Чтение онлайн

О площади, занимаемой Индостаном, обращении золота и серебра, которые попадают туда, чтобы там и остаться, о богатстве, военной силе, юстиции и главной причине упадка азиатских государств.

Монсеньор!

Так как азиатский обычай велит никогда не приходить к великим мира сего с пустыми руками, то, когда я имел честь целовать платье Великого Могола Аурангзеба, я ему поднес подарок, состоявший из восьми рупий, как выражение моего почтения; затем я поднес украшенный янтарем футляр для ножа, вилки и перочинного ножа сиятельному Фазл-хану, который должен был определить мне жалованье как доктору: он был министром, на котором лежали важнейшие заботы о государстве. Не желая, монсеньор, вводить новые порядки во Франции, я, однако, не могу при моем возвращении забыть этот обычай. Мне думается, что я не смею предстать перед королем, к которому я отношусь с несравненно большим почтением, чем к Аурангзебу, и перед Вами, к которому я тоже питаю гораздо больше уважения, чем к Фазл-хану, не сделав тому и другому маленьких подарков, редких по крайней мере из-за их новизны, если не из-за руки, которая их приносит.

Переворот, имевший место в Индостане, показался мне ввиду сопровождавших его необычайных происшествий темой, достойной величия нашего монарха, а настоящий доклад по существу содержащегося в нем материала — приличествующим тому рангу, который Вы занимаете в его совете, той деятельности, которая по моем возвращении так поразила меня, когда я увидел порядок, восстановленный во многих делах, где считал это невозможным, и тому рвению, с которым Вы стремитесь показать самым отдаленным странам мира, каков наш монарх и как французы способны на всякого рода предприятия и могут с честью выполнить все, что Вы задумали для их славы и выгоды.

Именно в Индии, откуда я возвращаюсь после двенадцатилетнего отсутствия и где Ваше имя стало уже хорошо известно, я понял, как счастлива Франция, и убедился, как много она обязана Вашим заботам. Это была бы благодарная тема, на которой я охотно остановился бы, но так как я поставил себе задачей говорить здесь только о новых, неизвестных вещах, то к чему же говорить о том, что и так известно всему миру? Несомненно, Вам больше понравится, если я постараюсь дать некоторое представление об индийском государстве, рассказать о котором я взял на себя обязанность.

Вы уже могли видеть на картах Востока, как велики размеры империи Великого Могола, которую обычно зовут Индией, или Индостаном. Я ее не измерял математически, но, подсчитывая нормальные дневные переходы в этой стране и необходимость путешествовать три месяца, чтобы проехать от границы Голкондского королевства до местности, лежащей за Хазни (Казни), вблизи Кандагара, первого персидского города, я полагаю, что это расстояние в пять раз больше, чем расстояние от Парижа до Лиона, что составит около пятисот наших обыкновенных лье.

Затем благоволите обратить внимание на то, что на этом громадном пространстве много чрезвычайно плодородных земель, некоторые из них, как например все огромное Бенгальское королевство, превосходят Египет не только изобилием риса, пшеницы и прочих продуктов, необходимых для жизни, но также теми ценными товарами, которых Египет не знает, каковы шелка, хлопчатобумажные изделия, индиго и много других, о которых в достаточной мере говорится в разных описаниях.

Из этих земель многие достаточно населены и довольно хорошо возделаны; местные ремесленники, хотя по природе своей довольно ленивы, все же вследствие нужды или по другим причинам старательно трудятся, вырабатывая ковры, парчу, золотые и серебряные ткани и всякого рода изделия из шелка и хлопка, которые употребляют в стране или везут в другие места.

Вы можете также заметить, что золото и серебро, которые разгуливают по земному шару, частично исчезают без следа, как только попадают в Индостан. Известно, что из драгоценных металлов, которые поступают из Америки и рассеиваются по разным государствам нашей Европы, часть устремляется разными путями в Турцию в обмен на товары, получаемые оттуда; другая часть идет через Смирну в Персию в обмен на шелк, за которым туда ездят. Вся Турция нуждается в кофе, который привозится из Йемена, или Счастливой Аравии, и составляет обычный напиток турок; та же Турция вместе с Йеменом и Персией не могут обойтись без индийских товаров. Таким образом, все эти страны принуждены привозить в Моху на Красном море, вблизи Баб-эль-Мандеба, в Басру (Бассору) в конце Персидского залива и в Бендер-Аббас, или Гомерон, вблизи Ормуза, часть того золота и серебра, которое попало к ним; оттуда оно перевозится в Индостан на кораблях, которые во время муссона, или сезона ветров, специально заходят в эти три известные гавани. С другой стороны, индийские корабли, принадлежащие либо самим индийцам, либо голландцам, англичанам и португальцам, которые каждый год доставляют товары Индостана в Пегу, Тенассерим (Танассери), Сиам, Цейлон, Ачех, Ассам, Макасар, Мальдивские острова, Мозамбик и другие местности, тоже привозят из всех этих стран много золота и серебра, которые постигает та же участь. Из драгоценных металлов, которые голландцы извлекают из Японии, где имеются рудники, часть тоже рано или поздно направляется туда же, в Индостан. Наконец то, что сюда ввозят прямым морским путем из Португалии или из Франции, возвращается в эти страны только в виде товара.

