Чтение онлайн

С первых дней существования своего ордена тамплиеры, которых интересовала участь отлученных, разыскивали и собирали рыцарей, изгнанных из Церкви. Но Святой престол всегда отказывал им в высшей привилегии — даровать отпущение грехов отлученному, постучавшемуся в их дверь, при помощи своих капелланов. Эту-то привилегию и включил Климент в длинный список прав и исключительных привилегий ордена Храма: доказательство его уважения и доверия. Но не достаточно ли было этого, чтобы вызвать подозрение, даже зависть инквизиции? Нет ли серьезной причинной связи с тем, что высшая привилегия, предоставленная тамплиерам, оказалась и последней?

В течение 1306 г. Гийом Ногаре сблизился с доминиканцами, и особенно — с верховным инквизитором, Гийомом Парижским, который стал исповедником короля вместо другого доминиканца, Никола де Фреовиля, возвысившегося до багряных облачений кардинала. Ранее Гийом Парижский был исповедником детей Франции (королевских детей), за обучением которых он следил между 1299 и 1301 гг., и эту должность он уступил третьему доминиканцу, отцу Эмберу. [519] В деле Бонифация VIII инквизитор и парижские доминиканцы присоединились к Филиппу, что доминиканцы юга сделать отказались. Гийом де Ногаре, которого считали жертвой, намеченной инквизицией, избежал — говорили, чудесным образом — анафемы; его правоверие никогда не ставилось под сомнение при его жизни, невзирая на посягательство, совершенное в Ананьи. Но его спасение целиком зависело от милости Филиппа, и он изо всех сил старался услужить королю. Союз, который мало-помалу оформился между Гийомом Парижским и Гийомом де Ногаре, был логичен, поскольку один завидовал духовным привилегиям ордена Храма, а второй желал обратить материальные средства ордена на пользу короне.

В течение лета финансы Филиппа Красивого настиг новый кризис. Банкиры короля, семейство Франчези, исчерпали все возможности и находились на грани разорения, и тогда Ногаре осенила идея захватить имущество евреев, поселившихся во Франции, как уже поступили с ломбардцами в 1292 г. Он сам отправился в Тулузу, чтобы наблюдать, как для этого расставляются сети, идея была осуществлена 22 июля. Чиновники короля конфисковали все имущество евреев, оставив тем только незначительные средства для того, чтобы покинуть страну. [520] Из собранных таким образом ценных металлов монетный двор начеканил новые монеты, между тем как объявили переоценку старых. [521] Результатом этого было великое недовольство; в сентябре в Париже разразился бунт, и Филиппу пришлось укрыться в командорстве ордена Храма. Мятеж вскоре подавили, вожаков повесили, но денежный кризис так и не был разрешен. После ломбардцев — евреи, после евреев?..

В апреле 1307 г. в Пуатье Филипп встретился с Папой. Климент все еще отказывался принять Ногаре, но не мог помещать ему сопровождать короля. Чтобы добиться осуждения Бонифация и в связи с этим — собственного оправдания, которым он дорожил, как самой жизнью (что зависела от него), легист противился искусственному продолжению конфликта, и так сильно мешавшего отношениям французского двора и Святого престола: он проделал это с большой ловкостью, но, несомненно, неожиданная твердость Климента побудила Ногаре взяться за исполнение уже разработанного плана против тамплиеров.

Во время пребывания в Лионе Филипп сообщил Папе о некоторых подозрениях, что он испытывает в отношении ордена Храма; Климент, однако, выразил свое полное недоверие. На последовавшей встрече в Пуатье, во время прощания, когда Папа и король вместе шли через большой дворцовый зал, Филипп вернулся к этой теме, но не сразу и не без смущения. По словам Климента, один из секретарей короля изложил суть дела, но Папа снова счел обвинения невероятными. [522]

Как зародились подобные подозрения? Прежде всего, их распространял некий Эскиус из Флуарака, что в диоцезе Ажен, именовавший себя слугой французского короля и игравший роль осведомителя то при арагонском дворе, то при дворе французском.

