Чтение онлайн

Новый спаситель славян появился лишь в 822 году в лице князя моравов Моймира77, который не только объединил соседних славян в большой военный союз, но и начал искать против немцев более действенное, чем оружие, средство. Победив свое отвращение к христианству, Моймир позволил окрестить себя зальцбургскому епископу и начал основывать церкви, рассчитывая таким путем лишить немцев предлога для борьбы со славянами, как язычниками, и приобрести для своего народа право на самостоятельное существование.

Однако вскоре моравы убедились в том, что подчинение влиянию немецкой церкви ведет лишь к политической зависимости от немцев, что епископы заботятся не столько об их обращении, сколько об их порабощении под предлогом апостольской деятельности. Поэтому нет ничего удивительного, что вскоре моравы стали искать менее опасную для себя цивилизацию. В результате наследник Моймира Ростислав78 прекратил отношения с немецкой духовной иерархией, пригласил из Константинополя новых духовников Кирилла и Мефодия и с их помощью в 863 году ввел славянский церковный обряд.

Казалось, что Царьград одержал полную победу над Римом. Но политические соображения заставили славянские племена обратиться к Риму и для защиты от немцев требовать торжественного одобрения своего христианского обряда, добиваясь с ним союза. Такое римская курия, естественно, встретила с большой радостью, поскольку это предоставляло ей желаемую возможность освободиться от влияния немцев.

Вопреки желанию немецкой духовной иерархии папа римский Адриан признал славянский церковный обряд и назначил Мефодия епископом Моравии и Паннонии. Вот таким оригинальным образом с санкции Рима среди западных славянских племен начала распространяться восточная цивилизация, которая перевалила даже за Карпаты и, пустив глубокие корни, принесла спасительные плоды. Их результаты заметны и спустя много веков.

Немецкое латинское духовенство, однако, не собиралось сдаваться, и после многих лет раздоров и борьбы, когда умер Мефодий, ему удалось в 885 году добиться от Святого Престола отмены славянского церковного обряда и иерархии. В Моравии же сохранилась отдельная от немцев епархия, но с латинским церковным обрядом.

Великоморавский союз, еще более укрепившись благодаря христианству и получив великого вождя в лице Святополка (870–894), смог отразить нападения немцев и включил в свой состав чехов, полабских сербов, а также, вероятно, силезцев и вислян79. Все, казалось, предсказывало ему блестящую будущность, как вдруг в конце IX века на него обрушилось совершенно непредвиденное бедствие, в корне изменившее историю западного славянства.

Дикие орды венгров напали на славян, уничтожили при содействии немцев, всегда готовых на подобные дела, великоморавское государство, искоренили только что привитое христианство и цивилизацию и, поселившись в Паннонии в землях по среднему течению Дуная, разделили славянство на две части – западную и южную. При этом связи чешских и моравских славян с Царьградом были разорваны, а сами племена оказались под исключительным влиянием немцев.

Чешские племена, начавшие объединяться под охраной моравского союза и организовываться под управлением могущественной династии Пржемысловичей80, теперь из страха перед венграми вынуждены были прибегнуть к покровительству немцев. Их князь Борживой I (852–888) в 871 году принял латинский церковный обряд и политические учреждения Запада.

Немцы, временно отойдя от политики уничтожения, согласились на эти условия, поскольку венгры были опасны и для них. Чтобы обезопасить себя, они стремились оградиться от них вассальным славянским государством.

Таким образом, возникшее чешское государство приобрело возможность внутреннего развития, оберегая тем самым славянский элемент от германизации. Чешский князь Болеслав I Грозный (915–967) в 955 году отвоевал Моравию у венгров и расширил свою власть вплоть до Кракова. Но, признав верховенство германских императоров и войдя в состав германского государства81, Чехия уже не могла встать во главе всего западного славянства, организовать его в единое государство и вести борьбу с немцами. Она не смогла исполнить ту великую миссию, которая досталась в удел более счастливой Польше.

В условиях, похожих на те, в каких жили чешско-моравские племена, находились и очень близкие друг к другу по происхождению, обычаям и языку славянские племена, из которых позднее образовались польский народ и государство. Поэтому они имеют общее название польских славян, проживавших на огромной равнине к северу от Чехии, гранича с Балтийским морем и занимая территорию по обоим берегам Одера и Вислы вместе с многочисленными притоками к ним.

В то время все это огромное равнинное пространство сплошь было покрыто девственными лесами. В плодородных низинах росли в основном исполинские вековые дубы, грабы, буки, березы и липы, а на возвышенностях – лиственницы, пихты, ели и сосны. Такого рода лес создавал особые климатические условия и представлял собой естественное хранилище влаги. Поддерживая более низкую температуру, он превращал приносимые западными ветрами водяные пары в почти непрерывные дожди, сберегая влагу в густой тени. Ведь солнечным лучам было трудно извлекать ее оттуда, а ветры, шумевшие над вершинами деревьев, не могли уносить ее на восток в далекие степи.

Вследствие этого наш край представлял собой огромное, постоянно расширяющееся хранилище воды. Земля, пресыщенная влагой, могла впитать в себя только незначительную ее часть. Другая, тоже небольшая ее часть удерживалась на поверхности, образуя бесчисленное количество озер и болот. Поэтому основная масса воды вынуждена была прокладывать себе естественные пути к близкому Балтийскому морю. Такими водными путями являлись Эльба (Лаба), Одер (Одра) и Висла. Однако ни одна из этих рек не имела тогда постоянного русла. Они разливались на несколько квадратных миль, затопляя соседние леса и образуя обширные трясины, делавшие само русло недоступным.

При этом реки после каждого наводнения меняли свое русло, набрасываясь с неудержимой яростью на соседние леса, опрокидывая их и пробивая себе новый путь среди торчавших пней и корней старых дубов и буков. Причем зачастую реки и вовсе исчезали, распадаясь на бесчисленное множество рукавов, образуя массу больших и малых островов, чтобы затем ниже по течению вновь появиться из поросших кустарником заболоченных озер.

Жителей среди бесчисленных рек, болот, озер и обширных дремучих лесов было немного. Для поселения они выбирали себе места посуше. А для того чтобы защитить себя от диких зверей и не менее диких врагов, строили свои жилища на многочисленных островах посреди озер, а еще раньше и на самих озерах, вбивая в них тысячи свай, следы от которых сохранились и по сей день. Причем такие жилища соединялись с ближайшим берегом длинными мостами, которые в минуту опасности могли подниматься.

Население жило охотой, рыбной ловлей, пчеловодством, скотоводством и хлебопашеством. Однако сельское хозяйство имело лишь второстепенное значение, поскольку необъятные леса давали много дичи, а широко разлившиеся воды изобиловали рыбой. К тому же обширные луга и дубравы позволяли без всякого труда содержать лошадей, крупный и мелкий скот.

Тем не менее по мере роста числа населения сельское хозяйство постепенно развивалось и с началом корчевания лесов стало приобретать все большие размеры. Посреди лесов появились обширные поля, а возле Варты они вообще раскинулись так далеко от лесов, что местных жителей стали называть полянами.