Чтение онлайн

— Фанни, ступай с этим джентльменом, — сказала старшая, — раз уж вы так добры, сэр… я вас частенько вижу у наших ворот, вы ходите в третий номер к капитану Стронгу.

Девушка сделала книксен и продела руку под локоть Артура. Перчатка была поношенная, но самая ручка — маленькая и изящная. Фанни, хотя и не ребенок, не была еще и взрослой. Слезы ее высохли, щеки заливал детский румянец, а взгляд, обращенный к улыбающемуся лицу Артура, сиял счастливой благодарностью.

Артур покровительственно накрыл ладонью ручку, лежащую на его рукаве.

— Фанни — какое красивое имя, — сказал он. — Так вы меня, стало быть, знаете?

— А мы сторожа в Подворье Шепхерда, сэр, — отвечала Фанни и опять сделала книксен. — Я в Воксхолле еще никогда не была, сэр, папенька и нынче не хотел меня пускать, а… ой, господи, красота какая!

От изумления и восторга она даже попятилась, когда Королевский сад засверкал перед ней своими несчетными лампионами — великолепнее самых прекрасных сказок, самых прекрасных пантомим, которые она видела в театре. Радуясь ее радости, Пен прижал к боку доверчивую ручку, вцепившуюся в его рукав. "Чего бы я не дал, чтобы испытать такую радость!" — подумал наш пресыщенный герой.

— Ваш кошелек, любезный Пенденнис, — раздался позади него голос капитана. — Желаете пересчитать? Будьте покойны… Нет? Вы верите старому Джеку Костигану (видите, сударыня, он мне верит). Вы мой спаситель, Пен. (Я знаю его с детства, миссис Болтон, он — владелец замка Фэрокс, и сколько же бокалов кларета я там осушил со знатью его родного графства!) Мистер Пенденнис, вы мой спаситель, и я вас благодарю… моя дочь вас поблагодарит… Мистер Симпсон, сэр, ваш покорный слуга.

Да, Пен был великолепен в своей галантности, по чего стоило это великолепие по сравнению с тем, как раскланивался направо и налево Костиган, как он кричал "браво" певцам!

Капитан Костиган, числивший в своей родословной целую вереницу ирландских королей, вождей племен и прочих исторических личностей, считал, разумеется, ниже своего достоинства идти под руку с дамой, которая подметает его комнату и жарит ему бараньи котлеты. Всю дорогу от Подворья Шепхерда до Воксхолла он шел рядом с обеими своими дамами, покровительственно и любезно обращая их внимание на интересные дома и церкви и разглагольствуя, по своему обыкновению, о других городах и странах, какие ему довелось посетить, и о людях высокого звания, с которыми он имел честь общаться; и трудно было ожидать, что, прибыв в эти королевские владения и освещенный сиянием двадцати тысяч добавочных лампионов, он уронит свое достоинство и подаст руку даме, мало чем отличающейся от служанки или уборщицы.

Пена такие соображения не смущали. Мисс Фанни Болтон не стелила его постель и не подметала квартиру, и ему вовсе не хотелось отпускать свою хорошенькую спутницу. А Фанни, опираясь на руку такого благородного защитника, вся разрумянилась и живой блеск ее глаз сделался еще живее. Она разглядывала других дам, во множестве гулявших по саду под защитой других джентльменов, и думала, что ее джентльмен из всех самый красивый и представительный. В Воксхолле, как всегда, собрались в поисках удовольствий люди всевозможного звания: развеселые молодые медики, беспутные молодые клерки и купеческие сынки, завзятые щеголи из гвардейских полков и прочие. Был здесь и старик Крокус, увивавшийся около мадемуазель Аллюр, которая уже исполнила свой номер в цирке и теперь прохаживалась по дорожкам, опираясь на руку милорда, и очень громко разговаривала по-французски, пересыпая свою речь самыми крепкими и красочными словечками родного языка.

