Чтение онлайн

Мы не знаем точно, когда и как конкретно образовались первые княжества восточных славян, предшествующие образованию Древнерусского государства, но, во всяком случае, они уже существовали до 862 г., до пресловутого «призвания варягов», например, в германской хронике с 839 г. русские князья именуются каганами – царями.

Зато момент объединения восточнославянских земель в одно государство известен достоверно. После смерти Рюрика князем стал его родственник Олег (879–912 гг.). В 882 г., спустившись по пути «из варяг в греки», Олег с помощью хитрости захватил Киев, убив княживших там Аскольда и Дира (по летописи – мужей Рюрика), и стал правителем объединенных под его властью севера и юга страны. Затем ему удалось присоединить и остальные русские земли, создав громадное по тем временам государство, в которое вошли, кроме славян, и некоторые соседние финские и балтийские племена. Хотя точные летописные даты для IX в. условны, 882 г. принято считать годом создания Древнерусского государства со столицей в Киеве (Киевская Русь). Древнерусское государство, таким образом, с самого начала было этнически неоднородным.

Что же касается слова «Русь», то относительно его происхождения в науке нет единства мнений. Споры по этой проблеме, начавшиеся еще в XVIII в., продолжаются до сих пор. Достоверным можно считать лишь то, что этот термин не славянского происхождения. До последнего времени существовало две основные точки зрения на вопрос о происхождении слова «Русь». По одной из них (не подтвердившейся) этот термин связывают с определенным географическим названием, в особенности с притоком Днепра речкой Рось.

С другой точки зрения, народа «русь» не существовало – так назывались скандинавские дружины «гребцов» (от шведского rups-), участников походов на гребных судах, проникавших в Восточную Европу и получивших в славянской среде название «русь» (от финского ruotsi-). Первоначально этот термин имел чисто социальное значение и обозначал определенную социальную группу, притом привилегированную.

Таким образом, выражение «вся русь» означало не какое-то конкретное племя, а дружину в походе на гребных судах. Это название княжеских дружин распространилось в процессе консолидации Древнерусского государства на все непосредственно подвластные ему территории от Ладоги и Верхнего Поволжья до Среднего Поднепровья, дав наименование «Русской земле» и «всем людям Русской земли» – восточнославянской в своей основе древнерусской народности.

Размышляя над особенностями становления древнерусского государства Киевская Русь, мы должны отчетливо осознать, что говорить об особенностях мы можем лишь условно, если сравнивать его с образованием европейских государств. Если Европа и стала образцом для России к XVI–XVII вв. (но только не в области идеологии, когда «Святая Русь» отделяла и противопоставляла себя Европе), то этого нельзя сказать о времени раннего Средневековья, когда закладывались основы феодализма и Европа была периферией цивилизованного мира, а Русь развивалась почти синхронно с варварскими королевствами, являясь ее составной частью. В конечном итоге, в этот период образцом для подражания были прежде всего восточные страны – Византия и Арабский халифат, но от них Русь была отделена «диким полем», населенным кочевниками. Сама Европа первоначально черпала опыт Востока, пока стечение обстоятельств не сделало ее на рубеже Средневековья и Нового времени тем трамплином, по которому человечество взлетело резко вверх.

И все же расхождения, пусть первоначально и незначительные, зародились и начали накапливаться уже с периода образования раннефеодальных государств. Этому способствовали особые условия, определившие специфику развития и восточнославянского общества, и государства Киевская Русь.

Восточная оконечность Европы была зоной, где проживали народы, стоящие на стадии родоплеменного строя, и продвинувшиеся сюда славянские племена не встречались на своем пути с древними цивилизациями, которые могли бы оказать влияние на их социальное развитие. Действительно, восточные славяне относятся к ареалу тех варварских народов, которые ранее не имели прямых и длительных связей с греко-римским миром, составившим основу будущей европейской цивилизации. Это так называемые государства «бессинтезной зоны», где феодализм развивался самостоятельно, путем разложения первобытных общин, а не впитывал в себя элементы античной культуры – римское гражданское право, государственные учреждения, науку, искусство, мораль. Следствием этого является более длительный период вызревания феодальных отношений, когда одновременно сосуществовали элементы разлагающихся первобытнообщинных структур и нового, нарождающегося феодального уклада.

Область расселения восточных славян – это равнинная, слабозаселенная огромная территория, с юго-востока окруженная «диким полем», населенным кочевниками. К тому же с суровым климатом – холодной зимой и коротким летом. Эти, на первый взгляд, несущественные особенности играли тем не менее в жизни восточных славян важную роль, воздействуя на социальные процессы.

Во-первых, зарождающемуся государству труднее, чем в Западной Европе, было защищать свои границы, и это заставляло быть в постоянной боевой готовности и княжескую дружину, и всех общинников. Следовательно, заставляло сохранять ополченческую организацию свободных общинников, что приводило к постоянному воспроизведению традиций военной демократии.

Во-вторых, давление кочевников заставляло славян переселяться все дальше на северо-восток в лесные малонаселенные земли. Происходили постоянные миграции населения. Это было связано и с тем, что земли были малоплодородные, но их было много. Отсюда подсечное земледелие на севере и смена участка по мере истощения почвы.

