Чтение онлайн

Король Людовик IX Французский сделал все возможное как посредник, однако ссора разгоралась все больше, оба противника были по-прежнему на ножах, когда в декабре 1250 года Фридрих внезапно тяжело заболел дизентерией в Кастель-Фьорентино в Апулии. Вскоре, 13 декабря, в четверг, он умер, не дожив всего тринадцати дней до своего пятидесятишестилетия. Его тело перевезли в Палермо, где, согласно просьбе усопшего, похоронили в соборе, заключив в великолепный порфировый саркофаг (изготовленный для его деда Рожера II, но до сих пор остававшийся незанятым).

Своим наследником в Германии и Regno (так теперь называлось Итальянское и Сицилийское королевство) Фридрих назначил Конрада, своего сына от Иоланды Иерусалимской. Пока Конрад отсутствовал, находясь в Германии, он вверил управление Италией и Сицилией Манфреду, самому любимому из своих одиннадцати незаконнорожденных детей. Манфред показал себя достойным потомком своего отца. Он вернул двору блеск, которым тот отличался при Фридрихе, основал в Апулии порт Манфредония и выдал свою дочь Елену за Михаила II, деспота Эпира (благодаря этому союзу он получил остров Корфу и значительный участок Албанского побережья). Вскоре он завладел значительной частью папского государства, Анконской маркой, Сполето и Романьей. К огромному облегчению папы, он не заявлял претензий на Северную Италию, однако растущая власть Манфреда на юге не могла вновь не вызвать беспокойство в Риме, и беспокойство это только усилилось, когда в августе 1258 года сицилийские бароны провозгласили его королем.

После заочного низложения Фридриха Иннокентий IV, а когда в 1254 году он умер, то и его преемник (и племянник Григория IX) Александр IV (1254-1261), человек характера мягкого, беззаботного и очень слабого, стали искать «воина Христова», который раз и навсегда изгнал бы Гогенштауфенов из Южной Италии и повел воинство церкви к победе на полуострове. Ричард, герцог Корнуэльский, брат английского короля Генриха III, в какой-то момент рассматривался как возможная кандидатура, однако в конце концов тот отказался принять вызов. Такая же история случилась с сыном короля Генриха Эдмундом после того, как папа уже фактически препоручил ему южное королевство. Однако в 1261 году Александр скончался в Витербо, где провел во избежание фракционных склок большую часть своего понтификата. После трехмесячных колебаний кардиналы остановили свой выбор на постороннем лице — это был патриарх Иерусалимский, который оказался в Витербо, нанося официальный визит в курию. Жак Панталеон был французом, сыном бедного сапожника из Труа. Он принял имя Урбана IV (1261-1264); и обратил внимание на своего соотечественника, Карла Анжуйского.

Карлу, брату Людовика IX, было тогда тридцать пять лет. В 1246 году благодаря браку он приобрел графство Прованское, которое принесло ему неслыханное богатство. Кроме того, он был хозяином преуспевающего порта Марсель. Этому-то холодному, жестокому и чрезвычайно амбициозному искателю выгоды папа давал шанс, который тот не мог упустить. В обмен на огромную сумму в 50 000 марок и обещание ежегодной выплаты 10 000 унций золота, а также военной помощи, если таковая потребуется, он должен был получить королевство в Южной Италии и на Сицилии. Армия, которую ему предстояло повести против Манфреда и которая начала собираться на севере Италии осенью 1265 года, официально считалась предназначенной для крестового похода. Последнее означало, что, как и всегда, это будет разношерстная толпа с обычной примесью искателей приключений, стремившихся заполучить фьефы в Южной Италии, паломников, желавших добиться отпущения грехов, и разбойников, просто искавших наживу. Вместе с ними, однако, в поход собиралось внушительное число рыцарей со всей Западной Европы — из Франции, Германии, Испании, Италии и Прованса (на всякий случай к ним присоединили даже несколько англичан), которые, как твердо верил Карл, легко одолеют любое войско, которое сможет выставить против него Манфред.

6 января 1266 года, в праздник Богоявления Господня, группа кардиналов провела в Риме церемонию венчания Карла Анжуйского сицилийской короной. (Ни папа Урбан, ни его преемник Климент IV (1265-1268) даже не приближались к Святому городу, предпочитая оставаться в Ананьи или Витербо.) Не прошло и месяца, как 3 февраля армия Карла пересекла границу, вторглась в Regnoи встретилась с силами Манфреда 26 февраля неподалеку от Беневенто. Все закончилось очень быстро. Манфред со своей обычной храбростью удерживал позиции и пал сражаясь, но его войска перед лицом намного превосходившего их численностью противника вскоре бежали с поля боя. Победа решила исход кампании, крестовый поход закончился.

То же — или почти то же самое — произошло и с домом Гогенштауфенов. Два года спустя сын короля Конрада Конрад IV, более известный как Конрадин, и принц Энрике Кастильский предприняли последнюю отчаянную попытку спасти положение: они повели в Regnoармию, состоявшую из немцев, итальянцев и испанцев. Карл поспешил встретить их близ приграничной деревни Тальякоццо. На этот раз битва, состоявшаяся 23 августа 1268 года, оказалась куда более жаркой — обе стороны пострадали в результате ужасающей резни — но в конце концов Ангевины [145] вновь одержали победу. Конрадин бежал с поля боя, но вскоре его схватили. Затем в Неаполе состоялся суд — настоящее шоу, — после которого, 29 октября, юного принца (ему было всего шестнадцать лет) притащили на рыночную площадь и тут же, на месте, обезглавили.

