Чтение онлайн

В небольшом подвале их было двое. Растянутый на дыбе сероглазый воин в тёмных штанах и рваной окровавленной рубахе и его тюремщик.

— Всё-таки, какой же ты странный; никогда не понимал подобного отношения. Почему ты так восхищаешься ими? — задумчиво спрашивал палач, пробегая кончиками пальцев по лежащим на столе инструментам и периодически поглядывая на свою жертву, будто примериваясь. — Они же прах, пыль на сапогах.

— Да, — тихо кивнул воин. — А ещё — вода, земля, и сам воздух. Они — это мир. А мы придуманные ими тени.

— Придуманные, — точно так же спокойно кивнул палач, не остановившись ни на чём конкретном и просто скрещивая руки на груди. — Но ведь это так забавно, согласись, когда плод воображения приобретает реальную власть над тем, кто его выдумал?

— Власть? — пленник тихо засмеялся, будто не замечая боли, которая сейчас разрывала всё его тело. — Мы властны лишь над плотью, как обычная заразная болезнь.

— Демагогия, — поморщился тюремщик. — Всё равно каждый останется при своём. Только твоё время уже подходит к концу, а мне предстоят ещё долгие века. Ты жалок, мой покойный друг, я даже не хочу наблюдать за твоей смертью.

Он исчез, а в дверь прошёл совсем другой человек.

В руках его была короткая хлёсткая плеть, а глаза полны скуки.

— Замечательные, ласковые и страстные, — в состояние между сном и явью ворвался вкрадчивый голос, и я проснулась окончательно. Для того, чтобы обнаружить себя бесстыдно наслаждающейся объятьями и прикосновениями тонких светлых пальцев. Точно так же бережно оглаживавших мгновенье назад, в моём коротком сне, тускло поблёскивающие крючки, зажимы и тиски, разложенные на крепком деревянном столе.

— Ты прав, — на его лице даже не успело появиться удивление, когда мои когти вспороли тонкую ткань плаща, впиваясь в его живот, а другая рука вцепилась в такое близкое горло.

— Ах ты дрянь! — прошипел он, шарахнувшись на несколько шагов назад, зажимая руками раны. Не знаю, как у него получилось вывернуться так, что я не вырвала ему когтями горло. Обычная алая кровь закапала на пол. — Ну, ничего, сейчас я… какого демона, почему? — он с такой растерянностью смотрел то на меня, то на кровь на своих руках, что в какое-то мгновение мне стало его жалко.

Ответить я не успела. Меня схватили за плечо и потащили куда-то в сторону.

— Молодец, — затараторил Зойр, волочащий меня в одном ему ведомом направлении. — А теперь быстренько, быстренько, подальше, и бегом-бегом-бегом!

— Что… — начала я.

— Потом объясню!

Пребывающую в прострации меня подхватил на руки Серж, и, ведомые магом, мы бежали куда-то, петляя непонятными коридорами и тоннелями. Сзади нас догонял скрежет и заунывный вой, но преследователей вроде бы видно не было.

Из пещер на свет мы высыпались, подгоняемые уже другим звуком: мучительным, полным боли и ужаса предсмертным криком. И голос явно принадлежал тому существу, Мисталу. Зойр скомандовал остановку, и Серж поставил меня на ноги.

— Васька, ты как? — он принялся меня обеспокоенно осматривать и ощупывать. — Ну ты, мать, меня и напугала! Я уж подумал, тебя вправду накрыло! Магия это у него какая-то, что ли? — покачал головой гаргулья, облегчённо вздохнув и крепко прижимая меня к себе. — Эк ты его удачно провела.

— Где Михаэль? — наконец, сумела выдавить я из себя хоть один вопрос. Простейший, и, кажется, наиболее насущный.

— Да придёт сейчас, куда денется? — махнул рукой Зойр. — Сейчас, сначала в себя придёт, потом — к нам.

— Что с ним и где он? — поддержал меня Ганс, не удовлетворённый таким ответом.

— Он сам ответит на ваши вопросы, — отрезал маг, всем своим видом давая понять, что дальнейшие расспросы бесполезны.

— Ладно. Значит, Вася, пока придётся рассказывать тебе. Как?

— Что именно? — хмуро вопросила я, внимательно изучая свои руки, шерсть на которых слиплась от крови, и исподлобья поглядывая на командира. Помыться бы, пока не засохло, а он тут с вопросами своими!

— Всё. Как тебе удалось скинуть его чары, как тебе удалось его ранить?

— Можно подумать, ты сам не видел, — огрызнулась я. — Что такого-то? Я, может, талантливая. Что это вообще за скотина была?

Ганс смерил меня долгим, очень пронзительным взглядом, потом удивлённо вскинул брови.

— Ты не знаешь, кто такой Мистал?

— Нет, — вздохнула я, понимая, что отвечать вопросом на вопрос у них тут, видимо, модно.

— Ты тоже? — он вопросительно посмотрел на Сержа. Тот только пожал плечами. — Да откуда вы вообще свалились, мать вашу?! Небом стукнутые, двое сразу, — Та'Лер в прямом смысле схватился руками за голову.

— Ты на вопрос сначала ответь, а мы подумаем. Может, даже расскажем, — невозмутимо прогудел Серж; они с Прахом и Зойром пока суть да дело принялись за организацию лагеря. Тем более, наши лошади со всей поклажей были заботливо привязаны к одному из ближайших деревьев.

— Мистал — это бог тьмы и порока в пантеоне Острейского королевства. Был, — кратко пояснил он, продолжая сверлить нас по очереди взгялдом.

— Бог?! — одновременно выдохнули мы с археологом. — Да что за [цензура] у вас тут происходит?! — не выдержал мой друг.

— Где — у нас? — удивлённо вскинул брови Ганс.

— В этом мире, — буркнул Серж.

— Нет, точно пора сесть и основательно поговорить, — покачал головой наш командир.

Однако, сразу это сделать не получилось. Со стороны пещеры появился бледный, пошатывающийся, спотыкающийся на каждом шагу, в изодранной в лохмотья рубашке, заляпанный кровью и какими-то кровавыми ошмётками буквально с ног до головы, но, главное, абсолютно живой Кромм.

Пока мы отмывались, пока приводили себя в порядок, успело стемнеть, так что разговор получился уже за ужином. Мне есть не хотелось; я свернулась калачиком под боком у гаргульи, и только водила ушами на каждый звук. Все сидели мрачные, напряжённые и угрюмые. Даже Серый рыцарь, коленопреклонённый неподалёку в излюбленной позе, выглядел унылым.

— Наверное, проще всего начать с меня, — печально вздохнул Михаэль. — Мой род идёт от Кхтер'с.

— Той самой? — вскинул брови Ганс.

— Ага. Мёртвой богини ярости и смерти, — пояснил он, видя наше с Сержем недоумение. — Мёртвая она не изначально, её уже потом убили. Примерно так, как мы сегодня Мистала. Неприятная, надо сказать, была дама. В наследство от неё в нашем роду остаётся способность в припадке ярости превращаться в жуткую и практически неубиваемую тварь. Отец умел контролировать себя в таком облике, а я так и не успел научиться, — он вздохнул. — Вот и получается, что приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы случайно не обратиться; я тогда не различаю своих и чужих. А в человеческом облике остаётся огромный талант к убийству, повышенная ловкость и сила; хотя по ауре я чистокровный человек.