Чтение онлайн

— Спасибо тебе, — это было произнесено с такой нежностью и любовью, что у меня защемило в груди от ответных чувств к мужчине. — Ты у меня очень смелая. И очень сексуальная.

Я еще раз посмотрела на себя, и опустилась обратно на кровать. Артем встал на колени между моих ног, и ласково погладил низ живота.

— Не болит? Устала?

— Нет. Нет, — расслабленно протянула я, рассматривая мужчину.

— Понравилось? Хочешь еще?

— Да. Да, — уже с улыбкой ответила я.

Артем опустил взгляд на мою вагину: нежно обвел пальцами контур опухших складок, едва дотронулся до клитора, при этом вызвав во мне дрожь. Движения были медленными, ненастойчивыми, мужчина еле касался меня, но именно эта легкость возбуждала больше всего. Пальцы осторожно раздвинули складки, скользнув внутрь. Я еле слышно застонала: это ощущение наполненности уже казалось таким знакомым и близким, что воспринималось телом с благодарностью. Артем склонился, и нежно провел языком по складкам, будто бы залечивая раны. Когда язык коснулся клт-ора, я подалась наверх бедрами, плотнее прижимаясь к языку мужчины. Некоторое время комната наполнялась только моими стонами.

— Я еще хочу, — прошептал Артем, целуя мои бедра.

— А так… так можно? — я могла говорить только с перерывами, так как голос дико дрожал.

Я имела в виду, можно ли ему через 5 минут снова начинать, он ведь устал. Артем беззвучно рассмеялся, покрывая поцелуями живот. Видимо, я сморозила глупость. Ну, ничего, я со временем во всем разберусь. Я привстала, разглядывая мужчину. Член снова налился кровью, и нетерпеливо подрагивал. Казалось, что на каждое прикосновение языка Артема ко мне пенис отзывался движением.

Артем поцеловал меня, потом отстранился.

— Пить хочешь?

— Очень! Только теплой воды, пожалуйста.

Мужчина ушел на кухню. Я слышала стук посуды, убаюкивающее журчание воды, тихие шаги… Но все эти звуки отдалялись, отдалялись, и вскоре стали казаться однотонным шумом. Уже сквозь сон я чувствовала, как Артем укрывает меня одеялом, и притягивает к себе, надежно укрывая своей спиной от остального мира.

Я проснулась с легкой тяжестью внизу живота, но в невероятно прекрасном настроении! Артема уже не было. Я разочаровано обошла всю квартиру, и уныло поплелась в ванную. На зеркале висел стикер: «Я люблю тебя, девочка моя! Спасибо за доверие». Сегодня была пятница — день открытия центра «Феникс». На торжество было приглашено большое количество гостей: местные чиновники, какие-то знакомые Артема из мединститута, все сотрудники центра, Герман с Ларой, Лариновский-старший и теля Алла, которую мне велено было звать «Алей». Кстати! Я аж чуть не подавилась зубной пастой. Письмо! Мама Германа же передала нам с Ларой письма. Я быстро закончила все утренние процедуры, ощутив во время душа, как щиплет слизистую в паху. Но это всё ровно было приятно: ощущения были новыми, и они свидетельствовали о новом этапе в моей жизни.

Письмо обнаружилось в клатче. Я трепетно разгладила конверт, и поднесла его к лицу, вдохнув приятный аромат легкого цветочного парфюма. Этот запах даже вызвал в моей голове какой-то образ: высокой стройной пожилой женщины, которая ласково улыбается. В письме говорилось:

«Ольга! Оленька…. Я искренне прошу Вас: будьте бережны и аккуратны с моим мальчиком! Жизнь его никогда не жалела, так пожалейте хотя бы Вы. Он сильный, мудрый мужчина, но в душе он все тот же малыш. Он хочет любви и верности, преданности и домашнего тепла. Он будет искать в Вас женственность и нежность — дайте ему это! Мы с супругом потратили много времени, чтобы вызволить Артема из эмоциональных и психологических оков. Наша борьба давно окончена, а Ваша только начинается. Он будет казаться Вам глыбой и самой надежной в мире скалой, но вы должны знать, что и у него есть страх. И боится он только одного: стать одиноким. Поэтому он так яро борется с чужими болью и тоской, одиночеством и депрессиями — он борется со своими страхами. Оля! Если Вы не настроены на серьезные отношения с моим сыном, то не кружите ему голову. Он настолько сильно и искренне влюблен в Вас! Это понятно даже по его голосу! Я хочу увидеть внуков, хочу увидеть его наконец-то успокоившимся, не хочу больше видеть его метания (и творческие, и профессиональные, и личные). Артем — самый надежный и самый мужественный человек из всех, кого я знаю. Найдите в себе мудрость и силу, чтобы увидеть это. И оценить. Я слишком сильно волнуюсь за своего мальчика, чтобы упустить этот шанс — поговорить с Вами, пусть и эпистолярно. Молюсь о том, чтобы Вы оказались ЕГО женщиной. ЕГО СУДЬБОЙ. Он верит в нее. Спасибо, что прочитали мое послание. Надеюсь, мы с вами будем иметь возможность встретиться лично. Мама Артем».

