История помнит
Шрифт:
Ежовщина прошла косой и по органам государственной безопасности. Вначале она нанесла смертельный удар по мафии Ягоды, после чего в НКВД не осталось почти ни одного сотрудника еврейской национальности. На их место пришла новая когорта подобранных Ежовым работников, составившая в органах особую группу лиц, которые своим рвением к преследованиям по доносам и наговорам противопоставят себя основной массе чекистов.
Однако ежовщина и грубые нарушения социалистической законности не изменили и не могли изменить природы нашего общественного строя, социалистического государства и органов его безопасности.
По своей внутренней сути они продолжали оставаться на позициях защиты революционных завоеваний Октября, достижений социализма.
История органов госбезопасности располагает бесспорными фактами, свидетельствующими о том, что чекисты школы Ленина-Дзержинского, несмотря на создавшееся положение, не шли на нарушения соцзаконности, сохраняли верность ленинским основополагающим принципам в своей работе и в результате становились жертвами занимаемых ими позиций.
С другой стороны, чекисты никогда не отступали от принципов бескомпромиссной борьбы с действительными врагами Советского государства, которые в той бурной, тревожной обстановке вынашивали планы реставрации капитализма в нашей стране, осуществляли диверсии и злобные террористические акты и с нетерпением ждали нападения фашистской Германии на Советский Союз.
19 августа 1936 года начался открытый процесс над заговорщиками-террористами. Слушание дела проходило в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве перед военной коллегией Верховного суда СССР. Зиновьев и Каменев были доставлены в Москву из мест заключения. Вместе с ними на скамье подсудимых находились четырнадцать их сообщников, среди которых были: Иван Смирнов, Сергей Мрачковский и Эфраим Дрейцер, бывшие главари гвардии Троцкого, Григорий Евдокимов — секретарь Зиновьева, его сподручный Иван Бакаев; пятеро троцкистских эмиссаров-террористов: Фриц Давид, Натан Лурье, Моисей Лурье, Конон Берман-Юрин, Валентина Ольберг и другие.
Председательствовал на процессе Василий Васильевич Ульрих, опытный военюрист 1 ранга, который провел до этого не один судебный процесс над врагами советского народа. Это был большевик с 1908 года, уроженец Риги, с политехническим образованием. Он прошел трудный жизненный путь. Ему пришлось служить в царской армии, а после революции в ВЧК. По характеру Ульрих был скромным человеком, трудолюбивым, с ответственностью относящимся к порученному делу. Эти качества позволили ему участвовать в первые годы Советской власти в ряде судебных процессов и получить определенную известность. Первое такое судебное заседание он вел в 1922 году, когда рассматривалось дело полковника царской армии А.Перхурова, сподвижника Б. Савинкова, возглавлявшего кровавый мятеж в Ярославле в 1918 году.
Затем он блестяще провел процесс и над самим Савинковым, что позволило Ульриху занять в 1926 году пост Председателя военной коллегии Верховного суда СССР. Сейчас ему доверили вести дело и судить Зиновьева и Каменева, их сподручных, обвиняемых в террористическо-заговорщической деятельности и злодейском убийстве С.М.Кирова [50] .
Государственным обвинителем на суде выступал Прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский, обладавший прекрасным юридическим образованием и большой к тому времени прокурорской практикой.
50
Ульрих председательствовал на всех последующих процессах над руководителями и членами “правотроцкистского блока”. Умер он в 1951 году. — Примеч. автора.
А.Я.Вышинский родился в 1883 году, окончил правовой факультет Киевского университета. С 1903 года — член социал-демократической партии меньшевиков. До революции работал в Москве, в должности помощника присяжного поверенного, а затем в качестве председателя одной из московских районных управ. В этой должности и застала его революция. Характерно, что в июле 1917 года Вышинский издал приказ о розыске и аресте В.И.Ленина, если он появится в подведомственном ему районе.
В 1920 году Вышинский вступил в партию большевиков. Он являлся в то время профессором юридического факультета МГУ, а с 1925 по 1928 год — его ректором. С 1923 года работал также в Верховном суде РСФСР, а в 1931 году был назначен заместителем наркома юстиции. В 1928 году Вышинский участвовал в судебном процессе по “шахтинскому делу” в качестве Председателя специального судебного присутствия Верховного суда. В 1933-1935 гг. А.Я.Вышинский являлся заместителем, а затем Прокурором СССР и контролировал соблюдение законности в деятельности ОГПУ, входил также в состав Особого совещания при наркоме внутренних дел СССР.
В дополнение к большому практическому опыту Вышинский обладал также незаурядными личными качествами. Это был оратор высокого класса, эрудит, равных которому было очень мало, искусный следователь, поражавший подсудимых логикой и убедительностью своих вопросов и доводов [51] .
Таким образом, руководство партии и Советского государства поручило обвинение человеку с огромным опытом прокурорской работы, которого трудно было обвинить в предвзятости по политическим мотивам и в личном плане.
51
Впоследствии А.Я. Вышинский был государственным обвинителем на всех крупных политических процессах. Он был назначен затем заместителем Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, был первым заместителем и министром иностранных дел СССР. Его популярность на международной арене была связана с выдающимися выступлениями в Организации Объединенных Наций. — Примеч. автора.
На открытом судебном заседании 19 августа 1936 года Г.Е.Зиновьеву, Л.Б.Каменеву и их сообщникам было предъявлено следующее обвинение:
организация объединенного троцкистско-зиновьевского террористического центра для свершения убийств руководителей Советского правительства и ВКП(б);
подготовка и осуществление 1 декабря 1934 года через ленинградскую подпольную террористическую группу Николаева-Котолынова и других злодейского убийства С.М.Кирова;
организация ряда террористических групп, подготовлявших убийство т.т. Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Орджоникидзе и других.
Все подсудимые подтвердили предъявленные им обвинения и признались в совершенных ими преступлениях.
Это был первый из так называемых “московских процессов”. Естественно, к нему было приковано огромное внимание советской и мировой общественности. На нем присутствовало значительное число зарубежных экспертов, представителей правительств, партий и дипломатов. Ежедневно ход судебного процесса подробно освещался в мировой и советской прессе. Все это налагало огромную ответственность за подготовку и само проведение процесса, за которым стоял авторитет советского руководства и социалистического правосудия.
И нужно сказать, что с процессуальной стороны, которая является логическим и юридическим завершением следствия, все шло и выглядело весьма солидно, достоверно и не вызывало никаких сомнений. Об этом в то время очень много писала пресса, говорили эксперты и делали заключения дипломаты, хотя троцкистская и всякая другая антисоветская клевета лилась потоком в адрес суда и советских руководителей.
Процесс ознаменовал собой разоблачение и разгром троцкистско-зиновьевского террористического центра, или, говоря иным языком, первого “звена” нелегального заговорщического аппарата. Одновременно процесс пошел и дальше. Была вскрыта более широкая и глубокая система заговора, в котором принимали участие не менее солидные люди, чем представшие перед судом террористы.
Кроме того, была установлена тайная связь и близкие отношения Троцкого с главарями нацистской Германии. Во время допроса прокурором Вышинским немецкого троцкиста В.Ольберга, направленного в Союз самим Троцким, были выяснены весьма важные факты:
Вышинский. Связь германских троцкистов с германской полицией — это была система?
Ольберг. Да, это была система, и это было сделано с согласия Троцкого.
Вышинский. Откуда Вам известно, что это было с ведома Троцкого?
Ольберг. Одна из этих линий была лично моя. Моя связь была организована с санкции Троцкого.