Чтение онлайн

В эпоху реставрации папство, разумеется, не могло замкнуться в узких пределах Папской области и ограничить свою роль восстановителя былого могущества в рамках лишь своего государства. При той счастливой для папства конъюнктуре, которая сложилась после падения Наполеона, Рим, естественно, стал мечтать о восстановлении папства в качестве международной силы. Компромисс, заключенный с Наполеоном в виде конкордата 1801 г., не удовлетворял Пия VII: в момент поражения церкви и всего старого режима конкордат 1801 г. казался выгодным папству, но с победою легитимизма и общей реакции этот компромисс не был по вкусу курии, и Рим стал предъявлять далеко идущие претензии к тем государям, которые вместе с ним пережили черные дни господства «проклятых террористов» и теперь праздновали победу над этими врагами алтаря и трона.

В отношении Франции церковная программа реставрации была такова: отмена конкордата 1801 г., сведение к минимуму государственного контроля над церковью; восстановление старых диоцезов; превращение духовенства в привилегированное сословие; обеспечение его богатством в виде земельного фонда или вечной ренты; допущение деятельности всех мужских и женских орденов; разрешение им беспрепятственно приобретать имущество путем покупки и приема дарений; уничтожение монополии государства в области народного образования и предоставление церкви возможности контролировать и участвовать в преподавании в высшей школе и в других учебных заведениях; признание католической религии государственной, привилегированной и, по возможности, исключительной; защита неприкосновенности церкви и духовенства от нападок печати; придание распоряжениям церкви силы обязательных законов; предоставление духовенству ведения гражданских записей и актов и исключение из кодекса Наполеона того, что в свое время было опротестовано церковью, в частности изъятие из кодекса института развода; обязательность церковного брака, предшествующего гражданскому; восстановление церковной юрисдикции и предоставление ей новых юридических привилегий.

Борцами за эту программу явились 10 французских епископов, прозванных «маленькой церковью». Особенно горячих приверженцев «маленькая церковь» нашла среди монахов. Уже Наполеон дал возможность возродиться целому ряду орденов; но деятельность последних в годы империи находилась под строгим контролем императорской администрации, и реставрация, естественно, рисовалась монахам как беспрепятственная работа мужских и женских орденов во славу церкви и к собственной выгоде. Неудивительно, что на поверхность общественной жизни всплыли нелегальные в дни Наполеона ордена, причем особую энергию развили иезуиты, принявшие ввиду непопулярности ордена разные названия. В большом числе в эти конгрегации мирского характера вступали представители аристократии и высшей бюрократии. Былое, дореволюционное вольтерьянство, которым была заражена часть французской знати, ныне испарилось. Тунеядцы и эксплуататоры перестали играть с огнем безверия; они на нем обожглись и поняли, какую огромную выгоду могут извлекать из религии, так же как и монархия и весь господствующий класс. Так наступило господство церкви и дворянства в годы реставрации. При активном участии иезуитов был провозглашен белый террор, охвативший юг Франции: в Тулузе, Ниме, Авиньоне и других городах избивали протестантов, громили их имущество и издевались над всеми, кого подозревали в сочувствии павшему «тирану». Убито было несколько генералов, известных своей службой империи. Свыше 100 тыс. человек были брошены в тюрьмы. В этой атмосфере религиозно-гражданской войны состоялась передача среднего образования почти целиком в руки духовенства. Отныне учителя должны были иметь аттестат поведения, выдававшийся священником; всякое назначение исходило от церковных властей, и во всех школьных советах заседали представители церкви; в дело народного образования мог вмешаться епископ, который формально считался как бы его руководителем. Мало того, вскоре от всякого служащего стали требовать свидетельство о хорошем поведении, подтвержденное представителем церкви. Этот рост значения церкви сопровождался усилением цензуры и ограничением свободы печати. Весь 1817 год на торжественном аутодафе сжигали произведения Руссо, Вольтера, Гольбаха, Гельвеция и Дидро. За их книгами была устроена настоящая охота, их изымали не только из публичных, но и из частных библиотек. Исключительное «внимание» правительства к сочинениям энциклопедистов вызвало контрнаступление либеральной буржуазии: за 1817–1824 гг. Руссо вышел в 13 изданиях, а Вольтер — в 12.

