Чтение онлайн

Во II веке Греция дала первых христианских апологетов — Кодрата и Аристида. Предание свидетельствует, что и апологет–философ Афинагор был афинянином. В том же веке авторитетным христианским учителем, пользовавшимся известностью далеко за пределами Греции, был Коринфский епископ Дионисий.

Относительно церковного устройства первых христианских общин в Греции нет ясных сведений. Известно, что Коринф был главным городом римской провинции Ахаии, вследствие чего епископ Коринфа постепенно возвышался над другими иерархами этой области и стал митрополитом. Однако в связи с римским административным переустройством Балканского полуострова положение его изменилось. Император святой Константин Великий (337) разделил Римскую империю на четыре префектуры (Восточную, Иллирийскую, Италийскую и Галльскую), которые, в свою очередь, подразделялись на диоцезы, а последние — на провинции. Западная часть Балканского полуострова вошла в префектуру Иллирийскую, имевшую три диоцеза: Западный (Иллирия), Дакийский и Македонский. Греция с ближайшими островами составляла часть Македонского диоцеза, где главным городом был Солунь (Фессалоники), поэтому Солунский епископ, используя высокое политическое положение своего города, начинает добиваться власти над другими епископами диоцеза[1]. Но Коринфский и другие митрополиты решительно выступили против этих притязаний. Встретив противодействие, Солунский епископ обращается к Римскому папе. В 415 году папа Иннокентий I назначил Солунского епископа своим викаршеи над всей Восточной Иллирией. Император Феодосии II отнял Восточную Иллирию у папы и подчинил ее Константинопольскому Патриарху (421), но, по настоянию западного императора Гонория вскоре отменил свое распоряжение, а в начале IV века папе был; подчинена и Коринфская митрополия вместе с тридцатью подведомственными ей епископиями.

В связи с решительными выступлениями папы Григория II в защиту гонимого на Востоке иконопочитания византийский император–иконоборец Лев Исаврянин около 732 года снова отнял у папы Восточную Иллирию и подчинил ее Константинопольскому Патриарху. Вместе с тем было упразднено папское Солунское викариатство. Коринфская митрополия, как и другие митрополии Восточной Иллирии, вошла в ведение Константинополя.

Справедливое стремление Константинопольской Церкви к включению в ее юрисдикцию Элладской Церкви было окончательно санкционировано Патриархом Фотием в 879–880 годах. Позднее это положение нашло свое закрепление в Кодексе «Василикон». Подобное административное единство Элладской Церкви со Вселенским Патриархатом соответствовало их давним духовным связям. Следует отметить, что пока Элладская Церковь находилась в юрисдикции Римской Церкви, заметных положительных проявлений духовной жизни не наблюдалось даже в таких греческих церковных центрах, как Салоники, Коринф, Афины. Административное же единство между Элладской и Константинопольской Церквами способствовало перенесению на греческую почву духовного динамизма Византии, порожденного сочетанием христианства и эллинской мысли под непосредственным воздействием великих святых отцов Церкви.

Во времена латинского владычества на Востоке (XIII в.) Православная Церковь в Греции была гонимой. Некоторых греческих митрополитов заточили в тюрьмы (например ученого, Афинского митрополита Михаила Акомината, ок. 1220), другие вынуждены были скрываться. На кафедрах оставлялись лишь те, кто признавал над собой власть папы. В Коринфе, Афинах и в других важнейших городах были поставлены латинские архиепископы, подчинявшиеся латинскому Константинопольскому Патриарху. По всей Греции развернулась энергичная пропаганда католицизма, хотя и безуспешно. В особенно тяжелом положении оказались православные островитяне. Более других испытали гнет католицизма православные острова Крит, который несколько веков (1204–1669) находился под властью венецианцев. Они не имели своего православного архиерея и всеми способами были принуждаемы принять католичество.

После того как в 1261 году был отвоеван Константинополь у латинян, началось восстановление православных епархий (Коринфская митрополия была восстановлена только в конце XVI в.). Хотя некоторые области еще продолжали оставаться в ведении латинян, византийские императоры проявляли покровительство и заботу о проживавших в них православных греках.

Со времени завоевания Греции турками (XIV-XV вв.) латинское насилие прекратилось — епархии были подчинены Константинопольскому Патриарху, но положение греков, как и прочих покоренных турками народов, было тяжелым.

