Чтение онлайн

* * *

Ночь. Звёзды неторопливо перемигиваются между собой, будто общаясь. Интересно, о чём могли бы поговорить эти далёкие-далёкие светлячки, до которых никогда не дотянешься рукой, как бы высоко ты не забрался? Что они знают и что могут рассказать? Наверняка нечто невероятно важное и прекрасное, иначе бы лорд Тирис — брат-близнец тёмного бога Тимиса — никогда бы не стал создавать их столь недостижимыми, а Лейрис никогда бы не вдохнула в них столь сияющую жизнь. Но нам, смертным, этого не дано узнать.

Что-то меня на лирику понесло, бывает иногда под настроение.

Видимо не хочется думать о том, что я залез в большую кучу этого самого по самые уши, и делаю вид, что всё так и должно быть, а запах меня совершенно не смущает.

Ситуация вырисовывается самая неутешительная. Начнём с малого: у меня нет ни еды, ни транспорта. Даже захудалая кобылка на последнем издыхании пригодилась бы, но и её нету. Картой я тоже не озаботился обзавестись, точнее, ретивые ребята из Церкви не дали мне этим даже озаботиться. А то, что они не погнались за мной сюда, навевает очень нехорошие предчувствия. Ладно, встретить стаю волков или медведя — будет пир для Атрамы, а если что-то похуже? Кстати, об Атраме… пока мы в лесу, она оказалась чрезвычайно полезной — с ней не нужно разводить костёр, сильно беспокоиться о голодной смерти и страдать от одиночества. Но если судьба сыграет злую шутку над нами, и мы в целостности и сохранности доберёмся до обжитых мест? Что делать там? У меня есть работа, которую я обязан выполнять. Хотя… какой теперь из меня маг, без моего значка-то? Услышь об этом мой учитель, у него бы инфаркт случился тут же. Амулеты тоже, конечно, жалко, но потерять значок — это серьёзный проступок, который грозит исключением из Конклава без права на возвращение. Эта маленькая серебряная трубочка с чёрными полосками на ней — уникальная вещица, подтверждающая, что ты не какой-нибудь самоучка, а самый настоящий и обученный волшебник. И всё равно, даже будь она у меня — в компании с монстром меня ни в один город или село не пустят, а просить Атраму каждый раз оставаться на задворках и ждать — как-то глупо, в конце концов, обнаружат. И что потом? Врать и говорить, что впервые вижу? Не по мне. Да ещё и моя работа сопряжена с большим риском, если я когда-нибудь ошибусь и отправлюсь в бездну без её ведома, что случиться?..

Эх, целое море проблем, а ни черта путного, чтобы их решить, в голову не лезет.

Решив положиться на старую поговорку: «утро вечера мудренее», я уснул, пусть и с некоторым трудом. Спать внутри другого живого существа это как-то… в лучшем случае — непривычно. А на самом деле жутковато и просто-напросто дико. Но выбора нету. Без походного снаряжения на холодной, сырой земле за ночь я вполне мог дать дуба. Все встреченные мной на том свете знакомые умерли бы по второму разу. От смеха. Хотя, интересно, что бы они сказали по поводу такого оригинального «спального мешка».

* * *

К середине следующего дня мы вышли к широкой, но мелкой, не более семи-восьми локтей в глубину, спокойной реке. Она текла издалека — с вершин гор, располагающихся в десятках миль отсюда, и отделяла обычный лес от того, который и получил когда-то название Мёртвый. Многие маги пытались найти первоисточник, повлиявший на растительность на том берегу, но безуспешно. Доподлинно известно лишь то, что там всё насквозь пропитано какой-то странной и непривычной магией, которая и исказила ранее росший там обычный смешанный лес.

Погодка была та ещё. Буквально за пару часов поднявшийся ветер нагнал свинцовую завесу туч и с неба теперь моросил мелкий дождик, больше подходящий осени, чем лету.

Атрама, которая привыкла жить в вечной сырости, ничего неприятного в этом не находила, а вот у меня уже начало першить в горле.

— Нам на ту сторону. Ты сможешь перебраться?

Никогда не слышал, о слизнях, пересекавших реку, мало ли что случится.

Девушка опасливо потрогала ладошкой кристально-чистую воду, затем долго молчала, с открытым ртом изучая своё отражение в зеркальной глади (похоже, какой-то аналог человеческого зрения у неё всё же есть), и только потом соизволила ответить.

— Да. Атрама не боится воды, её было много дома.