Июльская революция 1830 г. положила конец господству клерикально-дворянской реставрации. У кормила правления стала крупная буржуазия, потребовавшая от Рима обуздания ультрамонтанства и наиболее провокационных орденов, особенно иезуитского. С внешней стороны требование июльского правительства было удовлетворено. Буржуазия тем легче мирилась с иллюзорными уступками, чем все энергичнее выступали рабочие, требовавшие всеобщего избирательного права и создания национальных мастерских с обеспечением права на труд. «Призрак коммунизма» стал бродить по Франции, и буржуазия искала защиты у церкви. Особенно это сказалось во время революции 1848 г., когда буржуазия совершила тот же поворот к церкви, который в дни революции 1789 г. сделало «вольтерьянское» дворянство. «Свободомыслящий» философ Виктор Кузен требовал от либерального министра Ремюза «стать на колени перед епископами, так как они одни могут спасти Францию от бедствий февральской революции». Ту же мысль высказал и буржуа-вольтерьянец Адольф Тьер. Наполеон III опирался и во внешней и во внутренней политике на клерикалов, которые требовали защиты папского Рима от стремившейся к объединению Италии, равно как охраны внутри Франции огромных богатств церкви и ее привилегированного положения.

Успехом либеральной буржуазии нужно считать отход от ультрамонтанства писателя аббата Ламеннэ (1782–1854). Бывший влиятельный поклонник идей де Местра накануне июльской революции, Ламеннэ сменяет свое безусловное осуждение либерализма условным. Отныне Ламеннэ выдвигает лозунг: «Свобода совести, свобода печати и свобода обучения». Он поддерживает июльскую монархию и вместе с Монталамбером и Лакордером основывает газету «L'Avenir», требовавшую отделения церкви от государства, свободы совести, печати, преподавания, союзов, труда и всеобщего избирательного права. Невмешательство папы в церковные дела должно быть куплено отказом папы от светской власти, духовенства — от государственного жалованья. Враждебное отношение Рима к Ламеннэ и требование «не писать ничего противного интересам церкви» толкнули Ламеннэ на путь радикализма, и он выпустил свои знаменитые «Слова верующего». Осужденный за эту книгу церковью, Ламеннэ окончательно отрешился от католицизма и стал популярным деятелем во Франции накануне революции 1848 г. Впрочем, Ламеннэ быстро утратил эту популярность. Провозвестник «христианского социализма», он проповедовал подчинение рабочего движения церкви и оттолкнул от себя передовые силы французского пролетариата.

В Германии при поддержке ее многочисленных правительств, как католических, так и протестантских, получивших во время секуляризации массу католических подданных, выходили и имели огромное распространение книги, лекции и проповеди Бруннера, Веркмейстера, Геберлина и других, в которых говорилось о том, что католическая церковь есть учреждение, установленное государством. Она должна подчиняться распоряжениям государственных властей и смотреть на своих служителей как на государственных чиновников. Государству принадлежит высший надзор и руководство церковной организацией, и ничто не может приостановить действия светского закона. Дело доходило до того, что защитники учения о гегемонии светской власти, обычно вербовавшиеся из рядов католического духовенства, высказывались за независимую от Рима в организационном смысле церковь, за национальную германскую епископальную церковь, которая лишь в догматических вопросах подчинялась бы папству, причем и это подчинение должно было носить ограниченный характер, поскольку над папством стоял авторитет католических соборов.

Над Римом стал реять призрак церковного раскола и в той части католической Германии, которая выдержала натиск Реформации. Стремясь сохранить свои позиции в Германии, папская курия выпускала разные бреве с осуждением как отдельных мероприятий немецких князей, так и их общей церковной политики.