Крокус увивался около мадемуазель Аллюр, а маленький Том Тафтхант увивался около лорда Крокуса и был вполне доволен таким своим уделом. Когда бы Дон-Жуан ни задумал перелезть через стену, всегда найдется какой-нибудь Лепорелло, который подержит лестницу. Том Тафтхант был всегда готов услужить престарелому виконту, нарезать у него за ужином жареного фазана и приготовить салат. Когда Пен со своей юной дамой встретил виконта и его друзей, старый пэр только глянул на Артура в знак приветствия и тотчас скользнул плотоядным взглядом под шляпку его спутницы. А Том Тафтхант дружески покивал Артуру, сказав: "Добрый вечер, милейший!" — и посмотрел на главного героя этой повести с чрезвычайно хитрым видом.

— Это самая лучшая наездница от Астли, я ее там видела, — сказала мисс Болтон, глядя вслед мадемуазель Аллюр. — А кто этот старик? Это не он стоит с бичом на арене?

— Это лорд виконт Крокус, мисс Фанни, — назидательно произнес Пен. Он не хотел кольнуть девушку; ему приятно было опекать ее и отнюдь не было неприятно, что она так хороша собой, что она повисла у него на руке и что престарелый Дон-Жуан это видел.

А Фанни была очень хороша собой: темные, ясные глаза, жемчужные зубки, губы почти такие же алые, как у мадемуазель Аллюр, когда та наложит грим. А как по-разному звучали их голоса и как непохоже друг на друга они смеялись!

Надобно сказать, что сама Фанни лишь в последнее время, заглядывая в зеркальце над камином у Бауза — Костигана, когда стирала с него пыль, начала догадываться, что она красива. Еще год назад это была нескладная, угловатая девочка и отец смеялся над ней, а товарки по школе (школа мисс Минифер на Ньюкасл-стрит, близ Стрэпда; ее младшая сестра мисс М., в 182… году исполняла главные роли в турне по Норичу, и сама она не без успеха играла два сезона в Опере и в "Сэдлерс-Уэлзе", пока не сломала ногу, свалившись в люк), — повторяю, школьные товарки Фанни ни в грош ее не ставили, пока она обучалась у мисс Минифер, и считали неряшкой и дурнушкой. Так, незаметный, почти невидимый глазу в темной сторожке Подворья Шепхерда, распустился этот прекрасный цветок.

И вот теперь девушка держала Пена под руку и они вместе прогуливались по дорожкам. Как ни опустел Лондон, там все же еще оставалось миллиона два жителей и среди них — кое-кто из знакомых мистера Артура Пенденниса.

Одинокий и печальный, засунув руки в карманы и при встрече с Артуром отделавшись унылым кивком, прошел Генри Фокер. Генри пытался облегчить себе душу быстрой сменой мест и развлечений. Но, бродя по темным дорожкам, он думал о Бланш. С мыслью о ней он разглядывал лампионы, с мыслью о ней обратился к гадалке и был сильно разочарован, услышав от цыганки, что он влюблен в жгучую брюнетку, которая составит его счастье; а во время концерта, хотя мистер Момус пел самые залихватские свои куплеты и загадывал самые удивительные загадки, улыбка ни разу не коснулась его губ. Правду сказать, он вовсе и не слышал мистера Момуса,

Неподалеку от него тот же концерт слушали Пен и мисс Болтон, и Пен только посмеялся, когда она обратила внимание на удрученный вид мистера Фокера.

Фанни спросила, почему этот чудной человечек такой печальный.

— Кажется, он несчастлив в любви, — сказал Пен. — Это хоть кого может опечалить, правда, Фанни? — И он обратил на нее горделиво покровительственный взгляд, как Эгмонт на Клерхен в драме Гете, или Лестер на Эми в романе Скотта.

— Несчастлив в любви? Ах бедненький! — вздохнула Фанни, и глаза ее обратились на Гарри, полные ласки и жалости; но он не увидел этих прекрасных темных глаз.

— Мистер Пенденнис, мое почтенье! — раздался голос. Голос этот принадлежал молодому человеку в просторном белом сюртуке с красным шейным платком, на который был отвернут грязноватый воротничок, открывавший сомнительной чистоты шею, — с большой булавкой, может быть, золотой, а может быть, и нет, в фантастическом жилете с аляповатыми стеклянными пуговицами и в панталонах, громко заявлявших: "Поглядите, до чего мы дешевые и кричащие и какой немытый франт наш хозяин!" — с короткой тросточкой в правом кармане сюртука и с дамой в розовом атласе с левого бока.