краснянский погиб 3 марта 1918 года в решающем бою под Выселками, на подступах к Екатеринодару.

Среди воевавших на фронтах 1-й Мировой войны гундоровцев были не только кавалеристы, но и артиллеристы. Например, представитель гундоровской военной династии Эраст Эрастович Шляхтин. Родился он 23 сентября 1886 года. С малых лет его жизнь была тесно связана с военной службой. Донской кадетский корпус Эраст закончил в 1904 году, Михайловское артиллерийское училище – в 1907 году, академию Генерального штаба – в 1913 году. После службы в 6-й Донской казачьей батарее, с учетом обучения в Академии Генерального штаба, Эраста Эрастовича назначили начальником штаба 3-й Кубанской казачьей дивизии.

Затем служил в должности начальника организационного отделения при штабе донского походного атамана. Во время демобилизации казачьих войск на Дон в декабре 1917 года был начальником штаба войск Донецкого района. Вместе с земляками гундоровцами воевал в 3-й Донской дивизии, получил звание полковника. С 25 марта 1920 года – помощник начальника штаба 3-й Донской дивизии. Проходил службу в штабе Главнокомандующего до эвакуации из Крыма (в начале ноября 1920 года находился в Севастополе). Будучи в эмиграции, служил топографом в Югославии. В годы II Мировой войны был зачислен в состав Русского Корпуса. В 1945–1946 годы находился в лагере Келлерберг (Австрия), затем во Франции. В 1969 году работал сотрудником журнала «Военная Быль». Умер 3 декабря 1973 в Аньере (Франция).

В годы, предшествующие 1-й Мировой войне, гундоровцы служили не только в 10-м Донском казачьем полку, хотя для большинства казаков первой очереди именно он стал родным. Станичники проходили службу также в казачьей гвардии, в Лейб-гвардии казачьем его величества полку и Лейб-гвардии Атаманском его императорского высочества наследника цесаревича полку. А из казаков, отбывавших первоочередную службу в этих полках, с началом мобилизации был сформирован 52-й Донской казачий полк. Фактически он являлся резервом Донских гвардейских полков.

Командовал полком выходец из Лейб-гвардии Казачьего его Величества полка полковник Борис Ростиславович Хрещатицкий. В полку сохраняли жалованье по гвардейскому окладу (в советские времена в гвардейских и в обычных частях оклады были одинаковые). Необычным фактом являлось то, что в этом полку были награждённые иностранными наградами. Командиру полка полковнику Хрещатицкому пожалован английский орден «За военные отличия». Из подчинённых Бориса Ростиславовича иностранные ордена имели подхорунжий Стефан Шапкин – французскую медаль «За военные заслуги» и старший урядник Александр Воинов – «Бельгийский военный крест». Думается, это объяснялось, прежде всего, большими связями самого командира полка.

Полковник Б. Р. Хрещатицкий попытался воспользоваться этими связями, постоянно добиваясь для 52-го Донского казачьего полка наименования «Резервный Гвардейский казачий полк». Он разработал Положение о сводной гвардейской бригаде казачьего резерва и особый значок гвардейского казачьего резерва. Самое интересное, что его потуги не пропали даром и генерала он всё-таки получил.

Так вот, в этом 52-м Донском казачьем полку помощником по хозяйственной части был офицер, вписавший немало страниц в историю станицы Гундоровской, это Андриан Константинович Гусельщиков.

Надо сказать, что помощник по хозяйственной части в казачьем полку – это не просто завхоз, пересчитывающий портянки, это фактически правая рука командира полка. Не зря в 10-м Донском казачьем полку из помощника по хозяйственной части командиром этой воинской части был назначен полковник Фарафонов, а в 52-м Донском казачьем полку предшественником Гусельщикова служил полковник Анатолий Александрович Траилин, ставший командиром 1-го Донского казачьего полка.

В войну А. К. Гусельщиков вступил подъесаулом, командиром 3-й сотни 52-го Донского казачьего полка. Первое его боевое дело было 5 сентября 1914 года, когда при захвате города Синява, на пути в Краков его сотне удалось захватить кассу, несколько орудий и автомобиль. Затем полк перебросили к Перемышлю, где он участвовал в боях по блокаде этой крепости. О том, как заведующий хозяйством полка Гусельщиков содержал полк, лучше всего говорит выписка из приказа от 27 мая 1916 года по 1-му Туркестанскому армейскому корпусу, которому был придан 52-й Донской казачий полк: «52-й Донской казачий полк представился в составе 4 штаб-офицеров и 28 обер-офицеров. Вид людей блестящий. Все молодец к молодцу, прекрасно и однообразно одеты, в новых шинелях и фуражках. Амуниция в порядке. Оружие в хорошем состоянии, если не считать отдельных шашек, требующих большей отточки. Патроны и обоймы в порядке. Сёдла и вьюки в исправном виде. Большая часть лошадей хорошего сорта, от двух и выше вершков роста… Тела лошадей, в общем, хороши».