Чтение онлайн

Федор Иванович отписал командующему армией графу Румянцеву о взятии Галаца. А тот ждал и надеялся на викторию. Удачное начала в войне решило многое. Отряд оставался в Галаце до 6 декабря, а затем беспрепятственно отошел к главной квартире. «Честь и слава, виват, Россия!»

Турецкий янычар

«Неукротимые, бурные силы жили в этом необычном человеке, никакие ни моральные, ни физические, ни политические препятствия для него не существовали, и он даже не мог взять в толк, почему они существуют для других…»

Из пяти любимцев гвардии – братьев Орловых (Иван, Григорий, Алексей, Федор и Владимир), обеспечивших успех дворцового переворота 28 июня 1762 г., – граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский сыграл наиболее важную роль.

Именно он примчался на коне в петергофский Монплезир, поднял с постели Екатерину и доставил в столицу, где «матушку-царицу» ждали гвардейские полки, возведшие ее на престол.

Однако уже через неделю радость триумфа была омрачена смертью в Ропше низложенного Петра III, свидетелем которой был Алексей Орлов, повинившийся пред Екатериной, что ее муж погиб в пьяной драке: «Матушка милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось. Не поверишь верному своему рабу, но как перед Богом скажу истину. Матушка, готов иттить на смерть. Но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь.

Матушка, его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя, – но, Государыня, свершилась беда, мы были пьяны, и он тоже, он заспорил за столом с князем Федором Барятинским, не успели мы разнять, а его уж и не стало, сами не помним, что делали, но все до единого виноваты – достойны казни, помилуй меня хоть для брата; повинную тебе принес, и разыскивать нечего – прости или прикажи скорее окончить, свет не мил, прогневали тебя и погубили души навек!».

…Алексей Орлов (по прозвищу Алехан) был самым могучим, самым дерзким из братьев. Ударом палаша отрубал быку голову, одной рукой останавливал за колесо карету, запряженную шестериком. Он вызывал на кулачный бой десяток гренадеров, бился об заклад – на деньги. Весь в кровище, но в ногах стойкий, укладывал наземь десятерых.

Богатырской силе Орловых во всем гарнизоне Петербурга мог противостоять только офицер армии Шваневич. В драке один на один он иногда побивал даже Алехана, но зато если нарывался на двоих Орловых, то уползал домой на карачках.

После одной из драк избитый Шваневич подкараулил Алехана и ударом шпаги нанес ему страшное ранение в лицо.

Шрам навеки обезобразил красавца. Вместе со шрамом от этого ранения Алехан получил прозвище le balafre (рубцованный) – нечто вроде почетного титула за отвагу. Интересно отметить, что сын Шваневича послужил прототипом А.С. Пушкину в его повести «Капитанская дочка», которого поэт вывел под именем Швабрина. Жизнь и вымысел шли рука об руку. Сцена дуэли Гринева со Швабриным напоминает ссору Орлова и Шваневича, и там и там ранение противнику наноситься не совсем честным образом.

«Граф Орлов-Чесменский во флотском мундире». Ж.Л. де Велли

Первое десятилетие царствования Екатерины II прошло под сильным влиянием братьев Орловых, один из них – Григорий, был ее фаворитом. «Екатерининские орлы», как их называли современники, не только способствовали возведению ее на престол, – любое дело, за которое они брались, заканчивалось триумфом.

«Конный портрет Екатерины II». В. Эриксен

Бой в Хиосском проливе

Алексей Григорьевич получил почетный титул Чесменского в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг., когда осуществлял общее командование сухопутными и морскими силами России в кампании на Средиземном море. Отправляя Алексея Орлова – генерала от кавалерии – на сие необычное дело, Екатерину II одолевали сомнения: «Управится ли?». На что дерзкий Орлов отвечал: «Да какая разница, Матушка, где супостата бить, что на тверди земной, что в луже средиземноморской!».

И вот в 1769 г. из Петербурга вокруг всей Европы уже идет в Средиземное море русская эскадра. А Европа посматривала да посмеивалась, ожидая конфуза: видимое ли дело – во главе эскадры кавалерист. Европа не понимала, что столь необычный маневр был вызван причиной простой. Россия не имела на Черном море ни флота, ни адмиралов. А потому в Петербурге и решились ударить по эскадрам Гассан-бея из тылов Средиземноморья, где турки много веков вели себя хозяевами, попирая независимость греков и южных славян.

Командовать такой смелой экспедицией мог только один человек – безрассудный Алексей Орлов, но опирался он на старого морского волка адмирала Г.А. Спиридова. Так отчаянную храбрость подпирала осторожная мудрость.

А тем временем русская эскадра спускалась по ветру в Хиосский пролив навстречу турецким кораблям. Над головами матросов, срывая паруса и снасти, уже летят раскаленные ядра.

Адмирал Г.А. Спиридов, командовавший авангардом, приказал музыкантам: «Играть всем до последнего, кто живым останется». …Шел второй час сражения. Корабли противников перемешались, завязывая дуэли. Флагманский «Святой Евстафий» сцепился бортами с турецким флагманом «Реал Мустафа». Началась абордажная схватка – на пистолетах, на саблях, на кулаках.

В разгар сражения горящая мачта турецкого корабля, давя матросов, рухнула на палубу русского флагмана. Возникший пожар ворвался в пороховую крюйт-камеру. Взрыв был такой силы, что сцепившиеся корабли взлетели в воздух вместе со своими экипажами. Из более чем 600 человек лишь единицам посчастливилось остаться в живых, их выбросило взрывом далеко в море! Такова была ярость боя.

Г.А. Спиридонов в Чесменском сражении

Тем временем Алексей Орлов атаковал оставшиеся корабли турок. Велел отдать якоря и с якорей, чтобы стоять нерушимо, бил и бил в борт турецкий ядрами, разнося в щепы все, что ему противостояло. Его примеру следовали и другие командиры кораблей. Не выдержав напора русских, турки бежали. Они скрылись в лежащую близ Хиосского пролива Чесменскую бухту, и здесь русская эскадра затворила их. Первая фаза сражения были выиграна. По сему случаю был созван флагманский совет. Посовещавшись, решили: флот турецкий в Чесме вконец разорить, дабы стать в море господами, а действовать указано эскадре брандерами. В тихую лунную ночь началась атака брандерами. Их было всего четыре. Первые два брандера, не достигнув цели, были уничтожены турками. Зато оставшиеся два с лихвой возместили потери, прорвавшись в Чесменскую бухту вцепившись в борта турецких кораблей. Не мешкая, боцманы запалили факелы, поджигая заранее рассыпанный по палубе порох. Огонь стремительной змейкой скользнул в люк – прямо в трюмы брандеров, где тесно, одна к другой, стояли бочки с порохом. После чего матросы попрыгали в шлюпки и оттолкнулись от брандеров, яростно выгребая прочь.