Чтение онлайн

Но всё, как это часто происходит, решила случайность.

О тёмных магах, к тому времени, я многое услышал, как от преподавателей, так и своих сверстников, поэтому становиться одним из них никогда не приходило в мою голову. Но… в этой толпе на меня случайно налетел Мастер. Он опоздал на начало распределения, так как только вернулся из похода и выглядел не лучшим образом — грязный, невыспавшийся, весь растрёпанный и усталый. А ещё злой на всех и вся. Клауд ненавидел большие сборища людей, предпочитая им немногословную нежить и быстро замолкающих в его присутствии демонопоклонников. И я совсем зелёный, да ещё и наслушавшийся всякого бреда о тёмных.

«Не стой на проходе, мальчик, не видишь, я спешу?» — угрюмо буркнул он, помогая мне подняться на ноги. Его тонкие и очень женственные руки оказались дьявольски сильными — Мастер чуть не вывихнул моё плечо лишь одним движением. — «Ты чей будешь?»

«В смысле?» — не понял я странного вопроса.

«Назови свою кафедру…» — со вздохом пояснил он, таща меня за собой. Насколько мне стало потом понятно — Клауд совершенно не планировал пытаться заполучить мою кандидатуру, а просто создавал иллюзию деятельности. Ему претило уговаривать студиозов выбирать его кафедру, ведь многие тёмные маги не доживают и до своего тридцатого дня рождения. Мастер считал, что такое решение человек должен делать сам, без какого-либо вмешательства.

«У меня её нет» — сказал я тогда и обомлел, увидев, куда меня привёл этот странный человек. Место кафедры демонологии и некромантии располагалось в самом углу зала, и было отмечено чёрными бархатистыми лентами, чтобы никто точно не зашёл сюда по ошибке. У списка уже стояло несколько человек, ожидая, собственно, самого заведующего, без которого никого записывать нельзя.

«Клауд!» — сразу набросилась на него его коллега — сухопарая дама с лошадиным лицом и блеклыми, кое-как завитыми медными волосами. Моя будущая преподавательница оккультных символов, кстати говоря. — «Где тебя черти носят! У нас уже трое желающих ушло!»

«Раз ушли — значит не были уверены, а таким здесь не место» — с безразличным видом ответил ей Мастер, безалаберно пожимая плечами. При этом с него посыпалась то ли гарь, то ли пыль. Магичка нахмурилась, надула свои накрашенные губы, но продолжать спор не стала, приглашающе махая первому в очереди. Им был сероглазый блондин в хорошей одежде и благородным происхождением, написанным на лице здоровенными буквами. Он написал своё имя каллиграфическим почерком, лихим росчерком поставив роспись, и отступил назад. Клауд шагнул вперёд, чтобы приложить печать и тут заметил, что всё ещё держит меня за запястье. — «Ой, прости мальчик, я совсем забыл о тебе. Иди, делай свой выбор».

Мужчина разомкнул свою стальную хватку и легонько подтолкнул обратно в толпу. Но я не ушёл. Что-то в этом человеке заставило меня проникнуться к нему практически родственными чувствами. Он относился ко всем своим ученикам, как отец к детям. В нём чувствовался опыт и сила. Не та помпезная и показательная, как у других глав кафедр — все они нарядились в лучшие шелка, связанные трудолюбивыми арайне, нацепили вычурные побрякушки, как бы пытаясь сказать: «И вас ожидает такое, если вы присоединитесь к нам». Но Клауд был другим. Он находил утешение и смысл жизни в своей работе, берясь как за преподавание, так и за задания с одинаковым неугасающим энтузиазмом. Это притом, что ему около ста лет, если не больше. А учеников искал себе под стать — таких, кто будет отдавать себя без остатка избранному делу. Это всё можно было прочесть в нём с первого же взгляда.

«Кажется, уже сделал…» — немного поколебавшись, ответил я, не решаясь подойти ближе.

«Если кажется — то не сделал. Либо подходи и записывайся, либо проваливай. Долгие колебания в этом ремесле — верный путь в бездну, а там уж тёмные братья позаботятся о том, чтобы загробная жизнь тебе не показалась малиной» — сурово ответил он, сдвинув тонкие угольки бровей. Однако на уголках его губ играла улыбка. Мастер видел меня насквозь и уже понял, что я никуда не уйду.

И я больше не колебался, без очереди подойдя к списку и коряво накарябав своё имя. Клауд, молча, подошёл, взял печать с подставки и два раза звонко ударил. Трое человек, ожидавших своего черёда, одобрительно зааплодировали, несмотря на то, что буквально три секунды назад недовольно ворчали.

