Чтение онлайн

— Хорошо… я постараюсь, — пообещала она неуверенно.

— Да, Катя, еще вот что. Тридцать первого у меня дома соберется небольшая компания. Приходите и вы с Сергеем, а?

Ее лицо словно потерли снегом — так разгорелось.

— А это удобно? У вас ведь взрослые соберутся.

— Ну и что? Вы с Сергеем тоже не дети. Скоро родителями станете.

— Ой, я так давно не была в гостях! А какое платье я надену? У меня нового нет.

— Прикажите Сергею, пускай купит. Муж он вам или не муж?

— Муж объелся груш… — пробормотала она, сморщив нос.

Тоня Салаткина, потеряв терпение, решительно двинулась к нам.

Последний день года пришел на нашу землю тихим и умиротворенным. К вечеру улицы опустели, во всех домах зажглись огни, все трубы задымили. В домах около жарких печек суетились хозяйки, а далеко в глубине леса, на реках Виви, Котуе, Таймуре и безымянных притоках, где стоят зимовья охотников, мужчины доставали из лабазов мясо для ужина, разливали в кружки припасенный спирт — и, кажется, только звезды и деревья были безучастны к празднику.

Гости начали собираться к девяти. Первыми явились супруги Савостины: он, главный врач окружной больницы, плотный мужчина с полным лицом, и она, коллега моей жены по школе, красивая, очень жизнерадостная женщина. Появился холостяк Морозов, начальник геологоразведки, в сером джемпере и белоснежной рубахе, выбритый до синевы, мрачноватый. Пока женщины накрывали на стол, мы выкурили по сигарете, обсудили достоинства щенка, которого подарил Савостину один знакомый оленевод, похвалили погоду и выяснили намерения друг друга по части питья…

Все мы были знакомы не первый год, приехали на эту окраину из разных краев и, хотя уже успели забыть очертания родных мест, словно видели их сквозь метельную дымку, не переставали, подвыпив, грозиться отъездом — и никуда не уезжали.

Между тем Кротовых все не было. Я стал поглядывать на часы.

— Кого ждем? — спросил Савостин, точным взглядом хирурга окидывая стол.

— Ребята должны появиться.

— Что за ребята?

Я объяснил.

— Девочка у меня лежала? — припомнил Савостин.

— Вот-вот.

— Тот самый, что меня интервьюировал? — спросил Морозов.

— Угадал.

Оба были, кажется, недовольны, словно присутствие Кротовых разрушало их застольные планы.

— Ничего, переживете, — сказал я. — Ребята не зануды. Не в пример вам.

Наконец, когда все было готово и решили садиться за стол, в дверь постучали. Я пошел открывать.

Явилась одна Катя, запыхавшаяся, и с порога торопливо выложила:

— Я пришла извиниться, Борис Антонович… Понимаете, Сережу срочно вызвали на работу, там у них кто-то не вышел, вот я пришла сказать… Ох, какой вы нарядный! И рубашка с вышивкой!

— Да-с, с вышивкой. Снимай пальто.

— Я не могу без Сережи. Я пришла только сказать.

— Жаль, что Сергей занят, но это не резон, чтобы тебе сидеть с ним в котельной. Я сегодня на «ты», ничего?

— Ничего, но я не могу, честное слово!

— И слушать не желаю!

Я помог ей снять пальто. На Кате было очень простое зеленое платье, — по-видимому, собственноручно сшитое, — с короткими рукавами и белым воротничком. Свободный покрой уже не скрывал ее округлившийся живот, но освеженное после улицы лицо было как у школьницы, примчавшейся на выпускной вечер. Отвернувшись, я подождал, пока она приведет себя в порядок перед зеркалом.

Когда я под руку ввел ее в комнату, где все уже расселись за столом, она сильно оробела, даже слегка дрожала.

— Это Катя Кротова, — объявил я. — Ее муж будет позднее.

И представил Кате сидящих за столом.

— А мы знакомы, — напомнил Савостин. — Катя, которая не слушает своих родителей, верно?

Нарядная Савостина с интересом разглядывала смущенную девушку. Мрачноватое лицо Морозова просветлело.

Вскоре за столом стало шумно. После первых тостов разговор наладился. Катя освоилась в незнакомой обстановке и уже без робости, с любопытством посматривала на гостей. Особенно ее, кажется, поразила Савостина. Та в самом деле была эффектна в своем черном вечернем платье, со своими ослепительными зубами и светлой маленькой головкой. Она болтала, не умолкая.

— …И можете представить, они приняли меня за немку. А я по-немецки ни слова.

Она рассказывала о своей поездке на Золотые Пески.

— А они по-русски ни слова. Только «пожалюста». А я только «данке шён». И вот таким образом изъясняясь, мы просидели, можете представить, четыре часа в ресторане. С моими-то несчастными левами в кармане! И, знаете, я впервые получила от общества мужчин большое удовольствие, потому что не понимала, о чем они говорят. Ричард, — обратилась она к мужу, невозмутимо поедающему ломтики строганины, — изучи, пожалуйста, немецкий язык, доставь мне удовольствие.

— Я знаю немецкий язык, — сказал Савостин.

— Ах да, я забыла! Ричард действительно знает. А каково было мне? Четыре респектабельных немца и я. И со всеми по очереди танцую. Нет, что ни говорите, — мечтательно заключила она, сверкнув зубами, — такой вечер выпадает не часто…

Катя наклонилась ко мне и тихонько шепнула:

— А где был ее муж?

Так же тихо я ответил:

— Тебя лечил.

Катя задумалась, еще раз взглянула на Савостину и больше, кажется, уже не смотрела. Теперь ее внимание привлек Морозов, сидевший как раз напротив. Он усердно наполнял свою рюмку; высокий лоб его разгладился, глаза повеселели. Он перехватил взгляд Кати.

— Постойте! А вы почему не пьете? — прозвучал громкий вопрос.

Савостина прервала рассказ, и все взгляды обратились на Катю.

— Мне не хочется, — отговорилась она. — Я выпью позднее.

— Почему ж не сейчас? — настаивал ненаблюдательный геолог.

— Я выпью, когда придет мой муж, — сказала Катя в тишине.

Савостина захлопала в ладоши.

— Что, съели, Лев Львович?

Морозов был озадачен. Катя сидела с воинственным видом.

— Некоторым путешественницам, — невозмутимо заметил Савостин, — неплохо бы иметь такие же принципы.

Его жена весело заулыбалась.

— Камешек в мой огород… Видите, что вы наделали, Катя. Он теперь меня со свету сживет из-за этих немцев. А где вы потеряли своего мужа? Так интересно взглянуть на человека, ради которого прокисает вино. Так интересно!

— Чрезвычайно интересно, — усмехнулся Савостин.

— Ох, Ричард, не занудствуй, пожалуйста! Дай мне поговорить с девочкой. Вы давно замужем, Катюша?

— Давно. Скоро будет полгода, — был очень серьезный ответ.

Даже Савостин сморщил губы в улыбке.