Я прекрасно знаю, что мне могут возразить, что тот же Индостан нуждается в ввозе слонов, меди, гвоздики, мускатного ореха, корицы и разных других продуктов, которые голландцы туда ввозят из Цейлона, Японии, Молуккских островов и Европы, ему нужен также свинец, который отчасти поставляет ему Англия, кумач и другие товары, поставляемые Францией. Индостан нуждается даже в большем количестве лошадей: известно, что из Узбекистана он получает их ежегодно более двадцати пяти тысяч, из Персии, через Кандагар, их также привозят немало, а некоторое количество прибывает из Эфиопии, Аравии и Персии морем — из портов Моха, Басра и Бендер-Аббас. Индостану требуется, кроме того, громадное количество свежих фруктов, доставляемых из Самарканда, Балха (Бали), Бухары и Персии, как например дыни, яблоки, груши, виноград; они потребляются в Дели, где их покупают по весьма дорогой цене почти всю зиму, так же как и сухие фрукты, которые там имеются круглый год и которые привозятся из тех стран — например миндаль, фисташки, лесные орехи, сливы, абрикосы, виноград и проч. Наконец, есть спрос на маленькие морские раковины с Мальдивских островов, которые служат в качестве мелкой монеты в Бенгалии и в некоторых других местностях, а также на серый янтарь с этих же самых Мальдивских островов и из Мозамбика; на рога носорога, на слоновую кость и рабов из Эфиопии, на мускус и посуду из Китая, на жемчуг из Бахрейна (Бехарена) и Тутикорина (Тутукури) около Цейлона и не знаю на какие еще другие вещи этого рода, без которых можно бы прекрасно обойтись. Но все это не приводит к вывозу из империи золота и серебра, так как купцы набирают на обратный путь местные товары, находя это более выгодным, чем увозить деньги; таким образом, все это не мешает Индостану быть, как мы сказали, пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех сторон, и почти ни одного — для выхода оттуда.

Наконец, обратите внимание на то, что Великий Могол является наследником всех эмиров, или вельмож, и мансебдаров, или маленьких эмиров, которые состоят у него на жалованье, а также на то, что все земли государства, — а это имеет важнейшие последствия, — составляют его собственность, за исключением кое-каких домов или садов, которые он позволяет своим подданным продавать, делить или покупать друг у друга по их усмотрению. Все эти факты убедительно указывают на то, что в Индостане имеется очень большое количество золота и серебра, хотя в нем нет ни приисков, ни рудников, но, кроме того, они дают возможность предположить, что Великий Могол, являющийся государем Индостана, по крайней мере лучшей его части, получает огромные доходы и владеет огромными богатствами.

Однако, с другой стороны, надо отметить некоторые обстоятельства, создающие противовес этим богатствам. Прежде всего среди этих громадных пространств встречается много песков и бесплодных гор, мало возделанных и слабо населенных, а из плодородных земель многие не обработаны за отсутствием земледельцев: часть из них погибла от дурного обращения губернаторов, нередко отнимающих у них самое необходимое для жизни, порой даже детей, которых обращают в рабство, когда у родителей нет средств платить или когда они пытаются уклониться от платежа; другие покинули деревню по той же причине и, впав в отчаяние, что им приходится работать только для других, бросились в города или в войска, чтобы служить носильщиками, водоносами или сделаться служителями всадников; некоторые бежали во владения раджей, потому что там их меньше угнетают и лучше обращаются с ними.

Далее, надо заметить, что на этом пространстве живет множество народов, над которыми Могол не вполне властен; у них большей частью имеются свои начальники и государи, которые повинуются Моголу и платят ему дань только по принуждению; некоторые из них платят очень мало, а некоторые и вовсе ничего не платят; есть же и такие, которые даже получают от него, как это мы сейчас увидим.

Сюда относятся все мелкие государи, находящиеся на границе с Персией, которые почти никогда ему ничего не платят, как и не платят персидскому королю. Таковы еще белуджи (балуши), афганы и другие горные племена; большинство из них тоже платит ему очень мало и почти не считается с ним. Как оскорбительно они с ним обращаются, об этом свидетельствует следующий случай: когда для осады Кандагара Могол со своей армией переходил из Атеки (Атока) на Инде в Кабул, они заставили всю его армию остановиться в пути из-за недостатка воды, которую они задержали у себя в горах; они не давали воде стекать на равнину, где проходила большая дорога, пока им не сделали подарков, хотя, по правде сказать, они просили о них как о милостыне.

Таковы еще патаны, магометанский народ, вышедший со стороны Ганга в Бенгалию; до нашествия моголов на Индию они сумели достичь могущества в разных местах, особенно в Дели, и сделали некоторых окрестных раджей своими данниками. Эти патаны горды и воинственны, — даже самые ничтожные из них, хотя бы они были слугами или водоносами, ставят себя очень высоко и говорят, когда клянутся: «Пусть я никогда не стану королем в Дели, если это не так». Эти люди презирают как индийцев, язычников, так и моголов, и смертельно ненавидят последних, твердо помня, чем патаны были раньше, пока их не изгнали из больших княжеств и не принудили уйти в горы, подальше от Агры и Дели, где они обжились и где некоторые из них сделались маленькими царьками вроде раджей, но с меньшим значением.