Чтение онлайн

Эрик захихикал. Весьма странно и нехарактерно для себя. Злорадно и несколько театрально.

— Прекрасный, замечательный, потрясающий вариант, — пробормотал он. — Самое то, чтобы утро стало совсем-совсем добрым. Да-да, это то, что надо. И всего треть чара прямого воздействия! Ну-ка… Посмотрим…

— Он прищелкнул пальцами, и все вокруг пришло в движение.

Половинка луны и звезды упали в море, а оттуда выскочило нарисованное желтое солнце с волнистыми лучами. На нарисованной палубе появились нарисованные матросы. Они задвигались по палубе, стали залезать на мачты и заниматься своими делами; их нарисованные фигурки походили на плоские статуи, которые странным образом временами все-таки умудрялись двигать руками и ногами. Эрик встал, и, отойдя в сторону, принялся наблюдать за ними.

Вот мимо нас один из плоских матросов со шваброй протолкал плоское ведро с водой. Вот на корме сменился рулевой. Вот три матроса полезли на мачту, убирая лишние паруса. Двигались фигурки очень быстро, раз в пять быстрее, чем двигались бы живые люди. Звуков, как таковых, слышно не было, но я улавливала что-то вроде эха человеческих голосов, а временами даже различала слова. Вот открылась дверь в кормовой надстройке судна и оттуда вышел плоский розовый котолюд. Прорисован он был очень тщательно, хоть и несколько карикатурно. Во всяком случае, проблем с узнаванием у меня не возникло. Эрик повернул голову в его сторону, и тут же скорость движения фигурок снизилась до нормальной.

Котолюд поплыл по палубе, двигаясь к носовой части судна. Наверху, у штурвала, рулевой достал из кармана курительную трубку, вставил ее в рот и, достав спички, зажег одну из них, явно собираясь прикурить. На ее конце заплясал маленький плоский оранжевый огонек, который вдруг ярко и объемно вспыхнул, когда рулевой поднес его к трубке. Неестественно ярко. По-настоящему. Видимо, эта вспышка напугала рулевого, он отшатнулся, споткнулся о какой-то канат и, чтобы не упасть, схватился рукой за штурвал, резко дернув его. Корабль тут же накренился влево и котолюд, который в этот момент проходил мимо передней мачты, потерял равновесие и врезался в нее головой. Одновременно с этим, ведро, в котором мочил тряпку поломой, рвануло к левому борту, и ударилось в него, чуть не расплескав нарисованную воду. В это время рулевой попытался выровнять корабль и крутанул штурвал вправо. Ла Локо оторвало от мачты, и потянуло к правому борту, он замахал руками и попытался скомпенсировать крен, двинулся против наклона, но тоже споткнулся и, снова, потеряв равновесие, стал падать. В этот момент на его пути появилось то самое ведро и, секунду спустя, голова его милости господина виконта оказалась украшена им, словно экзотическим головным убором.

Эрик пришел от увиденной сцены в восторг, да и я, чего уж скрывать, не осталась к ней равнодушной. Судя по эху голосов, что слышались от нарисованных матросов, они тоже всласть повеселились.

«Не везет милорду, — услышала я. — То в ванной чуть не утонет, то похлебкой обварится, то ремень на гамаке лопнет, то мазь от ожогов с мазью от москитов перепутает…»

Да, судя по всему, ла Локо приходилось тут совсем не сладко. Он избавился от ведра и принялся ругаться на винчетском диалекте. Эти ругательства настолько заинтересовали Эрика, что он прервал свое хихиканье и спешно принялся конспектировать их в свой блокнот.

— Развлекаешься? — спросила я Эрика.

Он, кажется, впервые по-настоящему заметил мое присутствие и повернул в мою сторону голову. В этот момент мир изменился, вокруг снова царила нарисованная ночь, исчез котолюд, исчезли матросы с палубы, а за ними и половое ведро.

