Чтение онлайн

По пути к ресторану отец посмотрел наверх и заметил:

– Правда, по вечерам здесь зловещая тишина?

– В твоем личном офисе всегда тихо, – отозвался я.

– Так вот, это затишье перед бурей.

– Но ты ведь любишь такое затишье.

– Да, Оливер, – сказал он, – мне нравится.

Что? Не деньги, определенно. И не сама власть, гарантированная за счет вложений в города, предприятия или корпорации. Думаю, он имел в виду ответственность. Вот что его возбуждало – если отца вообще когда-нибудь что-нибудь возбуждало. Ответственность по отношению к заводам, которыми владела Компания, к самой Компании и к ее священному институту моральных ценностей – Гарварду. И, конечно, к Семье.

– Как ты знаешь, мне уже шестьдесят четыре, – объявил отец тем вечером в Бостоне – целый матч Гарвард – Йель назад.

– В следующем марте, – уточнил я, дав таким образом понять, что помню день его рождения.

– …а согласно правилам партнерства, я должен уйти в отставку в шестьдесят восемь.

Повисла пауза. Мы шли по пустынным улочкам Бостона.

– Нам необходимо поговорить об этом, Оливер.

– О чем, сэр?

– Кто станет старшим партнером после меня.

– Мистер Сеймур, – предположил я. В конце концов, есть еще два партнера – судя по названию компании и вывеске над офисом.

– Сеймур и его семья владеют двенадцатью процентами, – сказал отец. – У Уорда десять.

Господь свидетель – не я спросил его об этом, он сам.

– Еще несколько процентов акций у тети Элен – их по ее просьбе контролирую я. – Он вздохнул и продолжил: – Остальное принадлежит нам.

Мне захотелось перебить его. Просто чтобы не дать закончить:

– … а в конечном счете – тебе.

Если бы я не представлял, каких усилий от него потребовал этот разговор, давно бы сменил тему. Вот только он однозначно готовился к этому моменту долго и тщательно.

– Разве Сеймур не может стать старшим партнером? – поинтересовался я.

– Может. В случае, если никто больше не согласится принять… непосредственной ответственности за долю Барреттов.

– О’кей, допустим, он согласится? – что должно было означать «Допустим, я не соглашусь?».

– Тогда, согласно правилам партнерства, они могут выкупить нашу долю, – он помедлил, – но, разумеется, после этого все будет по-другому.

Папа не просто констатировал факт. Его голос звучал жалобно.

– Что это значит? – спросил я.

– Семья… Ее… участие.

Он знал, что я понял. Он знал, что я знал, почему мы идем так медленно. Но дистанция подошла к концу. Мы стояли у входа в «Locke-Ober’s».

Так что он успел добавить только:

– Подумай об этом.

Я кивнул, но знал, что не стану думать об этом ни секунды.

Атмосфера внутри была немного лучше теперешней. «Малиновые» в тот день совершили чудеса. На последней минуте Господь простер десницу свою над командой Гарварда, посредством посланника своего молодого защитника по имени Чампи. Шестнадцать очков меньше чем за шестьдесят финальных секунд, и на тебе – поразительный результат – ничья. Повод, чтобы отметить. Радостные мелодии неслись отовсюду:

Мы к воротам устремимся дружно,Наш взрывной порыв неукротим!И за Гарвард всех порвем, коль нужно, —Гарвард наш родной непобедим! [65]

В такой атмосфере любые разговоры о семейных традициях казались совершенно неуместными – ведь все вокруг говорили о футболе. Мы прославляли Чампи, Гатто и «малиновых». Мы пили за сезон без единого проигрыша – первый для Гарварда с тех пор, как мой отец поступил в колледж.

Теперь, год спустя, все было совсем иначе и намного серьезнее. Дело было не только в том, что Гарвард продул, но и в том, что прошел еще год, а вопрос с наследником оставался нерешенным. И стал намного более насущным.

– Отец, я юрист. У меня свои обязанности, своя ответственность, – сказал я.

– Понимаю. Но наш центр операций в Бостоне совсем не будет мешать твоей социальной деятельности. Скорее наоборот: можешь считать работу в Фирме ее другой стороной.

Мне не хотелось обижать его, поэтому я не стал говорить, что «другая сторона» – как раз то, с чем я так серьезно борюсь.

– Я понимаю, – сказал я, – но, честно говоря…

Здесь пришлось помедлить, облекая свои воинственные доводы в как можно менее резкие слова.

– Отец, я ценю, что ты обратился ко мне. Но я на самом деле… не склонен принять твое предложение…

Кажется, сказано было вполне определенно – отец даже не сказал обычного «У тебя есть время подумать, сынок».

– Понимаю, – сказал он. – Я разочарован, но понимаю.

На обратном пути я достаточно успокоился, чтоб сострить самому себе под нос:

– В нашей семье вполне достаточно одного миллионера.

Хоть бы Марси уже была дома!

– Оливер, ты уверен?

– Да, Марси.

Марси уже была дома, когда я вернулся из Нью-Хейвена, и была свежа и бодра. Невозможно было даже представить, что она провела весь день в самолете.

Хотя разговор с отцом был всего лишь одной из множества новостей, он заинтересовал ее больше других.

– Ты отказался, даже не задумываясь? – изумилась она.

– Не задумываясь и не сомневаясь.

Потом я вспомнил, с кем говорю. И поинтересовался:

– Естественно, будь ты на моем месте, ты бы возглавила эту проклятую компанию, не так ли? То есть, ты ведь так и поступила.

– Но я была очень сердита, – искренне призналась Марси. – Мне столько всего хотелось доказать.

– И мне. Именно потому я и отказался, – заметил я.

– И ты допустишь, чтобы… м-м… наследство ушло к другим?

– Хорошее наследство – первые предприятия с каторжными условиями труда в Америке!

– Оливер, это древняя история. В наше время член профсоюза зарабатывает баснословные…

– Да какая, к черту, разница!

– Посмотри, сколько хорошего сделала твоя семья! Больница, Барретт-Холл в Гарварде. Пожертвования…

– Слушай, давай сменим тему, ладно?

– Почему? Ты ведешь себя, как ребенок. Как какой-нибудь левый радикал из прошлого!

Какого дьявола она так отчаянно пытается уговорить меня взять на себя руководство папиной компанией, черт бы ее побрал?

– К черту все это, Марси!