Чтение онлайн

У него дёрнулась верхняя губа, кажется, его задели мои слова. Я вижу, что он злой, прямо и норовит пускать слюни, как питбуль. Он стоял у ствола дерева, опершись на него спиной.

Всё это время я смотрела ему в глаза, и моя шея затекла. Я опустила её вниз, чтобы снять напряжение, но не успела этого сделать. Гневный Илья поменял нас местами, и теперь я была спиной к дереву. Он наклонился ко мне. Мы почти соприкасались носами. Нервная дрожь прошлась по моему телу.

– Никогда. Не называй. Меня. Чудовищем, – только это сказал он и, развернувшись, пошёл прочь.

Да ладно? Так мало слов? А я уже думала, будет целая триада.

– И это всё? – крикнула я ему вслед. – Ну и пошёл ты! – ненавижу. – Ублюдок, – это я уже сказала себе под нос.

Вздохнув и уперев руки в бока, я рассматривала то место, где оставила ёжика. Но его там не было. Я покрутилась вокруг себя, поискала его глазами, но не нашла. Я печально выдохнула. Ну вот, ещё и ёжик убежал. Я бы тоже на его месте удрала, не дай Бог под горячую руку попасть.

Осмотревшись в последний раз, я зашагала к лагерю.

Глава 6. Загадки.

Я достаточно быстро вернулась в лагерь. Всё уже было собрано: палатки сложены, утренний костёр потушили, сумки были разложены. Мальчики стояли и умывались, смывая с лиц наш труд. Девочки стояли где-то в стороне от них. Никто не обратил на меня внимания, когда я пришла. Стояла гробовая тишина. Скорее всего, у всех было недостаточно весёлое настроение. И у меня в том числе. Я до сих пор думала о нашей, если её так можно назвать, ссоре с Ильёй. Меня удивило – почему он так разозлился, когда я назвала его Чудовищем? Не думаю, что я первая, кто ему это сказал. И всё же, мне очень любопытно – почему? Ответ на этот вопрос мог дать мне только сам Илья, но вряд ли я его получу.

Я подошла к подругам, которые стояли на месте, где раньше была палатка Кристины и Ани. Чуть поодаль стояло красивое дерево. Оттенок его листьев был похож на огонь. Я села рядом с ним и откинулась спиной к его стволу. Подняв голову, я увидела напряженные лица девочек. Они стояли и перебирали вещи, попутно складывая их в рюкзаки.

– Неужели всё настолько ужасно? – спросила я.

Они, как один, вскинули голову и посмотрели на меня. На их лицах читалось недовольство и... скорее это была не неприязнь, а нежелание разговаривать. По крайней мере, сейчас.

– Хорошо, я помолчу, – вскинула руки в примирительном жесте.

Они опустили головы, и продолжили разбирать свои вещи. Я ещё пару минут посмотрела на них, потом перевела взгляд на парней – они тоже рылись в своих рюкзаках, стоя ко мне спиной и сидя на корточках. Похоже, ни у кого не было желания со мной разговаривать. Я печально вздохнула.

Метрах в десяти от меня, в стороне, лежал и мой рюкзак. Рядом лежали кеды, уже высохшие. Я последний раз посмотрела на лица своих подруг и встала, направляясь к своим вещам. Мне нужно было переодеться. С утра конечно нежарко, но и теплом ближайшие часы не веяло. А в одних шортах и тонкой ветровке мне не согреться. Вот только где мне переодеться? Был вариант сделать это в палатке, но её не было. Я обернулась на своих подруг, а вот они были тепло одеты. Видимо, обо мне они не подумали. Ну, это и так понятно. Из-за меня они получили по шее. Но меня почему-то это совсем не волновало. Их гложила обида, и я это знаю. Ну и пусть. Пообижаются и перестанут. Я ведь тоже получила. Ну не так сильно, конечно. Скорее больше вреда получил Илья: он упал с дерева, потом я на него накричала... М-да, а я ведь и правда осталась чистенькой после этого всего.

Я встала с корточек и пошла куда-то вглубь леса. С собой я прихватила болотно-зелёную толстовку и тёмно-синие спортивные штаны. Шла я недолго, смысл уходить так далеко я не видела, поэтому остановилась за большим деревом и начала снимать с себя одежду.

