Чтение онлайн

В кармане у Мёрфи чирикнула рация, и Глаза начали было докладывать что-то, однако слова почти сразу потонули в треске помех.

Напряжение в гостиной тут же повысилось на пару градусов. Чародеи и их магические способности плохо сосуществуют с техническим оборудованием. Чем сложнее устройство, тем разрушительнее для него присутствие чародея, а уж электроника выходит из строя в первую очередь. Хрипящая рация предупредила нас о приближении Молли лучше любого часового с его дежурным: «Стой, кто идет?»

— Гм... — произнес я.

— Что? — оглянулся на меня Морти.

— Степень помех, вызываемых присутствием занимающегося магией, зависит от его — ну или ее — силы.

— Это я и так знаю, — ответил Морти. — Именно поэтому мне приходится то и дело менять мобильники. А что?

— А то, что по части интенсивности магической энергии Молли — не то чтобы тяжеловес. Ей надо находиться практически вплотную к прибору, чтобы он вырубился с такой скоростью. — Я прищурился. — Она сделалась сильнее. Или...

— Или она уже в комнате, — договорил за меня Морти.

Свет во всем доме мигнул и погас.

Ненадолго, всего на три или четыре секунды. Однако когда он снова загорелся, Мёрфи уже держала в руке свой пистолет, Марси перекинулась волчицей, на шее которой болталось бесполезной тряпкой платье, а на диване между Эбби и Морти сидела молодая женщина, одетая в несколько слоев разных обносков.

Роста Молли высокого, сложена как модель с постера, и ее длинных ног и волнительных форм не могли скрыть даже слои одежды. На хорошеньком лице на этот раз не было и следа макияжа; острые скулы выделялись, пожалуй, резче обычного. Грязные волосы, свалявшиеся неопрятными прядями, имели фиолетовый цвет такого оттенка, что казались почти черными. Деревянная трость того же цвета, что и волосы, покоилась на коленях, а между тяжелыми армейскими бутсами валялся потрепанный брезентовый рюкзак, почти сплошь покрытый кнопками, пуговками и нарисованными маркером знаками. Судя по реакции Эбби и Морти, пахло от нее так, словно душ она в последний раз принимала по меньшей мере неделю назад.

Но хуже всего оказались ее глаза.

Голубые глаза моей ученицы ввалились, очерченные темными кругами от боли и усталости, и нездорово поблескивали — такой остекленевший взгляд мне доводилось видеть у людей, отходивших от наркоза.

— Даже интересно, как это вы меня заметили, — сказала Молли, обращаясь к Морти так, словно они мило беседовали уже некоторое время.

Эктомант вздрогнул; я видел, что он с трудом сдерживает желание сорваться с места и ринуться к своей машине.

Молли кивнула и огляделась по сторонам, задерживаясь взглядом на всех по очереди, пока не остановилась на Мёрфи.

— Надеюсь, Кэррин, наша беседа на этот раз будет иметь мирный характер.

Мёрфи, неодобрительно хмурясь, убрала пистолет.

— И прошлая тоже была мирной. Мы твои друзья, Молли, и переживаем за тебя.

Моя ученица пожала плечами:

— Я не хочу видеть никого вроде друзей. Если вы причисляете себя к ним, лучше оставьте меня, черт подери, в покое! — Последние слова она почти прорычала, после чего сделала паузу, вдохнула, выдохнула и все-таки взяла себя в руки. — У меня нет ни времени, ни терпения на групповую терапию. Чего вам нужно?

Мёрфи помолчала, обдумывая ответ. В конце концов она решилась:

— Нам нужно, чтобы ты подтвердила для нас кое-что.

— Я что, похожа на детектор лжи?

— Ты похожа на бездомное пугало, — невозмутимо ответила Мёрфи. — И пахнет от тебя, как от помойки.

— Мне казалось, вы работали раньше детективом. — Молли возвела глаза к потолку. — Уж для того, чтобы понять, что я никого не хочу видеть, особых дедуктивных способностей не требуется.

— Мисс Карпентер, — вмешался отец Фортхилл; голос его звучал мягко, но при этом каким-то образом властно. — Не забывайте, что вы гость в доме этой женщины. Женщины, которая неоднократно рисковала своей жизнью ради спасения других — в том числе и вас.

Молли смерила отца Фортхилла взглядом, полным арктического холода.

— Со мной, — произнесла она ровным, лишенным абсолютно всякого выражения голосом, — совершенно не обязательно разговаривать как с маленьким ребенком, отче.

— Если хотите, чтобы с вами обращались как со взрослой, — возразил Фортхилл, — вам стоило бы и вести себя соответственно. Что подразумевает в числе прочего вежливость к собеседнику и уважение к старшим.

Молли испепелила его взглядом, но все же промолчала и снова повернулась к Мёрфи:

— С учетом всех обстоятельств, находиться здесь с моей стороны просто глупо. И я женщина занятая, мисс Мёрфи, — все клиенты, клиенты и клиенты. Поэтому я и пяти лишних секунд здесь не пробуду, если только вы не назовете мне достойной причины для задержки.

— Это Мортимер Линдквист, эктомант, — с готовностью ответила Мёрфи. — Он утверждает, что пришел сюда по просьбе призрака Гарри, который находится здесь же... с ним.

Молли застыла на месте. Лицо ее побледнело до такой степени, что с ним не сравнились бы никакие белила.

— Мне хотелось бы, чтобы ты проверила, так ли это, — уже мягче продолжала Мёрфи. — Мне необходимо знать, правда ли... правда ли это его призрак.

Мгновение Молли молча смотрела на нее, потом вся сжалась.

— Гм... — пробормотала она.

Мёрфи придвинулась к ней чуть ближе:

— Но ты ведь можешь? Можешь сказать?

Молли на мгновение подняла на нее потрясенный взгляд и снова опустила глаза. Пробормотала что-то себе под нос — и наконец решилась:

— Угу. Только чтобы в комнате было поменьше народа.

— Почему?

— Вы хотите, чтобы я вам помогла, или как? — огрызнулась Молли.

Некоторое время Мёрфи молчала, скрестив руки на груди. Потом тряхнула головой:

— Пожалуй, пора вам еще раз прогуляться, ребята. Мистер Линдквист, будьте добры, останьтесь. Все остальные — брысь.

Морти изо всех сил старался не производить впечатления человека, готового бежать к дверям впереди всех, хотя получалось это у него так себе.

— Я... Да, конечно, мисс Мёрфи.

Волков-оборотней пришлось уговаривать, а Марси — еще и помочь выпутаться из платья. Эбби с Фортхиллом переглянулись и вышли без возражений. Все это время Молли сидела совершенно неподвижно, глядя на сцепленные на коленях руки.

— Вы действительно не знаете сами? — тихо спросила она у Мёрфи. — Вы ведь даже не представляете, чего мне будет стоить ваша просьба.

— Если бы я могла сделать это сама, я бы не просила.

Молли резко вздернула подбородок. На губах у нее играла очень неприятная улыбка. Я бы сказал, почти зловещая.

— Слова, — произнесла она. — Слова. От них у вас словно слизь на губах. Только от этого они глаже не становятся.

— Молли... — Мёрфи вздохнула, села и развела руками. — Ты не позволяешь нам помочь тебе. Ты не хочешь с нами говорить. Но я действительно не могу просить об этом никого другого.