Я одобрительно кивнул, с облегчением откидывая размышления о том, что делать, если бы она НЕ могла преодолеть реку.

Но радоваться долго мне не было суждено — сверху раздался настолько сильный визг, что мне стало страшно за свои барабанные перепонки. Он длился всего доли секунд, но за них я успел рухнуть на гальку, и зажать уши руками. Сквозь звон в голове я с трудом расслышал громкие хлопки крыльев, а затем ещё один визг, теперь он звучал разочарованно. Чтобы посмотреть, кто это так неординарно заявляет о своём присутствии, я перевернулся, не рискуя вставать, и уставился в небо.

«Птица» — первое, что пришло в голову, но затем стало ясно, что это была ошибка — неизвестный летун был гораздо крупнее, чем какой-нибудь орёл или ястреб. Существо вновь набирало высоту, для повторного нападения, махая чёрно-белыми крыльями, размером с само тело. Однако, что-то было явно не так. Напряженно сделав ещё несколько взмахов, оно зависло в воздухе на высоте нескольких дюжин локтей, а затем, конвульсивно изогнувшись, камнем рухнуло вниз. Если бы не река — этот ненормальный летун бы раскроил себе голову о землю. Но ему повезло — попалось глубокое место. Удар о воду был наверняка весьма неприятен — послышался хруст ломаемых костей, и монстр моментально пошёл ко дну — перья, намокая, становились хуже камня, привязанного к шее. Я всё ещё был немного не в себе, но кое-кто, похоже, соображал быстрее меня…

Атрама без капли сомнений сиганула в воду, немедленно в ней растворившись. Спустя долгих десять секунд, тело пернатого всплыло, а затем с приличной скоростью стало двигаться к берегу. Выбравшись на земную твердь, слизень втянула сюда же и пострадавшее существо.

— Что это? — немедленно последовал вопрос от неё, когда все оказались на суше. — Какой-то странный человек…

— Нет, это не человек, — покачал головой я, разглядывая ненормальную летунью, чуть не оторвавшую мне голову своими острыми, как кинжалы, когтями. Она была не крупнее человеческого ребёнка. Смуглая кожа, милое, детское личико со светло-русыми волосами, украшенными разноцветными ленточками, носом-кнопкой и маленьким подбородком. Из одежды на ней имелись: короткие штаны из шкуры с длинной бурой шерстью и нечто вроде корсета сверху.

Я поморщился — её левое крыло было переломлено напополам. Из раны торчали осколки костей, и хлестала кровь. Но кое-что ещё мне не понравилось гораздо больше — на коже и перьях то тут, то там виднелись тёмные, почти чёрные пятна, как от лишая. Молодая гарпия. Ей, навскидку, четырнадцать (в школе мне доводилось видеть гравюру взрослой гарпии, и на таковую она совсем не тянула). На её лице застыла гримаса боли, несмотря на то, что малышка пребывала без сознания.

— Это — гарпия обыкновенная. И она страдает от какой-то болезни. Пожалуй, лучше добить её, чтобы не мучилась.

— Бо-ле-зни?

— Угу, это когда тебе плохо, — я не стал вдаваться в подробности. — Раз она напала на меня — то ей должно быть уже совсем нехорошо. Обычно эти пернатые весьма дружелюбные и незлобивые создания. Нападают только в том случае, если их гнёздам грозит опасность. Кстати, о гнёздах… до ближайшей горы мили и мили пути. Как же она тут оказалась?

— Плохо? — интересно, это всё, что моя спутница уловила из сказанного, или только это её волновало? — Как тебе тогда? Надо помочь!

— Боюсь, не выйдет. Что бы ты тогда со мной не сделала, работает на людей. Что случится с ней — никто не знает, — я не выдержал и провёл ладонью по мокрому лицу. Даже после купания в ледяной воде, её лоб обжигал руку. Бедняжку заживо сжирала лихорадка. — Ведь я правильно понимаю, это умение пришло к тебе от матери?

— Угу, — пробормотала Атрама, сразу сникнув. — Но надо помочь! Эрик — умный, придумай!

— Увы, я не монстролог. Все мои знания — это полгода занятий, половину из которых я проспал или прогулял, а так же полузабытый том с кратким описанием наиболее часто встречающихся существ, из которого я делал себе шпаргалки для экзамена, — последовал мой виноватый ответ, но она не поняла, всё так же выжидающе смотря мне в глаза. Пришлось со вздохом сказать следующее. — Эрик не умный… он не знает, как вылечить её. Всё что мы можем сделать для неё — это избавить от страданий и похоронить.