Вокруг меня кипела жизнь: жужжали насекомые, где-то наверху пели птицы, по деревьям ползали строем муравьи, где-то постоянно что-то шевелилось.

Я быстро сняла с себя одежду, по моему телу побежали мурашки, поэтому, я так же быстро оделась. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки, давая земле тепло. Везде была тишь да гладь. Почему-то мне не хотелось возвращаться обратно. Там постоянно надо двигаться, что-то делать, а здесь ты неприкосновенен. Здесь ты непосредственно один, здесь ты сам за себя. Но здесь есть и минус – одиночество. Некоторые говорят, что одиночество это есть хорошо. Но ты можешь внезапно потеряться в нём. Тебе захочется с кем-нибудь поговорить, рассказать об удивительных местах, где ты побывал, что ты видел, что ты слышал, кого ты чувствовал или что ты чувствовал. Какие мысли посетили тебя, какие выводы ты сделал. Но перед тобой пустота, тишина, темнота и безмерные поля ничего или никого.

Я пришла в лагерь обратно, когда все стояли и ждали. Скорее всего, ждали меня. Я не обратила на это внимания. Просто пошла дальше. С одеждой в руках подошла к своему одинокому и никому не нужному рюкзаку, засунула туда шорты и ветровку, и развернулась к ребятам.

Они стояли, образовывая круг, и о чём-то бурно спорили. Мне стало интересно. Я подошла к ним и пыталась посмотреть, что происходит в эпицентре. Никита, волосы которого были в лёгком беспорядке, и которые, кстати, из тёмно-серой шевелюры стали почти прежнего цвета, только, серые концы остались, держал в руках небольшой листок и компас.

– .... мне кажется, что бессмысленно идти к озеру, – говорил Олег. – Старший сказал, что там мы можем только сухие ветки найти, а не начинать путь оттуда.

– Я тоже так думаю, – согласилась с ним Аня, – наверное, нам надо идти отсюда, – как я поняла, она говорила про лагерь. – Если и идти, то умнее всего будет поступить так.

– Дай посмотреть, – я тихо подкралась к Никите и пыталась взять из его рук листок. Мне жуть как интересно было, что там написано. Он не отдал мне его, а крепко держал в руках, подняв при этом правую бровь.

– А волшебное слово? – на нас никто не обращал внимания, а были заняты обсуждением. Сказать «пожалуйста» было проще простого, но я не я, если не выполю какую-нибудь дурость.

– Вингардиум Левиоса, – и я плавным движением взяла из его рук этот жалкий листок, и передвигала его правой рукой по воздуху, делая так, как будто он летит самостоятельно. – И никакой волшебной палочки не надо, – усмехнулась я над собой.

Наконец-то заветный листок попал в мои руки. С обратной стороны я увидела, что там было что-то написано. Я быстро перевернула его.

– Этот листок мне дали перед отъездом, когда я пошёл регистрировать нас. Сказали, это наша подсказка, – оповестил меня Никита над моим ухом.

Вот что было сказано:

«Дорогие участники!

Этот листок – помощник , который поможет вам выйти из поля игр. Просим в ас вчитываться внимательно, и не упускать ни единой зацепки! Всего б удет 3 подсказки. Первая перед вашими глазами. Мы надеемся на в ашу сообразительность и чуткость. В случае неудачи или иной причин, если в ы не в состоянии пройти игры, просим в ас выстрелит ь в воздух пистолетом, который в ам выдали на регистрационн ом столе. Тогда мы поймём, что в ас надо вызволять оттуда. Но надеемся, что такого не произойдёт. Мы рекомендуем начинать путь в 8:00. От всей души жел аем в ам удачи!

Первая подсказка:

На большом холодном пеньке, в постоянной закорючке-петле, есть съедобная-несъедобная стрела, направляющая на отдельное мнение, или по-другому «серая мышь». Под ней Вы найдёте сгусток круглой помощи»

Вот и все, что было сказано. Так мало? И что означает «На большом холодном пеньке»? Это порода пеньков такая? Я, например, таких не знаю. А вот это «…съедобная-несъедобная стрела…»? Разве стрелы могут быть съедобными?