Испытывая от турок тяжелые притеснения, греки не теряли надежды на освобождение и первыми из народностей Балканского полуострова достигли политической и церковной самостоятельности. Воодушевленные надеждой на свободу, они часто брались за оружие против своих притеснителей, но в XV-XVIII веках добиться чего-либо для своей независимости не смогли. Более благоприятными были для них следующие столетия — XVIII и XIX. Турция в это время дошла до крайней степени государственного бессилия, а единоверная грекам Россия, на которую они в течение многих лет смотрели с упованием как на свою единственную защитницу и освободительницу, заявила о себе как о сильной державе. В то же время и сами греки имели достаточные силы, чтобы начать открытую борьбу с притеснителями. Население Архипелага получило от турок некоторые льготы в связи с тем, что из своей среды давало хороших моряков в турецкий флот. Важной льготой было право островитян свободно плавать по всем морям Османской империи. Благодаря этому праву они развили широкую торговлю и располагали большими денежными средствами. Во время войны XVIII века греки под предлогом торговли или же охраны торговых судов от морских пиратов стали заводить и вооруженные корабли, из которых можно было на первый случай составить довольно значительный флот. Одновременно принимались меры к развитию народного образования. С этой целью греки у себя на родине открывали школы, в которых, воспитывая молодое поколение на своей древней национальной литературе, стремились раскрыть перед ним счастливое прошлое свободной Греции, помочь сравнить с прошлым теперешнее униженное положение Эллады под игом турок и таким образом оживить стремление к национальной свободе. Принятые меры дали желаемые результаты. Как только в 1768 году началась война между Россией и Турцией, греки сочли это время удобным для завоевания своей независимости. Едва русский флот под командованием графа Орлова появился в Средиземном море, греки Морей и Архипелага восстали против турок. Греческие моряки присоединились к русским и действовали с ними вместе. Хотя турки после ухода русских войск жестоко отомстили восставшим, греки не теряли надежды на освобождение, тем более что по заключенным между Россией и Турцией мирным договорам после первой войны в Кучук–Кайнарджи (1774), а после второй – в Яссах (1791) Россия дважды получила право покровительствовать православным христианам на Востоке.

Первые десятилетия XIX века явились временем настойчивых усилий греков свергнуть турецкое иго. В Париже учившиеся там греки образовали литературное общество под названием «Гетерии» (друзья муз), которое вскоре приняло политический характер, поставив перед собой целью освобождение Эллады[2]. Греки, проживавшие в Европе, считали своим долгом быть членами этого общества. К нему также принадлежали находившиеся на русской службе граф Иоанн Каподистрия и князь Александр Ипсиланти. Последний в 1821 году во главе отряда вооруженных греков вторгся в Дунайские княжества и поднял там восстание. Но это предприятие не имело успеха. Турки смогли подавить восстание. Ипсиланти был вынужден удалиться в Австрию, где был схвачен и заключен в тюрьму. Однако спустя всего несколько дней митрополит Патрский Герман водрузил в Калаврите знамя нового восстания и обратился к народу со следующим воззванием: «Героические сыны геройских отцов! Пусть препояшется каждый мечом своим, потому что лучше пасть с мечом в руках, нежели видеть бедствия отечества и оскверненные святыни! Ну же! Разорвите оковы, сокрушите иго, которое возложили на вас, потому что мы — наследники Божий и сонаследники Христовы! Дело, которое вы призываетесь защитить, есть дело Самого Бога»[3]. В том же году произошло большое по силе восстание греков в Морее и на Архипелаге. «Не жить больше турку ни в Морее, ни в целом свете», — пели восставшие греки в своих воинственных песнях[4]. И действительно, последовала упорная и кровопролитная борьба. Турки смиряли греков самыми жестокими мерами, греки отвечали тем же. Европейские правительства смотрели на происходящее в Морее как на внутреннее дело Турецкой империи, поэтому греки долгое время были предоставлены собственной участи. Только по настоянию России европейская политика бездействия кончилась. Россия, Англия и Франция, заключив между собой договор, потребовали от Махмуда II прекратить бесчеловечную резню греков. Когда же он отказался выполнить это требование, союзники применили оружие. В 1827 году произошел Наваринский бой, в котором весь турецко–египетский флот в несколько часов был истреблен союзным флотом России, Англии и Франции. Принимая Россию за главную виновницу поражения Турции, султан издал против нее оскорбительную прокламацию, ответом на которую со стороны России было объявление войны. Война (1827–1829) окончилась для России победоносно. В 1829 году Турция была вынуждена подписать мирный договор в Адрианополе, по которому, в частности, обязалась признать независимость Греции. Окончательно этот вопрос был решен в 1830 году. Восставшие греческие провинции были признаны самостоятельным государством, ему было присвоено название Греческого, или Эллинского. В состав нового государства вошли: Морея, Средняя Греция и некоторые острова.

