Чтение онлайн

Здесь представляется вопрос: какое право имел последний быть представителем Святославова рода и его прав на старшинство, на Киев, при жизни Святослава, сына Олегова? Но вспомним, что сам Святослав добровольно соступился со старшинства после несчастия с братом его. Игорем, он говорил Давидовичам: «Не хочу ни волости, ничего другого, только выпустите мне брата!»{374} — и после он не искал Чернигова под Давидовичами{375}, даже при торжестве своего союзника Юрия, тем более не мог этого сделать при торжестве Мстиславичей; след., Изяслав, сидя на старшем столе в Святославовом роде, переносил на себя представительство этого рода и право его на Киев.

Однако приближение Юрия заставило черниговского князя выехать из старшего города всей Русской земли, и Юрий в третий раз сел на отцовском столе{376}. Его княжение замечательно по тем движениям, которые обнаружились в различных линиях Ярославова потомства и которые все носят одинакий характер, служат отзвучием и продолжением великой борьбы за старшинство между племянниками и дядьми, начавшейся по смерти Мстислава Великого.

Мы видели, что Мстислав Изяславич удалился в отчинную волость свою Волынь, но эту волость он должен был поделить с братом Ярославом и младшим дядею своим Владимиром Мстиславичем. Последний родился незадолго до смерти отца и потому был, вероятно, моложе или по крайней мере ровесником старшему племяннику своему Мстиславу, который потому вовсе не хотел признавать его старшинства; но Юрий Долгорукий, который боролся всю жизнь против нового представления о старшинстве племянника над младшими дядьми, Юрий по этому самому должен был поддерживать права Владимира против Мстислава, и точно — доставил ему стольный город Владимир, а племянники должны были поместиться в других, менее важных{377}. Но Мстислав Изяславич, верный отцовскому примеру, выгнал младшего дядю из Владимира{378} и заставил его бежать в Венгрию. Этим воспользовался в. к. Юрий, чтоб посадить во Владимире племянника своего Владимира Андреевича. Сын Андрея Владимировича, младшего из сыновей Мономаха, Владимир не мог быть сонаследником с своими дядьми, ибо отец его умер, не будучи старшим в роде; но Юрий, которого дело поддерживал Андрей, поклялся последнему, вопреки обычаю, ввести его сына Владимира во владение Волынью{379}. Возобновив ту же клятву и самому Владимиру, Юрий воспользовался теперь усобицею в самой семье Мстиславичей, чтоб исполнить клятву. Но Мстислав подобно отцу не любил уступать того, что добыл головою, и не дал Владимира в. князю с союзниками его: Юрий принужден был оставить в покое Изяславичей и посадил Андреевича в Дорогобуже{380}.

На востоке между Святославичами происходили подобные же явления: сын Владимира Давидовича начал котору с младшим дядею Изяславом, князем черниговским, захватил у него все города по Десне и перешел к роду Мономаховичей, именно к Ростиславу Мстиславичу Смоленскому{381}; и в то же время встал на дядей известный уже нам Святослав Всеволодович, который, потеряв Туров по смерти Вячеслава, принужден был еще поступиться несколькими городами, взятыми у него дядею Святославом в наказание за измену роду{382}.

Чем дело кончилось, неизвестно: летопись говорит только, что дядья помирились с племянниками. Этому миру, вероятно, содействовал Ростислав Смоленский, покровитель обоих племянников — и Владимировича, и Всеволодовича; Ростислав в то время заключал союз с Изяславом Давидовичем и племянником своим Мстиславом Изяславичем против Юрия, которого только внезапная смерть уберегла от окончательного изгнания{383}. Ненавидимый князьями, Юрий еще больше был ненавидим гражданами киевскими, в глазах которых он был выродком из доблестной семьи Мономаха, потому что подобно Святославичам наводил половцев на Русскую землю; но всего более возбудил он нелюбье киевлян тем, что привел с собою суздальских дружинников, которым роздал должности на Руси и которые спешили обогатиться на счет граждан. Едва узнал народ о кончине нелюбимого князя, как не мог удержать своей ненависти; дворы его и сына его были разграблены, суздальские тиуны по городам и селам были побиты, имение их расхищено{384}.