— Не то чтобы, — ответил он, легко справившись с удивлением. — Скорее работаю. А ты кто?

Я не стала обижаться на него, потому что помнила слова Торвальда о том, что он может меня не вспомнить.

— Я — Селена, — ответила я. — А ты?

Он принялся морщить лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.

— У меня тут дело, — сказал он наконец. — Очень важное.

А вот чего Торвальд мне позабыл сказать, так это то, что амнезия Эрика касается не только моей персоны. Судя по всему, себя Эрик тоже не помнил.

— Какое? — поинтересовалась я.

Он снова наморщил лоб.

— Ну, это не так просто сформулировать, — сказал он. — Я делаю так, чтобы с тем розовым что-нибудь случалось. Неприятное.

— А зачем? — спросила я.

Собственно, о мотивации Эрика я догадывалась, но было интересно, что он сам скажет.

— А он мне не нравится, — ответил тот без раздумий.

— И все?

— А надо больше?

— И долго ты намерен этим заниматься? — поинтересовалась я.

Он пожал плечами.

— Ну, у меня много идей. Вот смотри…

И он снова опустился на палубу и принялся спешно записывать в свой блокнот какую-то трехэтажную формулу.

— Как тебе? — спросил он.

— Замечательно, — ответила я. — А что эта штука делает?

— Ну, в конечном итоге, ломает ему заднюю лапу, — ответил Эрик. — То есть ногу, конечно. Левую. У лодыжки. Заметь, всего полтора чара!

— Удивительно, — сказала я. — У тебя прямо талант. А ты когда собираешься возвращаться?

— Куда? — не понял он.

— Обратно, — ответила я.

Я на секунду задумалась. Этот Эрик не помнил даже себя самого, так что объяснять ему, куда возвращаться, не объяснив того, что с ним случилось, возможности я не видела. Придется объяснять.

— Я за тобой прилетела, — сказала я. — Ты — маг-практикант в Страже, вчера во время нашей операции ты серьезно пострадал. Переломы, сотрясение мозга, кома и все такое. Тебя подлечили, но ты не проснулся. Мы выяснили, что твой дух или душа, уж не знаю точно что, я не специалист, в теле отсутствует. Вот меня за ней, то есть за тобой, и послали. Так что есть предложение возвращаться обратно в тело. Как тебе идея?

Он внимательно выслушал меня, покивал, правда, без особого понимания во взгляде, но его ответ меня обрадовал.

— Хорошая идея, — сказал он. — Я б поддержал. Куда идти?

Ответ-то порадовал, а вот вопрос — не очень. Я, если честно, до последней минуты отчего-то полагала, что этот вопрос как-нибудь сам собой решится. Зря.

— А ты не знаешь? — с последней надеждой спросила я.

— Нет, — ответил Эрик.

Правильно говорят: надежда — глупое чувство.

Я не помню и не знаю себя. Сколько я здесь пробыл, понятия не имею. Нравится ли мне здесь? Не знаю. Кажется, все-таки нет. В любом случае, если за мной пришли, надо возвращаться. Вот только плохо то, что как это сделать, ни я, ни Селена не знаем.

— Вообще мне было сказано, что к тебе меня отведет твоя тень, а я должна буду тебя поймать и возвращаться. Но очень может быть, что обратно придется выбираться самим. Как именно не сказали. Может быть, Торвальд просто и сам не знал.

— Кто? — переспрашиваю я.

Соленый морской ветер играет моими волосами, мачты поскрипывают, за бортом поднимаются и опадают волны. Очень приятная ночь.

— Торвальд, шаман. Мы его арестовали по делу Свита. Не помнишь? Это он меня сюда отправил.

Я не то чтобы не помню… Я даже не знаю, как это — помнить. То есть, что такое память я знаю. След того, что произошло в прошлом. Со мной произошло. Вот только у меня такое ощущение, что со мной никогда ничего не происходит.

— Нет, не помню. А где моя тень, что привела тебя сюда?