Чтение онлайн

В Лиможе, Дюбуа и Рубейрол, уважаемые всем городом демократы, были заочно приговорены к смерти, как руководители движения 4-го апреля. Двух человек приговорили к двадцати годам тюремного заключения за то, что они хвастали своим знанием того, кто убил полковника Бийе. Другой арестант получил десять лет за распределение амуниции.

Приговоры судейских коллеги разнились. Суд в департаменте Нижние Пиренеи оправдал 8-го августа Дюпорталя, а также четыре–пять человек, обвиняемых в участии в революционном движении Тулузы. Оправдательный приговор был вынесен на Родосе, где перед судом после предварительного заключения в восемь месяцев предстали Дижон и арестант из Нарбонны. Сочувствовавшая публика заполнила зал и подходы к трибуналу и приветствовала обвиняемых во время выхода из здания суда. Энергия Дижона еще раз показала силу его характера.

Суд Рьома осудил по делу Сен-Этьена двадцать одного пленника, среди которых был Амуру, пославший всего двух делегатов. Молодой рабочий Катон отличился умом и твердостью.

Суд Орлеана отнесся к обвиняемым общины Монтаржи сурово. Всех их приговорили к тюремному заключению, и хуже всего к обвиняемым общин Козн и Нери—Сюр—Луар, где отсутствовало всякое сопротивление. Их было всего двадцать три, среди них — три женщины. Им вменялось в вину то, что они несли красный флаг и кричали: — Да здравствует Париж! Долой версальцев! — Малардье, бывшего представителя народа, который прибыл накануне демонстрации и не принимал в ней участия, приговорили к пятнадцати годам тюремного заключения. Не пощадили ни одного обвиняемого. Собственники Луаре отомстили за страхи своих коллег в департаменте Ньевр.

Участники революционного движения в Куламье, Ниме, Дордиве и Вуароне также подверглись разным наказаниям.

В июне 1872 года большая часть репрессивной деятельности была завершена. Из 36 309 (254) пленников — мужчин, женщин и детей, не считая 5000 военнопленных — 1 179, по признанию версальцев, умерли в тюрьмах. 22326 освободили, продержав долгие зимние месяцы на понтонах, в фортах и тюрьмах. 10488 предстали перед военными трибуналами, которые вынесли приговоры 8525 из них. Преследования не прекращались. С появлением 24 мая 1873 года Макмагона произошла их новая вспышка. 1 января 1875 года Версальская юстиция сообщила о 10137 приговорах, объявленных в присутствии обвиняемых, и 3313 приговорах, вынесенных в их отсутствие. Приговоры распределялись следующим образом:

Этот отчет не содержал ни приговоров, вынесенных военными трибуналами вне юрисдикции Версаля, ни приговоров, вынесенных судами ассизов. Следовательно, нужно прибавить 15 смертных приговоров, 22 осуждения на каторжные работы, 28 приговоров к заключению в крепость, 29 осуждений на принудительные работы, 74 содержаний под арестом, 13 содержаний под стражей и определенное число тюремных заключений. Общее число осужденных в Париже и провинциях превышает 13700, среди которых было 170 женщин и 62 ребенка.

Три четверти из 10 000 осужденных, причем присутствовали в суде — 7 418 из 10 137 — были простыми гвардейцами или унтер–офицерами, 1 942-младшими офицерами. Перед судом предстало только 225 старших офицеров, 29 членов Совета Коммуны, 49 членов ЦК. Несмотря на необъективное судопроизводство, допросы с пристрастием, лжесвидетельства, трибунал не смог выдвинуть против девяти десятых осужденных — 9 285 человек — какого–либо другого обвинения кроме владения оружием или выполнения государственных функций. Из 766 человек, осужденных за так называемые обычные преступления, 276 были арестованы без причины, 171 — за участие в уличных боях, 132 — за преступления, квалифицированные в отчете как «обычные», очевидно, военные действия (255). Несмотря на большое количество досрочно освобожденных людей, преднамеренно привлеченных к суду, почти три четвертых осужденных — 7119 — не имели для этого юридических оснований. 524 арестанта осудили за нарушение общественного порядка (политические или обычные полицейские прецеденты). 2 381 человеку — за преступления или проступки, которые в отчете постарались не конкретизировать. Наконец, за мятеж, спровоцированный и осуществленный, согласно утверждениям буржуазной прессы, иностранцами, было арестовано в целом лишь 396 человек иностранного происхождения.