«А теперь, ученики, бегом за своими вещами и переселяйтесь на кафедру! Дорогу знаете?»

«Угу!» — одновременно с блондином кивнули мы и как по команде бросились сквозь толпу к главной лестнице.

Я ни разу не пожалел о сделанном тогда выборе.

А теперь вернёмся к Тали. Она была на год младше меня, поэтому мы с ней лишь изредка пересекались по дороге на занятия. Но судьба свела нас вместе. В двадцать лет я стал аспирантом и был назначен к Мастеру на продолжение обучения. После окончания теоретической части тёмный маг должен ещё пять лет заниматься практикой под надзором наставника. Поэтому всех выпускников делили на небольшие группы и прикрепляли к старшим коллегам. Первый год под руководством Клауда оказался невероятно труден. Он гонял нас с утра до ночи, заставляя поднимать и успокаивать своих же зомби, призывать младших демонов и сражаться с ними. К тому же Мастер пребывал в святой уверенности, что одной только тёмной магии нам недостаточно, буквально вбивая в наши головы другие школы. Ну а там у кого что уложится. Я осилил огонь и немножечко льда. Тали воду и научилась левитировать. Тевталь пошёл по стопам учителя, научившись наделять своё тело сверхчеловеческими возможностями (кстати, судя по моим наблюдениям, сам Клауд умеет с грехом пополам пользоваться чуть ли не всей известной магией). И так далее. Поверьте на слово — даже одну школу тяжело удерживать в голове, а уж когда тебе присыпают с горочкой сверху и прыгают подкованными сапогами, чтобы утрамбовать — так и свихнуться недолго.

Затем с учёбой стало легче, но появилась другая неприятность. И имя ей — Талинира Арвинг позже получившая прозвище «Ласточка».

Когда, спустя год, она объявилась в нашем отряде, заняв освободившееся место, я втюрился в неё по уши. Не знаю почему. Полюбил всем сердцем и всё. Да, Ласточка не очень красива, у неё сложный характер и вообще она — первостатейная заноза в заднице, но что-то в ней есть. Что-то, доступное только мне. Но вот беда, я её совершенно не интересовал. И самое обидное — причиной являлась ни моя внешность, ни характер. Всё было проще и беспросветнее. Ей вообще не нравятся мужчины, если вы понимаете, о чём я. У неё к этому моменту уже имелись сложившиеся отношения с выпускницей кафедры алхимиков Валирией Ганесси. Мне доводилось пару раз видеть данную парочку вместе и с уверенностью могу сказать следующее: они — это что-то! Низенькая, слегка полноватая и рыжая Тали с высокой, худой, как жердь, светловолосой Лиркой. Правда, характер у второй имелся и, надо сказать, весьма стервозный. То и дело в Тали летали склянки со всякими мазями, а в ответ доносились забористые проклятья (не настоящие, само собой). Дело в том, что алхимичка была жутко ревнивой особой, а уж меня она ненавидела всем своим естеством. Впрочем, это у нас с ней было взаимно. В итоге, после каждой тренировки в полевых условиях мне приходилось вдвое старательнее оглядываться по сторонам, иначе всякое могло произойти…

Вот такая вот весёлая у меня была студенческая жизнь! Ну а теперь снова к делу!

К тому моменту, как показались первые солнечные лучи мы как раз подошли к краю леса и сейчас продирались сквозь густой дикий малинник. Удовольствие то ещё. Первой шла Сания, вёзшая на себе Риппи, чуть сзади и сбоку напряжённо прислушиваясь к внутренним ощущениям следовала Тали, периодически трогавшая единорога за круп, чтобы та меняла направления. Прямо за ними гордо шествовала демоница, напустив на себя пафосный вид, а уж за ней понуро брёл я, держа под руку Атраму, дабы она куда-нибудь не смылась.

— Что случилось, дорогой? — заботливо поинтересовалась слизень, с интересом заглядывая в мою вытянутую физиономию. — У тебя что-то болит? Атрама может помочь, если да!

— Да нет, всё в порядк… Ай, зараза! Тия, побери тебя тёмные братья, ты что творишь?! — уж не знаю, нарочно или нет, но шедшая спереди суккуба отогнула шипастый стебель в сторону, чтобы пройти, отпустила его, и ветка хлестанула меня по рукам и лицу, оставив сотки крохотных красных полосок на коже. — А не то я тебя как-нибудь ночью побрею налысо, а из получившейся шерсти свяжу себе шарф!