Чтение онлайн

В своей книге «Святые Отцы и Учители Церкви» выдающийся русский религиозный мыслитель, историк и философ Л.П. Карсавин посвятил св. Григорию Нисскому проникновенные строки: «Система Григория Нисского – одно из высших и самых глубоких осмыслений христианства, далеко еще не понятое и не оцененное… Григорий хорошо усматривал смысл и цену индивидуальных построений. Он, величайший христианский метафизик, не притязал на отождествление своей системы с соборным учением Церкви. Он смотрел на себя как на одного из истолкователей церковной Истины, и, как все ее истолкователи, – ограниченного и подверженного ошибкам. Сама же Истина Церкви раскрывается соборно, в меру крайней необходимости, оставляя широкую сферу для индивидуальных ее осмыслений, и всегда сосредоточивалась около основных и жизненных проблем».

Интерес к сочинениям св. Григория и их высокая оценка возродились только в XIX в. после почти полуторатысячелетнего перерыва, когда над его трудами витала тень Оригена, осужденного V Вселенским Собором, ведь Григорий Нисский был наиболее «оригенствующим» из тройки «великих каппадокийцев», чтивших гениального александрийца, но отвергавших крайности его «Начал». Правда, на VII Вселенском Соборе св. Григорий был назван «отцом отцов».

Читать Григория Нисского нелегко – его труды написаны тяжеловесным, а иногда темным языком, в нем нет стилистического блеска его назианзинского друга, однако по глубине и широте охвата тем он ему не уступает, а временами даже и превосходит. Григорий не создал такой богословской и религиозно-философской системы, какая построена Оригеном в его «Началах», но всегда к этому стремился. Подготовительные разделы, и прежде всего адекватная предмету гносеология, т. е. теория познания, у него написаны и представляют значительный интерес.

Познание как таковое св. Григорий считает актом самоценным: «Благодать Спасителя нашего даровала любовь приемлющим познание истины, как врачевание душам. Оно разрушает чарующее человека обольщение, угашает бесчестное мудрование плоти, когда приявшая единение душа светом истины путеводима к Богу и к собственному спасению». Прежде всего это относится к богопознанию, но изучением сотворенного мира тоже не следует пренебрегать – ведь творение по необходимости несет на себе печать Творца, его Художника, и «по видимой во вселенной Премудрости можно гадательно видеть Сотворившего все в Премудрости».

Здесь Григории одним из первых в христианской литературе предвосхитил принцип «подобия Сущего», «analogia entis», утвержденный на одном из соборов в XIII в. Об этом идет речь в его «Толкованиях на Шестиднев», дополняющих и завершающих «Шестиднев», «Гексамерон», Василия Великого. Он развивает исходную мысль Василия: «К чему приводит геометрия, арифметические способы исследования и пресловутая астрономия, если люди, изучившие эти науки, дошли до заключения, будто видимый мир совечен Творцу, и если то, что ограничено и имеет вещественное тело, возвели они в одну славу с Богом непостижимым и невидимым?»

Все недоразумения античных натурфилософов заключаются в неприятии первых слов Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт 1:1). В лице человека Бог создал себе сотрудника в деле богочеловеческого преображения мира: «В тебе, как в создании Своем, отобразил Бог подобие благ Своей собственной Природы, словно запечатлев на воске резное Свое изображение». Так что можно увидеть Бога в своей душе, но для этого необходимо очистить ее от греха, победить чувственность и «омыть ум». Иначе познаваемая истина будет искажена, «не вниде истина в душу злохудожню», а плоды такого знания могут нести зло. Тем самым утверждается необходимость нравственного измерения в процессе получении и использования знания. Насколько глубоко прав был св. Григорий, свидетельствуют, например, многие события нашего времени.

Св. Григорий – один из основателей православного мистического богословия. В «Жизни Моисея» образ величайшего ветхозаветного пророка и законодателя и таинственное Синайское Богоявление использованы Григорием для метафизического описания процесса духовного восхождения человеческой души к Богу. Очищенная постепенным восхождением душа в состоянии экстаза становится богоподобной и способной увидеть Бога, как и Моисей, «лицом к лицу» – ведь еще Платон утверждал, что «подобное познается подобным».

Однако Григорий сразу подчеркивает, что это подобие и видение только внешнее, никакое иное для сотворенного «из ничто» человека невозможно.

Собор Св. Софии. Построен в 532–537 гг.

Ныне – мечеть Айя-София (минареты времен Селевкидов). Стамбул

Сущность Бога непостижима, поэтому богословие должно быть в основе своей апофатическим. Неудержимое и благодатное стремление человека к положительному, катафатическому богословию ограничено Его именованием, и это единственный способ постичь Бога человеческим разумом. Рассуждения Григория об именах Божиих основаны на его общем учении об именах и понятиях разума, вошедшем в обширный труд «Против Евномия». Природа Бога «превышает всякое постигающее разумение; и понятие, о ней слагаемое, есть лишь подобие взыскуемого». Как слабый человеческий ум может словом или понятием измерить Безмерное? Как назвать неизреченное? Здесь уместно лишь благоговейное молчание.

Невозможность ограниченным разумом объять Бога заставляет человека выражать свой религиозный опыт посредством многих Имен, хотя Его сущность выше всякого Имени. Еще Платон в «Кратиле» учил, что познать вещь можно только созерцанием, а имена – лишь продукт этого созерцания, причем не всегда удачный. Св. Григорий согласен с таким утверждением, особенно когда речь идет о вещах божественных. И снова его любимый мотив о необходимости очищения, чтобы созерцание не было искажено до неузнаваемости. Воистину «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8).

Софийский собор времен Византийской империи (разрез-реконструкция)

Как и все «каппапокийцы», Григорий Нисский много занимался тринитарной проблемой. С их деятельностью связано принятие на II Вселенском Соборе Никео-Константинопольского символа веры, который и поныне используется всеми христианскими конфессиями. Учение о Св. Духе Григорий поднял на более высокую ступень, чем его предшественники. Он избегает говорить о Боге как о Духе, поскольку Дух есть имя Ипостаси, а не сущности Бога. Под Св. Духом Григорий понимает «самосудную силу, которая представлена сама по себе в особой Ипостаси, неотделима от Бога, в котором находится, и от Слова Божия, которое Она сопровождает, не в бытие изливается, но, подобно Сыну, существует ипостасно… Одна и та же жизнь приводится в действие Отцом, уготовляется Сыном и зависит от соизволения Духа».

Божественные энергии и силы едины, как едина сущность Бога, «всякое действие, от Божества простирающееся на тварь и именуемое по многоразличным о нем понятиям, от Отца исходит, через Сына простирается и совершается в Духе Святом». Три Ипостаси в Боге нельзя понимать арифметически, а только как Триединство, при этом подчеркивается отсутствие всякой субординации, иерархии Ипостасей. Это трехобразное единство Сущего не есть единство косное, неподвижное, в нем полнота истинной Жизни, божественная динамика, что отличает новозаветное вероучение от иудаизма и представляет собой новую ступень в богопознании.

Борьба с арианством и победа над ним на Соборах вызвали, как это часто бывает, учение, в некотором смысле противоположное арианству, – монофизитство. Эта очень живучая ересь заключается в утверждении, что человеческая природа Христа целиком поглощена божественной, а произошло это либо при Его рождении, либо во время крещения. Но «каппа-докийцы» придерживались православного учения о «неслиянности и нераздельности» обеих полноценных природ в Иисусе Христе, и Григорий Нисский твердо отстаивает это учение.