Киевляне опять приняли Изяслава Давидовича, и на этот раз никто из Мономаховичей не вооружился на него. Что же была за причина? Мы видели, что ненависть к Юрию соединила Давидовичей и Мстиславичей — дядю Ростислава и племянника Мстислава: должно быть, в основании этого союза лежало условие, что Изяслав по изгнании Юрия получит старшинство; Ростислав Смоленский, уже однажды обративший тыл пред Изяславом, не хотел в другой раз вступить с ним в борьбу за Киев; Мстислав Владимиро-Волынский не имел никакой возможности принять на себя старшинство в роде Мономаха; задев господствующее тогда понятие о старшинстве дяди, он вооружил бы против себя и Ростислава, и особенно Андрея Юрьевича Владимиро-Клязьменского, который, будучи внуком Мономаха, считал себя старше Мстислава, правнука его; притом в собственной волости на Волыни Мстислав был окружен врагами — Владимиром Мстиславичем, Владимиром Андреевичем и Ярославом Галицким; после того можно ли было думать ему о соперничестве с Изяславом Давидовичем? Таким образом, разделение в роде Мономаха дало в другой раз возможность Святославичу достать старшинство.

Изяслав, идя на стол в Киеве, оставил в Чернигове племянника своего Святослава Владимировича, вследствие чего в роде Святославовом младшая линия Давидовичей исключала из старшинства старшую линию Ольговичей. Святослав Ольгович не имел более никакого права на Чернигов, уступив его Давидовичам, сперва старшему Владимиру, а потом даже младшему Изяславу; но что уступил дядя, того не хотел уступить племянник, Святослав Всеволодич. Узнав, что в Чернигове сидит Владимирович, оба Святослава, дядя и племянник, явились под этим городом; против них спешили из Киева Изяслав Давидович и Мстислав Волынский; однако дело не дошло до битвы, князья примирились, и Ольговичи получили снова старшинство в роде Святославовом: Святослав Ольгович сел в Чернигове, Святослав Всеволодич в Новгороде Северском, а несчастный Владимирович принужден был опять удовольствоваться Вщижем{385}. Вероятно, это дело было улажено по настоянию Мстислава Изяславича, который, кроме родства своего с Святославом Всеволодичем, находился к Мономахову роду точно в таком же отношении, в каком Всеволоди т к роду Святославову, и, след., защищая права последнего, он с тем вместе защищал и свои собственные.

Между тем на сцену действия выступает забытый князь Юрий Ярославич, один из потомков Изяслава, старшего сына Ярослава I. Воспользовавшись бессилием Мономаховичей, он вздумал возобновить свои притязания если не на старшинство между потомками Ярослава I, то по крайней мере на родовые волости — Туров и Пинск, из которых и вытеснил Бориса Юрьевича, сына Долгорукого. В. князь вместе с Ярославом Изяславичем Луцким, Ярополком Андреевичем, вторым сыном Андрея Владимировича Мономаховича, Рюриком Ростиславичем, сыном Смоленского князя, Владимиром Мстиславичем и галицкою помощию двинулся на Юрия, но не для того, чтоб возвратить Туров сыну ненавистного Долгорукого, но чтоб посадить там Владимира Мстиславича: вот почему Мстислав Волынский, находившийся во вражде с младшим дядею, и не мог участвовать в походе, вотпочему этотпоход и не был удачен, ибо изо всех князей, его предпринимавших, не было ни одного, который бы наследовал доблести Мономаховы: Юрий Ярославич заставил отступить союзников и удержался в Турове, а Борис умер в следующем году{386}.

Приязнь, которую обнаружил в. князь к Владимиру Мстиславичу, не могла нравиться Мстиславу Волынскому, представителю Мономахова рода на юге по своим личным доблестям; таким образом, рушился союз между Мстиславичами и в. князем, которым только последний и был крепок в Киеве. Но скоро он имел благородную неосторожность возбудить против себя могущественного князя галицкого Ярослава, покровительствуя двоюродному брату его несчастному Ивану Ростиславичу Берладнику{387}, изгнанному еще отцом Ярославовым Владимирком: Изяслав хотел посадить его на галицком престоле. Тогда Ярослав принужден был переменить всегдашнюю политику своего рода и соединился с Мстиславом Изяславичем Волынским. Вопреки советам родичей своих, князей черниговских, Изяслав начал один неравную борьбу и лишился Киева, куда Мстислав, боясь задевать господствующее понятие о старшинстве, перезвал вторично из Смоленска дядю Ростислава{388}. Изяслав Давидович, отказавшись прежде от Черниговской отчины и теперь лишенный Киева, видел себя без волости. «Не умирать же мне с голода или жить между половцами!» — говорил он{389}, и с толпами этих варваров опустошал Русь, бросаясь то на Чернигов, то на Киев, и нашел смерть свою в битве при Желани{390}.

