Чтение онлайн

Своим отношением к румынам фанариоты вызвали у них такое негодование, что румыны во время Морейского восстания греков (1821) помогли туркам подавить восставших. Как бы в благодарность за это, а главным образом в расчете на поддержку в дальнейшем, султан в 1822 году удовлетворил просьбу молдавских и валашских бояр о восстановлении права избрания румынских господарей. С этого момента начинается новая эра для Румынии. Ее политическая зависимость от Турции начинает ослабевать, т. к. она избирает себе князей своей национальности. Происходит сильный подъем национального духа: учреждаются румынские школы для народа; греческий язык устраняется из богослужения и заменяется родным; румынская молодежь устремляется для получения образования за границу.

Последнее обстоятельство неблагоприятно отразилось на молодом поколении, оторвало его от родных традиций и поставило на путь рабского увлечения зпадом, особенно Францией, ее языком и идейными течениями. Воспитанная на Западе новая румынская интеллигенция стала проявлять враждебное отношение к Православной Церкви. Ненависть к фанариотам, которые исповедовали православную религию, несправедливо была перенесена и на православие. Теперь православие получило название «фанариотской культуры», «мертвого учреждения», губящего народ, исключающего возможность прогресса и обрекающего на постепенное умирание  [229] .

Как свидетельствует А. П. Лопухин, «враждебное отношение к Православию не преминуло отразиться и на отношении румынской интеллигенции к России». Явилось «подозрение у крайних националистов, что Россия питает тайное намерение окончательно поглотить Румынию и превратить ее в свою губернию, совершенно упуская из виду, что сама Россия заботилась об основании у них народных школ, театра, дала Румынии органический Статут 1831 года, составленный в смысле сохранения румынской народности». В 1853 году, когда русские войска перешли Прут и приблизились к Дунаю, румынские княжества даже «предложили Турции занять их и сформировать народное войско с целью противодействовать России»  [230] .

Движение против Православной Церкви нашло поддержку в румынском правительстве. В 1859 году произошло объединение княжеств Валахии и Молдовы (историческая область в составе Молдавского княжества) в одно государство — Румынию. Под нажимом Франции князем был избран Александр Куза. Он провел ряд реформ, которые в прежней церковной литературе объяснялись как направленные исключительно против Православной Церкви. Но нынешние румынские профессора Богословских институтов утверждают, что Куза стремился только исправить злоупотребления Церкви. Церковь, — говорят они, — была слишком богатой и забывала свои цели, почему и реформы Кузы оправданны. Русскими церковными историками  [231] выражен следующий взгляд на мероприятия Кузы и отношение к ним виднейших иерархов Румынской Церкви того времени.

Куза конфисковал в пользу государства все движимое и недвижимое имущество монастырей. Принятый в 1863 году Румынской Палатой закон гласил: «Ст. 1. Все имущества румынских монастырей составляют государственное имущество. Ст. 2. Доходы с этих имуществ будут вписаны в обыкновенные доходы государственного бюджета. Ст. 3. Святым Местам, которым были посвящены некоторые из туземных монастырей, назначена будет известная сумма, в виде пособия, согласно с целью благотворителей… Ст. 6. Правительство возьмет у греческих игуменов украшения, книги и посвященные сосуды, подаренные набожными нашими предками этим заведениям, а равно и документы, вверенные этим игуменам, по инвентарям, хранящимся в архивах…»  [232]

Вследствие этого мероприятия многие монастыри были закрыты, некоторые должны были прекратить свою просветительную и благотворительную деятельность. В 1865 году, без согласия Константинопольского Патриарха, была провозглашена автокефалия Румынской Церкви. Управление Церковью было вверено «Генеральному Национальному Синоду», в состав которого вошли все румынские епископы и по три депутата от духовенства и мирян из каждой епархии. Синод имел право собираться всего лишь один раз в два года, да и то не мог сам вынести какого–либо важного определения: во всех своих действиях и начинаниях он был подчинен светской власти. Митрополитов и епископов избирали и назначали по указанию князя. Кроме того, в Православие начали вводить элементы западных исповеданий: распространять григорианский календарь; допускать за богослужением звучание органа и пение Символа веры с Филиокве; широкая свобода была предоставлена и протестантскому прозелитизму. «Правительство князя А. Кузы, — замечает Ф. Курганов, — предпринимая реформы в Церкви, поставило себе задачу — изглаждать всеми мерами всякие следы прежнего «фанариотского» просвещения, прежней «фанариотской» культуры и привитых через нее обычаев, как совершенно чуждых де духовной природе румын, — вместо же «фанариотской» культуры, как порочной и растлевающей, полностью воспринять культуру Европейского Запада, присным членом коего делает румынскую нацию ее западное, латинское происхождение, и таким образом дать ей возможность сохранить в чистоте свои особенности, развиваться по ним, а не по отвне навязываемым ей началам… Протестантским сектам Запада дана была полная свобода в отправлении их религии, даже оказывалось им некоторого рода покровительство, направленное, видимо, к их усилению и распространению среди православного румынского народа»  [233] .

