Чтение онлайн

Между тем во всей Западной Польше, где простолюдины были поляками, крепостное право тоже существовало. Но просвещенный абсолютизм XVIII века, каковы бы ни были его ошибки и грехи, тараном ударил по рабскому положению сельских жителей. В частности, такой таран, развивая реформы, начатые еще Марией Терезией сразу после занятия Галиции, использовал во всем австрийском государстве, а следовательно, и в Галиции Иосиф II.

Специальным указом, изданным в 1782 году, он отменил крепостное право (Leibeigenschaft) и ввел вместо него так называемое «умеренное верноподданничество» (gemaBigte Untertanigkeit). Его положения сводились к следующему:

1. За крестьянами закреплялась так называемая деревенская земля, которой они владели или получили в наследство. Эту землю запрещалось присоединять к угодьям хозяина села, называвшимся домениальными землями.

2. Бремя панщины ограничивалось тем, что содержалось в старых описях, а затем еще больше – максимум тремя днями в неделю, а для кустарей и бедняков она не должна была превышать одного дня в месяц с точным определением времени и способа выполнения работ и перевозок. Дополнительные услуги были упразднены.

3. Крестьянам предоставлялась личная свобода, то есть право свободно выбирать себе занятие и покидать землю с некоторыми оговорками.

4. Им было предоставлено право обращаться с жалобами как в административные органы, так и в государственные суды с правом апелляции даже в центральные органы власти.

5. Хозяевам деревень, которые в них не жили и вопросами крестьян не занимались, предписывалось выбрать и назначить специального проверенного чиновника, который должен был следить за исполнением распоряжений властей и собирать налоги с крестьян. Отстранение такого чиновника без согласия старосты запрещалось. Он обладал политической властью, включая полномочия судьи по уголовным делам низшей инстанции.

6. Были организованы сельские гмины во главе с войтами, назначаемыми панами из числа трех кандидатов, выдвигавшихся гминами или избранных ими и принявших соответствующую присягу. За их деятельность им предоставлялись определенные льготы.

Иосиф II хотел продолжить эту реформу ив 1789 году издал урбариальный указ, предписавший строго оценивать доходы крестьян и делить их так, чтобы сам крестьянин получал от них 70%, а государство и пан 30%. Однако эта реформа натолкнулась на сопротивление дворянства во всех провинциях Австрии ив 1790 году была отменена. Правда, панов все-таки обязали покрывать половину увеличенного земельного налога на земли крестьян.

Тем не менее предыдущие реформы остались в силе. Однако сельские жители их не оценили, так как на них возложили повышенные налоги и бремя военной службы, которая на долгие годы отрывала их от семьи и хозяйства.

А вот Пруссия осуществляла реформу не так быстро и не так решительно. Она растянула ее на более длительный период, делая это посредством ряда распоряжений постепенно, но более практично и лучше, отдельно в каждой провинции, начиная с Западной Пруссии, образованной после первого раздела Польши, и распространяя ее с некоторыми изменениями на Южную и Юго-Восточную Пруссию, оккупированные во время второго и третьего разделов. Для всех же областей государства вопросы, связанные с крепостничеством, регулировало прусское всеобщее земское право (Landrecht), изданное в 1794 году.

В нем сохранялось разделение общества на три сословия, принадлежность к которым определялась происхождением человека – дворяне, горожане и крестьяне. На всех них распространялось единое законодательство, за исключением тех случаев, когда это обговаривалось отдельными указами. Это законодательство, отменявшее прежнее крепостное право (Leibeigenschaft), оставляло тем не менее крестьян в зависимости от их панов, порядок которой подробно описывался в 548 параграфах, исключавших любые неопределенности, произвол и злоупотребления, а также беря одновременно крестьян под защиту и контроль со стороны публичной власти.

Крепостные вместе со своими детьми имели право покинуть свою обитель и своего пана при точно обозначенных условиях, что делалось главным образом для того, чтобы они не стали обузой для общества. Поэтому они должны были доказать, что при переезде в другое место им гарантировано содержание, будь то в сельском хозяйстве, или промышленности, или при занятии свободными профессиями в городе или в деревне. При этом освобождение от крепостной зависимости в некоторых случаях могло произойти только после уплаты определенной суммы. В случае же возражения пана решение принималось властями.

Закон делил крестьян на тех, кто имел земельные участки в собственности, на тех, кто имел их на правах наследственной аренды, и, наконец, на тех, кто арендовал землю только временно. В случае сомнений арендаторы считались наследственными. При этом пан только в исключительных случаях и с разрешения властей имел право принудить находившегося у него в крепостной зависимости владельца земли продать ее, а арендатора – отказаться от аренды.

Наибольшее внимание во всеобщем земском праве уделялось определению взаимных прав и обязательств панов и их крепостных крестьян, нормированию всех видов крепостных работ, ренты и выплат, предотвращая тем самым их повышение. В некоторых же случаях крепостные могли требовать их понижения.

Крепостные владельцы земли составляли самоуправляющуюся сельскую гмину во главе с солтысом, назначаемым паном из числа членов гмины, и двумя заседателями, исполнявшими также функции местной полиции.

Хозяева сел имели право применять умеренные телесные наказания в отношении ленивых, непокорных и своенравных слуг, но за все злоупотребления такими наказаниями паны несли ответственность в уголовном порядке. В отношении же домовладельцев и их жен они имели право только на наложение кратковременного ареста с такой же ответственностью.

Все эти законы были, видимо, продиктованы не столько стремлением к установлению гражданского равенства, сколько интересами сельского хозяйства. И подчиняться им должны были как крестьяне, так и паны. Конечно, для польского дела, несомненно, было бы лучше отменить крепостное право и освободить крестьян. Но сегодня трудно обвинять иностранные правительства в том, что они этого не сделали, поскольку они аналогичным образом организовывали крепостное право и в других своих провинциях.

Эти правительства не изобрели крепостничество специально для польских провинций. Однако на практике в них ситуация была иной. Одно дело, когда бюрократия, призванная охранять такой строй, набиралась из людей, которыми она управляла, и совсем иначе обстояло дело там, где она навязывалась народу из числа иностранцев – немцев или онемеченных чехов. Подобная бюрократия использовала отношение крестьянина к своему пану для утверждения своей власти, чтобы внушить ему доверие, а у шляхтича, против него согрешившего, вызвать страх. Поэтому шляхта хорошо понимала, что в случае нового восстания крестьянство за ней не только не пойдет, но может подняться и против нее самой. В результате о восстании против чужеземного правления собственными силами в таких условиях не могло быть и речи.

Воспитанные в атмосфере крепостничества даже просвещенные, патриотически настроенные помещики не понимали, какое значение имеет польский крестьянин для народа и какую роль он может сыграть для будущего страны. Так, один из таких помещиков, который позднее стал министром Великого герцогства Варшавского, Леон Любенский для улучшения хозяйства пригласил в свои поместья немецких колонистов как лучших работников и даже построил для них евангелический костел, за что был награжден прусским правительством орденом Красного орла11.