В-третьих, суровый климат, когда короткий период полевых работ не давал возможности жить поодиночке, сплачивал население в большие семьи и территориальные общины. Сама природа делала в тех условиях общинную организацию незаменимым институтом выживания. Все это определяло большую, чем в Западной Европе, крепость общины, затрудняло имущественное расслоение, переход к частной собственности, а следовательно, к задержке процесса расслоения общества и появления государственности.

В-четвертых, большой фонд земель давал возможность ведения экстенсивного земледелия; земля не была тем богатством, которым следовало особо дорожить и стремиться приобрести ее в личную или частную собственность. Это задерживало развитие феодализма вглубь, а миграции разряжали обстановку в центре страны и давали возможность не доводить дело до конфликтов из-за собственности на землю.

Что же касается возникновения самой государственности у восточных славян, то вопрос этот до сих пор остается дискуссионным. Но общее представление о путях зарождения и эволюции государственности позволяет по-новому взглянуть на историю государственно-политической организации средневековой Руси. У восточных славян политогенез 8 датируется IX в. К этому времени в ходе Великого переселения народов около 150–200 праславянских племен оказались на равнинах Восточной Европы. Немногочисленные туземцы (балты, иранцы, фин-но-угры) растворялись в славянской среде. Но здесь славяне встретились и с более сильными соседями. Пользуясь разобщенностью славянских племен, эти соседи стремились подчинить их своей власти. Особенно активной была Хазария – огромная империя, имеющая богатый опыт государственного строительства на территории Восточной Европы и Азии. На некоторое время она подчинила вятичей, северян, полян, радимичей. Хазарский каганат получал с этих славян пушную дань и контролировал их торговые связи с Востоком. Славяне, проживавшие западнее, также попадали в зависимость от соседних государств. Так, волыняне и хорваты сначала были включены в состав Великой Моравии, а затем до конца X в. подчинялись Польскому и Чешскому княжествам. Для будущих новгородцев серьезным противником являлись скандинавские викинги (варяги). В середине IX в. варяги из Швеции проникали в земли сло-вен и кривичей и взимали с них дань – откуп. Постоянная борьба шла и между самими восточнославянскими племенами, не упускающими случая «примучить» друг друга.

В такой ситуации острее проявлялась тенденция к новым формам объединения, возрастала роль связанных с войной и руководством вождей и дружин. Стали образовываться союзы племен, а следом и более сложные суперсоюзы. В IX в. обозначились два региона, где политогенез протекал ускоренными темпами. Его ускоряло также активное использование внешних резервов. Роль такого резерва, в частности, сыграли отдельные отряды викингов во главе со своими конунгами. Славяне заключали с ними соглашения, и викинги как готовая военная сила иноземного происхождения способствовали укреплению зачатков новой политической организации.

Так, при участии варягов Дира и Аскольда 9 возник южный очаг протогосударственности – Полянское княжение с центром в Киеве. Это княжение первым разорвало данническую связь с Хазарией и вступило с ней в вооруженную борьбу. Подчеркивая свое независимое положение, его князья именовали себя хазарским титулом «каган». Киевские каганы пытались установить отношения с Византией и Францией, а также значительно раздвинули границы княжества, присоединив соседние славянские племена. Каган Аскольд даже организовал первый в истории восточных славян поход на Византию. Хотя поход закончился неудачей, он свидетельствовал о появлении в Европе новой серьезной политической силы.

Помимо южного, возник и северный очаг протогосудар-ственности. Его первоначальным центром была Ладога. Для своего времени Ладога являлась крупным международным торгово-ремесленным поселением. Северный суперсоюз располагался на берегах великих озер: Ладожского, Ильменского, Белого, Псковского. Славяне пришли сюда с польского Приморья относительно поздно, в VII–VIII вв. Родственные западным славянам колонисты осели прежде всего на удобных и важных речных путях. Они установили тесные отношения с местными финно-угорскими племенами и небольшими группами скандинавов, которые в ходе «эпохи викингов» также оказались «на Востоке». В 830–840-х гг. с населения Ладоги и ее окрестностей взимали дань пришлые викинги-свеи. Но вскоре словене, кривичи и чудь подняли против них восстание. Объединившись, восставшие изгнали свеев. Общая победа не положила конец всем проблемам: ведь Ладога была сожжена, а победители свеев ослабляли себя paздорами и соперничеством. В 862 г. к борьбе подключился варяжский князь Рюрик с дружиной. Скорее всего, это был Рорик Ютландский из Дании. Конунг Рюрик давно утратил связи с родиной, превратился в наемника и зарекомендовал себя как враг шведских викингов. Опытный норманн и его дружина оказали определенное влияние на развитие событий в северном суперсоюзе. Полагают, что они выступили на стороне словен и помогли им объединить местных кривичей и чудь. Спустя некоторое время Рюрик уничтожил и часть словенской родовой знати, недовольной усилением военно-служилого слоя. Так внешний «варяжский» фактор придал ускорение политогенезу и в этом регионе.