Таков итог 1874 года. В дальнейшие годы произошли новые приговоры. Количество судов убавилось, но прецедент был поставлен, и преследования продолжались. Даже сейчас, через шесть лет после разгрома Коммуны, не прекращаются аресты и вынесение приговоров

В двух днях пути из Франции расположена колония, жаждущая рабочих рук, достаточно богатая, чтобы обогатить тысячи семей. После каждой победы над парижскими рабочими буржуазия предпочитала отправлять свои жертвы на территории–антиподы заселяемому ею Алжиру. Республика 1848 года использовала для этого Нуку Хиву, Версальская Ассамблея — Новую Каледонию. Именно на эту скалистую землю, в тридцати тысячах километрах от родины, она решила сослать пленников, осужденных на пожизненное заключение. «Правительство, — говорилось в сообщении об этом решении, — предоставляет ссыльным возможность завести семью и дом». Даже пулемет был честнее.

Эти ссыльные были согнаны в четыре сборных пункта — форт Бояр, Сен-Мартен де Ре, Олерон и Келерн, где в течение долгих месяцев томились между отчаянием и надеждой, никогда не покидавшей политических заключенных. Однажды, когда они уже считали себя почти забытыми, прозвучал грубый окрик. На медосмотр! Врач осматривал их, расспрашивал и не слушал ответы. Затем говорил: — Годен к отправке! (256). После этого прощай семья, страна, общество и человеческие условия существования на пути к могиле на заморской территории. И счастлив был тот, кого приговорили только к ссылке. Он мог в последний раз пожать дружескую руку, увидеть слезы в добросердечных глазах, получить прощальный поцелуй. Галерный раб–коммунар видел лишь надсмотрщика. По свистку, он раздевался, подвергался обыску, наделялся проездным документом и, не простившись, с родными, поднимался на борт плавучей тюрьмы.

Транспортный корабль представлял собой плавучий понтон. Заключенные содержались в больших клетках, помещенных на батарейной палубе. В дневное время узникам клеток позволялось прогуляться полчаса по палубе, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Вокруг клеток располагались ворчавшие тюремщики, наказывая карцером за малейшее отклонение от заведенных правил. Некоторые несчастные существа проводили всю поездку на дне трюма, иногда в обнаженном состоянии, за отказ мириться с произволом. Как и мужчины, в карцер отправлялись женщины. Монахини, следившие за ними, были хуже тюремщиков. В течение пяти месяцев заключенные, мужчины и женщины, были вынуждены находиться в одной клетке, в грязи. Их часто кормили заплесневевшим хлебом, протухшим салом, давали пить почти соленую воду. В тропиках они страдали от жары, к югу — от холода, их обдавали брызги волн, бьющих в край палубы. И какие только ужасы не рождало их воображение! Когда «Орн» бросил якорь в Мельбурне, 360 из 588 узников были больны цингой (257). Они вызывали жалость даже у суровых колонистов Австралии. Жители Мельбурна собрали им в качестве гуманитарной помощи 40 000 франков. Командир «Орна» отказался передать эту помощь узникам даже в виде одежды, рабочих инструментов и предметов первой необходимости.

«Даная» была первым судном, отправившимся 3 мая 1872 года. За ним последовали «Герьер», «Гаронна», «Вар», «Сибил», «Орн», «Кальвадос», «Вирджиния» и т. д. На 1-ое июля 1875 года в Новой Каледонии высадилось 3 859 заключенных (258).

Каледонская усыпальница включает три области. Полуостров Дукос, недалеко от Нумеи, столицы Новой Каледонии, был предназначен для осужденных — 805 мужчин и 6 женщин — на ссылку в крепость. Остров Пинос, в тридцати милях к юго–востоку от главного острова — для осужденных — 2795 мужчин и 13 женщин — на принудительные работы. И на этом фоне, худшим из всех был остров Ноу для 240 коммунаров–рабов.