Какую же роль играла Православная Церковь в освободительной борьбе греческого народа? Этот вопрос хорошо раскрывает профессор Салоникийского университета Э. Д. Теодору. «Элладской Церкви, — пишет он, — пришлось вести во время оттоманского владычества новую духовную борьбу. В это время Церковь как любящая мать и как птица, собирающая «птенцов своих под крылья» (Мф. 23, 37), выступила в защиту порабощенного греческого народа и оказала огромную помощь в сохранении органической целостности греческой нации. Без поддержки своей Церкви греческий народ под гнетом турок оказался бы в очень серьезной опасности. Церковь поддерживала духовные силы народа и его национальные традиции, верной хранительницей которых она являлась при посредстве греческого языка и письменности, и особенно церковных богослужений… С помощью Церкви было построено множество школ, библиотек, общественных столовых для студентов, типографий. Церковь предоставляла стипендии и осуществляла другую деятельность подобного рода. В этот период Церковь способствовала даже развитию науки. В качестве характерного примера можно привести двух известных священников — Евгения Булгариса и Никифора Теотокиса, которые впервые ознакомили греков с физическими науками. Помимо богословских трудов, они писали о математике, астрономии и физике.

Таким образом, православные греки объединились вокруг своей Церкви, сохраняли свое национальное сознание и не поддавались ассимиляции со стороны ислама… Как во всеуслышание заявил Евгений Булгарис в патриаршей часовне в Константинополе в 1760 году, Церковь «даже в оковах рабства излучала свет и сохраняла свое достоинство». Вся жизнь порабощенного народа имела церковный характер: интересы Церкви были интересами народа и наоборот.

В период оттоманского владычества огромную деятельность осуществляли монастыри. Они являлись убежищем для всех угнетенных, укрепляя благочестие народа… Монахи–учителя преподавали или в самих монастырях, или же во время путешествий по стране; проповедники и духовные исповедники воодушевляли людей как в вере, так и в стойкости. Во многих монастырях регулярно работали школы, причем все они превращались в хранилища рукописей…

Элладская Церковь не только спасла греческую нацию, но и подготовила ее освобождение от турецкого ига, участвуя и словом и делом в борьбе за национальную независимость»[5].

В ознаменование заслуг священнослужителей перед Церковью и родиной в Афинах в 1974 году открыт памятник неизвестному священнику.

Естественным следствием политического возрождения Греции было возникновение самостоятельной Элладской Церкви.

Епархии, вошедшие в состав нового государства, до начала восстания греков в 1821 году находились в ведении Константинопольского Патриархата. Во время военных действий сношения епископов Эллады с Константинопольским Патриархом, естественно, прекратились. Константинопольский Патриарх Григорий V был казнен турками. Его ближайшие преемники, быстро сменяемые турецкими властями, лишь по воле султана направляли грамоты, увещевая инсургентов добровольно покориться Порте. Эти грамоты, как чисто политические и к тому же неприемлемые для греков, имели самый малый круг читателей. Они не только не способствовали делу общения, а напротив, вели к большему разобщению.

И только в 1830 году Патриарх Констанций I обратился к президенту Греческой Республики графу Каподистрий с письмом, в котором выразил желание, чтобы Элладские епархии снова вошли в общение с Константинопольским престолом[6]. Каподистрия для восстановления общения предполагал послать к Патриарху представителей Элладских епархий. Однако обстоятельства вскоре изменились. Каподистрия стал жертвой начавшейся в республике борьбы, и посольство не было отправлено. Отношения с Константинополем по–прежнему оставались неопределенными. Через некоторое время стали раздаваться голоса, что в самостоятельном государстве должна быть и независимая Церковь.