Патриарх Константинопольский Софроний выступил с резкими протестами против новоявленной автокефалии. Одно за другим он направил послания–протесты князю Александру Кузе, митрополиту Валашскому и местоблюстителю митрополии Молдовы  [234] . Было направлено специальное послание и к Святейшему Синоду Русской Православной Церкви с призывом оказать духовную помощь «к прекращению опасного положения дел, влекущего в бездну погибели оный (православный румынский. — К. С.) христианский народ, кровь которого взыщется от рук наших»  [235] .

Святейший Синод Русской Церкви, прежде чем ответить Константинополю, поручил Филарету (Дроздову), митрополиту Московскому, представить на означенное послание свой отзыв. Московский иерарх, подвергнув его обстоятельному разбору, пришел к выводу, что желание румынского правительства сделать автокефальной свою Церковь законно и естественно, но что это желание было заявлено далеко не законным способом. С другой стороны, и Кон стантинопольский Патриарх, выступивший с протестом против совершенного румынами, повел дело, по мнению митрополита Филарета, нетактично: вместо слов мира и совета рассмотреть дело объявления автокефалии вместе с другими Поместными Церквами, он прибег в своем послании к резким выражениям, способным не успокоить, а еще более раздражить недовольных  [236] .

В официальном ответе Святейшего Синода Русской Православной Церкви Патриарху Константинопольскому было заявлено, что учреждение «генерального» румынского Синода «превышает меру светской власти и требует рассуждения и утверждения высшего в Церкви Собора, и в особенности Патриарха, к области которого принадлежит Церковь, учреждающая новый Синод». Положение, что «в Синоде председательствует во имя господаря Румынский митрополит», признается антиканоническим и антиевангельским (Ср. Лк. 10,16; Мф. 18,20). «Митрополит и прочие члены Синода присутствуют в нем во имя Христа и Апостолов». Назначение епископов одной светской властью, без избрания церковного, признается также антиканоническим. «Принявшие такое назначение должны поставить себя пред тридесятым, правилом святых Апостолов и со страхом помыслить: истинное ли освящение они получат и на паству простирать будут». В конце послания говорилось, что для прекращения возникших несогласий лучшим средством может послужить слово любви и мира, обращенное к румынам. «Не найдется ли еще средство, — предлагал Святейший Синод, — словом сей любви и убеждения твердых в церковной правде ободрить, колеблющихся утвердить, возвести дело на путь мирных совещаний, и неизменность существенного охранить некоторым снисхождением к допустимому»  [237] .

С критикой правительственных антиканонических мер выступили виднейшие деятели Румынской Православной Церкви: митрополит Софроний, епископы Филарет и Неофит Скрибаны, позже епископ Романский Мелхиседек, епископ Хушский Сильвестр, митрополит Молдовы Иосиф и другие представители клира.

Митрополит Софроний (1861) был воспитанником Нямецкой лавры, постриженником и учеником митрополита Вениамина Костаки.

Возглавляя митрополию Молдовы в годы правления князя А. Кузы, Софроний бесстрашно отдал свой богатый проповеднический талант на защиту Церкви. Румынское правительство отправило его в ссылку, но борьба не прекратилась. Из среды иерархов выступили и другие самоотверженные защитники Православия. Во главе их — великий святитель румынской земли Филарет Скрибан (1873). Характеризуя этого иерарха, румынский академик проф. Конст. Ербичану говорит: «Если в настоящее время Румыния имеет своего защитника, своего аполргета христианства, то это — он; если кто–либо у нас хвалится знанием христианства, то этим всецело обязан ему; если теперь еще кое–где видны светильники в Румынской Церкви, то это его дети; если, наконец, существует еще христианская жизнь между нами, то мы должны всецело быть благодарны за это Филарету». «И эта характеристика, — добавляет А. П. Лопухин, — нисколько не преувеличена»  [238] .

Родился Филарет в семье приходского священника. Отлично окончив Ясскую Духовную школу, он некоторое время трудился в ней же в качестве преподавателя географии и французского языка, затем за два года успешно прошел полный курс Киевской Духовной Академии  [239] . В Киево–Печерской Лавре Филарет принял монашество. Во время пребывания в Москве около двух месяцев был гостем Московского митрополита Филарета. После возвращения на родину Филарет в течение двадцати лет возглавлял Сокольскую Ясскую Духовную Семинарию, которую поднял на высокий уровень. За свою ученость и глубоко содержательные проповеди он получил в Румынии имя «профессора профессоров». Князь А. Куза предложил талантливому епископу пост митрополита Молдовы, а его брату Неофиту — пост митрополита Валашского, желая таким образом привлечь их на свою сторону. Но они оба решительно отказались принять назначение от светского правителя и бесстрашно выступили на борьбу с церковными реформами князя. Однажды во время заседания Синода в присутствии самого князя епископ Филарет обрушил на него церковное проклятие за закон о конфискации монастырского имущества. К Святейшему Синоду Русской Православной Церкви Филарет обращался с просьбой оказать содействие в низложении тех епископов, которые были поставлены волей румынских светских властей.