Именно около 1300 г., в Лериде, в покоях короля Иакова II Арагонского он поделился некоторыми секретами, которые, по его утверждению, выманил у тамплиеров, а именно, что они отрекались от Бога во время своего вступления в орден и поклонялись идолу на своих капитулах. Информатор старался воспользоваться кратковременной ссорой между Иаковом II и магистром Испании и получил от Иакова ответ (иронический?) — «Ежели это будет доказано, я дам вам тысячу ливров ренты и три тысячи ливров из имущества ордена». Выставленный королем Арагонским, Эскиус отправился попытать счастья в Париже подле своего соотечественника Гийома де Ногаре, который тут же понял, какую выгоду он может извлечь из подобного обвинения. [523]

Не вызывает сомнений, что дело тамплиеров, как и дело Бонифация VIII, было взращено Ногаре: именно он велел разыскать и собрать свидетелей, которые были необходимы, чтобы обосновать публичную диффамацию и начать процесс по обвинению в ереси без санкции полномочного обвинителя. Хронист Иоанн Сен-Викторский рассудительно утверждает: «Дело тамплиеров было раскрыто задолго до этого некоторыми командорами и некоторыми людьми, благородными и простолюдинами, которые были тамплиерами и находились в темницах в различных частях королевства, которых Гийом де Ногаре велел собрать как свидетелей и в большой секретности стеречь в темнице Корбей; брат Эмбер, доминиканец и исповедник короля, был их стражем и мог располагать их особами». Не призывает ли нас каноник Сен-Виктора догадаться о его мысли, которую он не может выразить яснее? [524]

Призванный в Курию, чтобы встретить там послов монгольского хана, Жак де Моле прибыл в Пуатье после отъезда Филиппа [525] ; он нашел там большую часть великих бальи ордена. Магистр и его совет уже что-то знали об обвинениях, выдвинутых Филиппом; Папа раскрыл им детали, нелепые, но тревожные. По словам Рамбо де Карона, командора Кипра, именно сам Климент дал знать, что их подозревают в поклонении идолу на тайных капитулах. Папа все еще находил эти обвинения «невероятными и невозможными до такой степени, что они не укладываются у него в голове». Но, по настоянию великих бальи, он решился провести расследование, «дабы оправдать их, если Мы найдем их невиновными, или наказать, если они виноваты». [526] Климент сообщил Филиппу письмом от 24 августа, что он намерен раскрыть имеющиеся сведения, и просил короля передать всех свидетелей, которые были бы доставлены ко французскому двору. К несчастью, Папа добавил, что собирается пройти некое лечение в течение сентября, что помешает ему принять королевских послов раньше середины октября. Таким образом, он дал понять Ногаре, что готов начать расследование, но только через шесть или восемь недель. Легист, в свою очередь, постарался ускорить свои приготовления.

14 сентября в Понтуазе Ногаре написал от имени короля и велел разослать секретные послания, адресованные избранным агентам по всему королевству, сенешалям, бальи, прево и особенно новым missi dominici (государевым посланцам (лат)), рыцарям короля. По словам хрониста Амори Оже, эти инструкции были заключены в двойные конверты и должны были распечататься только в назначенный день и час. [527]

В уже знакомых выражениях легист представил мрачнейшую картину преступлений тамплиеров, как если бы преступления эти были уже доказаны:

Очищенные от исступленной риторики Ногаре, четыре главы обвинения повторяют одно и то же в отношении церемонии принятия новых братьев на секретных капитулах. Командоры ордена Храма заставляли вступающих отрекаться от Бога и плевать на крест при произнесении своих обетов; они принуждали их к неким непристойным и кощунственным действиям, облачая в одеяние ордена Храма; они предавались содомии и приказывали новым братьям заниматься тем же.

Крайне сходные обвинения уже сослужили службу против Бернара Сессе и Бонифация VIII, но на этот раз Ногаре собирался получить компрометирующие свидетельства с помощью инквизиторов. Неделей позже Гийом Парижский отправил провинциальным инквизиторам письмо, списанное с текста Ногаре, где с точностью повторил уже сформулированные поручения и разъяснения, переданные королевским чиновникам, и к этим поручениям верховный инквизитор сделал некоторые уточнения. «У нас нет намерения вести судебное дело против ордена Храма и против всех братьев вместе, нам нужно только проверить подозреваемых лиц», — говорит он; инквизиторы должны были допрашивать подозреваемых, которых им представляли бы люди короля, и производить расследование по поводу справедливости обвинений делегированной им апостольской властью.