Чтение онлайн

— Что ты о своём друге знаешь?

— Что он мой друг! Иосиф Бородин… Спец. И что у него опекун — офицер… — Расточка добавила последние слова с усилием, ещё не привыкнув к ним, не смирившись.

— Да-а, много…

— Ну правда, разве можно сказать, что я о нём знаю?! Да всё почти!

— А вот представь, что не всё. Ты его бросишь тогда?

— Нет!.. Наверное… — на душе до сих пор было пакостно после разговора.

— Вот поэтому он и не говорил.

— Но я же не бросила!

— И слава Богу. В Пасху ссориться — последнее дело, — рассудительно заметил дед.

Чайник загудел, словно ракета готовилась к старту, пошумел некоторое время и выключился. Дед достал банку с чаем, заварочный чайник, положил щедрую горсть заварки в него и залил кипятком. Постепенно кухня наполнилась крепким чайным ароматом — и Расточке показалось, что стало как-то легче дышать. Плакать уже не так хотелось. Аромат, словно горячие струи душа, смывал обиду и «себяжаление»; чай, какие-то травы и даже медовые нотки плыли в нём — дед в своей банке постоянно мешал совершенно разные сорта, но получалось всегда вкусно и ароматно.

— Надюш, — разлив чай по чашкам, дед снова опустился на стул, — мы каждый день что-то новое узнаём о своих друзьях. Просто однажды — больше, чем обычно. Это надо ценить, а не задаваться вопросом «Почему сейчас?» — лучше поздно, чем никогда. Всему своё время, и время каждой вещи под солнцем, — и пояснил, видя недоумение внучки: — Это из Библии, из книги Экклезиаста.

— И как узнать — когда это время?

— Когда оно придёт. Время отвечать, хотя никто так и не задал вопроса. Ведь ты же не спросила?

Расточка снова, как в самом начале разговора, положила подбородок на руки и уставилась на поднимающийся над чашкой еле заметный пар.

— Деда, почему ты у меня такой умный?

Дед рассмеялся:

— А иначе не получилось как-то.

По кухне плыл совсем ставший травяным аромат, и вовсе расхотелось обижаться и гадать, отчего да почему. Дед спокойно попивал свой чай и думал о чём-то далёком — может, о прошлом.

Сейчас он почему-то ужасно напоминал Спеца.

Время с тихим шорохом сыпалось, словно песок в часах. Со спелым яблочным стуком упало куда-то на дно души понимание и сразу же провалилось глубоко-глубоко, только бы его не осмыслять — пусть уж лучше хранится в тёмном, укромной уголке до тех пор, пока не придёт его время. Время проклюнуться, тонким, упрямым ростком с клейко-сладкими листочками пронзить сознание, вырваться наружу большим уверенным деревом. Когда оно вырастет — тогда как раз настанет время спрашивать и время получать ответы. А до тех пор оно будет лежать где-то глубоко внутри, вызревая — медленно, постепенно, незаметно, как и любоё зёрнышко. Что это будет за дерево, Расточка ещё не знала. Мало ли что может вырасти из упавшего яблока — узловатый дуб или гибкая ива, смолистая сосна с рыжей корой, душистая, ярко-зелёная ёлочка или цветущая слива. А может, и разлапистая яблоня. Время покажет — когда наступит.

Надо только дождаться. Сейчас — подождать, пока позвонит Каша — он отводил близняшек к кому-то в гости — и всё ему рассказать и объяснить. Потом дождаться возвращения Спеца, потом — каникул, посиделок в глубине Сетуньского парка, арбатских прогулок и попрятавшихся по переулкам кафешек, где так хорошо сидеть большой компанией, когда за окном шумит летний ливень. Придёт время и запускать змея с большим, Спецом нарисованным пацификом у пруда, и ходить на бабушкины спектакли, и говорит, говорить, говорить… Только бы дождаться. Только бы все вернулись, все встретились, все всё поняли…

…— Деда! А ведь в Заболе сейчас нет никакой войны?

— Конечно нет. Откуда там война?

— И она никогда там не случится?

— Пока это будет зависеть от нас — не случится.

— От кого — от нас?

— А что, если в отставке — то уже не офицер, а немощный старик?

— Деда, я серьёзно!

— И я, Надь, серьёзно. Войны всегда заканчивали солдаты и офицеры, кто бы их ни начинал. Такая уж у нас служба.

… А за тысячи километров от деда с внучкой, вновь, как полтора часа назад, сидящих на кухне далёкой московской квартирки, фельдфебель Лейб-гвардии Иосиф Бородин взглянул на чирикнувший телефон и прочитал: «Будем ждать! Каша» — и улыбнулся, зная теперь точно, что вернётся. Что больше не надо думать о Расточке — и бояться.

Можно целиком посвятить себя службе. Благо, обязанностей и дел никаких, кроме почётного сопровождения Великого князя.

— Сиф!

Ага, а вот и обязанности с делами.

— Что, ваш-скородие?

— Сгоняй за Филиппом, куда он запропастился?

— Есть!

Если бы мир в этот момент затих — весь, разом, во всех уголочках земного шара от Владивостока до Японии через Украину, Британию и Канаду, — то он бы услышал быстрый топот, возвещающий, что фельдфебель Бородин, молодой человек пятнадцати лет отроду, иногда не в меру упрямый, а порою не к месту стеснительный, имеющий дома автомат Калашникова, куртку с рыжим пацификом и самых лучших друзей, какие только есть на свете, — побежал выполнять поручение полковника Заболотина-Забольского, своего горячо любимого командира.

05.03.2010 — 15.02.2012

Москва — дер. Прислон — Москва,

http://samlib.ru/o/ososkowa_w_a