Одним из наиболее ярких представителей идеи светского абсолютизма в отношении церковных дел был констанцский генеральный викарий Вессенберг, столкнувшийся на Венском конгрессе с папским представителем Консальви, резко осуждавшим идеи Вессенберга. Вокруг «дела Вессенберга» возникла целая литература: Кох, Копп, Грубер и многие другие нападали на средневековые тенденции папства, ведущего христианский мир к новому расколу. Противникам Рима в грубой угрожающей форме отвечали анонимные авторы. Среди тех, которые открыто выступали против «идей» Иосифа II, выделялись аббат Прехтль, доминиканец Юрунквель и священники Кастнер и Лоренц Вольф. Вессенбергу удалось создать для того времени сравнительно большое движение в защиту идеи независимой германской церкви, и он обратился за поддержкой против папы к франкфуртскому бундестагу — высшему органу Германии.

Идея единой германской церкви пугала партикуляристское, феодальное дворянство, к которому примкнула и часть буржуазии. Мелкие и средние германские государства дорожили своей независимостью и в единой германской церкви видели удар по своей самостоятельности, тем более что сочувствие Австрии было на стороне Вессенберга. Австрия исходила из того, что руководство единой католической церковью Германии неизбежно будет австрийским, и этого было достаточно, чтобы в бундестаге план. Вессенберга встретил отпор со стороны лиц, стоявших на страже независимости отдельных государств Германии. Так Вессенберг был осужден и Римом и светской властью многочисленных германских государств.

Политическая борьба внутри церкви в Германии способствовала и расколу католического духовенства в области догматики. Георг Гермес (1775–1831) под влиянием Канта пытался доказать истинность христианства и обосновать разумом существование бога и возможность «откровения». Его сочинения на первых порах встретили живой отклик среди интеллигенции. Теологический факультет в Бонне, опираясь на авторитет архиепископа Шпигеля, рекламировал имя Гермеса и читавшийся им в Бонне курс католической догматики. Однако Рим нашел опасным «внедрение идей Канта» в догматику. Уже после смерти Гермеса папа Григорий XVI в 1835 г. осудил его сочинения, а прусское правительство потребовало от «гермесианцев» беспрекословного повиновения папскому бреве.

Существование в Германии протестантизма толкало отдельных представителей католицизма не замыкаться в прогнившей скорлупе папизма. «Старая тюбингенская школа», руководимая Гиршером и Штауденмайером, а в особенности мюнхенский богословский кружок с Игнатием Деллингером во главе детально изучали протестантизм и не всегда слепо во всем повиновались ультрамонтанским директивам. Мюнхенцы доказывали необходимость «национальной католической церкви», предсказывали возможность падения папского государства, анонимно порицая причисление Пием IX в 1867 г. к лику святых испанского инквизитора Педро Арбуэса (1442–1485), как и требование этого папы провозглашения догмата о папской непогрешимости. Так в недрах германского католицизма складывалась старокатолическая церковь, протестовавшая против новых якобы тенденций и притязаний Рима.

В Швейцарии благодаря иммиграции католиков и благотворительно-миссионерской работе католицизм в первой трети XIX в. заметно усилился. Образовались новые епископские центры, а в 1841 г. Люцерн внес в свою конституцию изменения в ультрамонтанском духе. Кантон Ааргау и некоторые другие ответили контрмероприятиями. Когда в Валлисе некатоликам было запрещено публичное отправление богослужения, а протестантские кантоны подняли вопрос об изгнании иезуитов, сильно упрочившихся в Люцерне и Фрейбурге, то борьба приняла по всей Швейцарии крайне острый характер. Семь кантонов объединились в 1843 г. в особый союз («Sonderbund»), который своей антипротестантской деятельностью побудил федеральный сейм признать этот союз несовместимым с конституцией. Сейм издал постановление об изгнании иезуитов из Швейцарии, на это семь кантонов ответили мятежом, перешедшим в войну. Мятежники располагали армией в 80 тыс. человек, против которых сейм двинул 100 тыс. солдат. «Sonderbund» в 1847 г. был разбит. Католический сепаратизм был раздавлен, несмотря на помощь, оказанную ему Австрией, Пруссией и Францией. По новой конституции 1848 г. в Швейцарии была объявлена свобода и равенство всех вероисповеданий; иезуиты были изгнаны из страны. Это не помешало тому, что во второй половине XIX в. страна покрылась густой сетью католических организаций, которым удалось вследствие ненависти кальвинистской аристократии и части средней буржуазии к социализму занять очень прочное политическое положение в Швейцарии.