Старик Ростислав княжил 7 лет в Киеве. Хотя Мстислав Волынский и уступил ему старшинство, однако раз происшедшее столкновение прав дядей и племянников вело к беспрестанным спорам между ними, и Мстислав не мог ужиться в мире с дядею, тем более что, взяв Киев под Давидовичем и отдав его дяде, он считал себя вправе требовать от последнего больших уступок. Летописец не сообщает нам подробностей о причинах войны, он говорит только, что Мстислав выехал из Киева, разгневавшись на Ростислава, и сильные речи встали между племянником и дядею; последний захватил несколько городов у Мстислава, тот хотел было силой противиться в. князю, но, видя, что родичи не хотят взять его сторону, оставил намерение; наконец, в 1163 году в. князь заключил мир с племянником, отдал ему захваченные города — Торческ, Белгород и Канев: последний вместо Триполя, который с 4-мя другими городами отдан был Владимиру Мстиславичу{391}. На следующий год умер Святослав Ольгович Черниговский, и старший стол занял, по всем правам, племянник его Святослав Всеволодич{392}.

В 1168 году умер в. к. Ростислав Мстиславич. Сыновья покойного тотчас отправили посольство к старшему двоюродному брату Мстиславу Волынскому звать его на киевский стол; с ними соединился и дядя Волынского князя Владимир Мстиславич, след., здесь в первый раз младший дядя уступает права свои старшему племяннику, но мы увидим, что эта уступка не была искренняя: Владимир знал, что в то же время киевские граждане отправили от себя посольство к Мстиславу, черные клобуки от себя, и потому не надеялся успеть в борьбе с племянником, который наследовал от отца любовь граждан и варваров союзных. Но, уступая Киев волынскому князю, Владимир вместе со внуками Мстислава В[еликого] — Ярославом Изяславичем, Ростиславичами и Владимиром Андреевичем целовали крест между собою: вытребовать у нового в. князя волости, какие сами захотят{393}. Тогда сын Изяслава поспешил ниспровергнуть замыслы родичей. Взявши войско у Ярослава Осьмосмысла Галицкого (который теперь постоянно на стороне Мстиславичей, ибо дурно живет с женою своею, сестрою Боголюбского) и взяв клятву в верности с варваров, он быстро двинулся к Киеву, урядился здесь с братьями (Ярославом Луцким и Владимиром] Андреевичем), гражданами и дружиною (т. е. боярами киевскими) и осадил дядю Владимира в Вышгороде: последний, равно как и Ростиславичи должны были уладиться с в. князем о волостях уже не так, как прежде хотели{394}.

Эта неудача еще более озлобила дядю Владимира: целый год не давал он покоя в. князю; наконец, оставленный варварами и собственною старшею дружиною, которая осердилась на него за то, что он не объявлял ей своих советов{395}, Владимир удалился на север к князю, равно оскорбленному Мстиславом в правах своих и могущему отомстить за свое оскорбление: то был Андрей Юрьевич Боголюбский. Мстислав Изяславич, приняв на себя старшинство, точно так же нарушил права Андрея, как отец его Изяслав нарушил права отца Андреева Юрия: одинакие отношения должны были произвести одинакие следствия — вражду непримиримую; но теперь все выгоды были на стороне Юрьевича, ибо Мстислав со всех сторон был окружен князьями ему враждебными. Мы видели, как родичи хотели заставить в. князя согласиться на все их требования; неудача, претерпенная вследствие решительности и деятельности Мстиславовой, оскорбила их: они не любили в. князя; летописец не один раз говорит: «Что сердце их не бе право с ними»{396}. Они наскучивали ему просьбами о волостях и сердились, получая отказ{397}. Вот почему, когда Андрей вздумал отыскивать свое старшинство и Киев, 11 князей стали под его знамена.