И Манфред, и Конрадин были героями, хотя каждый на свой лад. Вряд ли их можно винить в том, что они находятся в тени отца и деда; в конце концов, так было в большей части известного тогда мира. Фактом остается то, что в политическом отношении Фридрих потерпел фиаско. Подобно практически всем Гогенштауфенам он мечтал превратить Италию и Сицилию в единое королевство в рамках империи со столицей в Риме. Первостепенная же цель папства, которому оказывали поддержку города Ломбардии, состояла в том, чтобы эта мечта никогда не стала явью. Императору не повезло в том отношении, что ему пришлось иметь дело с двумя такими способными и целеустремленными людьми, как Григорий и Иннокентий, однако в конце концов борьба не могла иметь иного исхода: империя — даже ее германская часть — утратила свою силу и единство; на верность германских князей и даже на их глубокую заинтересованность более рассчитывать не приходилось. Что до Северной и Центральной Италии, то города Ломбардии раз и навсегда перестали подчиняться имперской власти с ее пустыми угрозами. Если бы только Фридрих признал эту простую истину, то угроза папству оказалась бы устранена и его возлюбленное Сицилийское королевство продолжало бы существовать. Увы, он проигнорировал эту истину и в результате не только потерял Италию, но и подписал смертный приговор своей династии.

Гогенштауфены потерпели поражение; однако было бы ошибкой видеть в папах победителей. Урбан и Климент оба были французами, они сделали все, что могли, чтобы поддержать своего соотечественника Карла Анжуйского. Климент не протестовал даже против казни Конрадина, являвшейся не более чем проявлением жестокости и мстительности. Однако если в намерения обоих пап входило ограничить власть Карла его новым королевством на Сицилии, то вместо этого первые победы пробудили в нем куда большие амбиции. Теперь он намеревался установить господство над всей Италией, низвести папу до положения марионетки, отвоевать Константинополь, вновь оказавшийся в руках греков, восстановить там латинскую веру и, наконец, создать средиземноморскую христианскую империю. С каждым днем становилось все яснее, что потенциальная угроза независимости Святого престола сильнее, чем то имело место даже при Фридрихе.

В ноябре 1268 года папа Климент умер в Витербо. О немалом влиянии Карла на дела курии свидетельствует тот факт, что он сумел добиться, чтобы папский престол оставался незанятым в течение трех лет — как раз во время его отсутствия в связи с участием в крестовом походе, который предпринял его брат Людовик IX. Эта ситуация прекратилась лишь тогда, когда власти в Витербо, где проходил конклав, разобрали крышу дворца, где собрались на совещание кардиналы. Их поспешный выбор пал на Тебальдо Висконти, архидиакона Льежа, который, став папой под именем Григория X (1271-1276), оказался совершенно бесполезным, с точки зрения Карла, воспрепятствовав попыткам последнего обеспечить избрание его племянника, Филиппа III Французского, императором Священной Римской империи, а также объединившись с Византией на соборе в Лионе, что, по сути, означало союз восточной и западной церквей. Только в 1281 году, после того как один за другим пришли и ушли четверо пап [146] , Карл с избранием в понтифики другого француза, Симона де Бри, которого интронизировали в Орвьето под именем Мартина IV (1281-1285), добился своего. Уже являясь повелителем Прованса и большей части Италии, обладателем титула короля Иерусалимского [147] и одним из самых могущественных (и опасных) правителей Европы, Карл теперь получил возможность осуществить один из самых своих честолюбивых замыслов, предприняв поход на Константинополь, императора которого, Михаила VIII Палеолога, папа Мартин поспешил объявить схизматиком. Это произошло всего через двадцать лет после того, как греки освободили свою столицу от франков; когда начался 1282 год, их шансы удержать ее казались незначительными.

Спасение для них пришло от народа Палермо. Ненависть жителей Regnoк французам стала уже повсеместной из-за тяжести введенных ими налогов и их высокомерного поведения. И когда вечером 10 марта пьяный французский сержант начал приставать к сицилийской женщине близ церкви Санто-Спирито прямо перед началом вечерни, терпению ее земляков пришел конец. Сержанта убил напавший на него муж женщины. Убийство привело к мятежу, мятеж — к резне. К утру погибло 2000 французов. Палермо, а вскоре после этого и Мессина оказались в руках повстанцев. И теперь Педро III Арагонский, муж дочери Манфреда Констанции, увидел в случившемся подходящий шанс овладеть сицилийской короной. Он высадился в Палермо в сентябре и к концу октября захватил Мессину — последний оплот французов.

Для Карла Анжуйского, который разместил свой двор в Неаполе, «война сицилийской вечерни» и последовавшая за ней потеря Сицилии повлекли за собой катастрофу. Его королевство развалилось, репутация короля погибла. Хваленая средиземноморская империя Карла оказалась выстроенной на песке, его слово в международной политике теперь немногого стоило, а об экспедиции против Византии не могло идти и речи. Немногим более чем через два года Карл скончался в Фодже. Однако пострадала репутация не только анжуйской династии. Играл свою роль также тот факт, что Сицилию и Regnoпожаловал Карлу папа; папству следовало позаботиться о своем престиже, и Мартин немедленно объявил крестовый поход против арагонского короля, однако никто не воспринял это всерьез. Это так опечалило и разочаровало папу, что он последовал вскоре в могилу за своим другом Карлом. Он умер в марте 1285 года во время обеда, в ходе которого съел слишком много откормленных молоком угрей из озера Больсена.