Я прослезилась. Такое трогательное, душевное, полное надежд письмо. А самое главное, что я поняла — она любит его. Она искренне любит его! Мне стало тепло от осознания того, что у Артема, даже в самые темные времена, был надежный тыл: семья. Теперь для него этим тылом буду я.

Я очень любила писать письма. И Лариса тоже. Уверена, что она, прочитав свое письмо от матери Германа, тоже кинулась писать ответ. Несколько раз в год мы с Ларисой писали друг другу письма, обычно на праздники. Настоящие письма. Писать необходимо от руки, на красивой бумаге, письмо положить в настоящий конверт. Лариса доводила этот процесс до фанатизма: писала тушью и пером, ставила на конверте сургучную печать. Я любила простоту и краткость. И сейчас я выбрала обычный конверт и простой шариковой ручкой написала:

«Спасибо Вам за это письмо. Для меня это было важно: узнать, что у Артема есть Вы. Любящая мама и самый преданный друг. Я клянусь Вам, что сердце Артема в надежных руках. Я так сильно люблю его… Знали бы Вы, как я люблю его! Когда его нет рядом — я перестаю дышать, жизнь замирает. Я хочу сказать Вам спасибо. За то, что ваша семья приняла мальчика, вложила в него много сил, любви, эмоций. Он стал таким, какой есть, благодаря Вам. Спасибо!!!»

Я перечитала еще раз, и начала запаковывать конверт. В этот момент зазвонил мобильный.

— Я могу услышать Ольгу Сергеевну? — спросил вкрадчивый женский голос.

— Я вас слушаю, — я сказала не совсем внятно, так как облизывала клейкую линию на конверте.

— Меня зовут Лебедева Ольга Викторовна, я специалист отдела опеки и попечительства. Занимаюсь проблемами установлением обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии родительского попечения над ребенком.

— Вы, наверное, ошиблись. У меня нет детей, — я все еще боролась с неподдающимся заклейке конвертом.

— Мы нашли ваш номер в блокноте у мальчика, попавшего в зону нашего внимания, — начала женщина. — Может мы и ошиблись. Вы знаете Сашу Подкорытова?

Я отложила конверт, и быстро затараторила:

— А что случилось? Конечно, знаю! Это мой ученик. Я его тренер по плаванию. Что случилось? Где Саша?

— Мы случайно нашли Сашу в подвале. Он отказывался идти домой. Правда дома никого и не оказалось… — женщина замолчала. — Ольга Сергеевна, вы знали, что Сашина мать алкоголичка?

— Нет. Я видела только его бабушку.

— Бабушка умерла пару месяцев назад. Саша живет вдвоем с матерью. Она очень сильно пьет, поднимает руку на мальчика. Он очень испуган. Правда пытается шутить и делает вид, что все в порядке.

— Где он сейчас? — я пыталась унять дрожащий голос.

— Мы забрали его. Сейчас он в специализированном заведении для детей, попавших в сложную ситуацию. Сегодня-завтра его обследуют врачи. Потом будем дальше решать его судьбу. В данный момент он в столовой. Похоже, он два дня не ел…

Я перебила женщину:

— Я могу его забрать?!

— Нет. Не положено. Сначала обследование. Но вы можете его навестить. Он не хочет с нами разговаривать. Возможно, и с вами не захочет… Вы должны быть к этому готовы.

— Куда приехать? Диктуйте адрес.

— Ольга Сергеевна, вы можете приехать, и мы будем рады, если здесь будет кто-то, кто хорошо знает Сашу и сможет разговорить его. Но еще раз повторяю, он может отказаться идти на контакт. С классным руководителем он отказался разговаривать. Она уже была здесь.

— Адрес! — я почти сорвалась на крик.

— Проспект Мира, 77. Вход со двора, подъезд 2.

Я никогда так быстро не собиралась. И никогда не просила таксиста «ехать побыстрее». Я никогда не кричала на охранника, срываясь на истерику, спрашивая, как пройти в нужный кабинет.

Я никогда не видела в таком состоянии Сашу Подкорытова.

Ольга Викторовна, которая случайно обнаружила Сашу в подвале, сказала, что он пытался отпираться, мол «котенка искал», потом начал сочинять про то, что «ждет здесь друга». Но взрослым было очевидно: ребенок давно сидит здесь, и просто не хочет идти домой. Они с трудом заставили его зайти в квартиру. Она оказалась пуста. Повсюду валялись бутылки, было очень грязно. Хотя нельзя было не заметить, что когда-то дом был благополучным: хорошие (но теперь грязные) вещи, есть все из мебели и техники. Но холодильник пуст, телевизор и компьютер давно не включались (ребенок сказал, что интернет и тв не оплачены, и поэтому техникой он не пользуется), плита завалена грязной посудой. Единственным оплотом жизни в квартире была комната Саши: на стенах рисунки из школы, какие-то плакаты, аккуратно застеленная грязным покрывалом кровать, в комнате подметен пол, на батареи сушится детская рубашка. Мальчик сам, как умел, стирал свою одежду хозяйственным мылом.