Чтение онлайн

Под опытом Локк понимал все то, чем наполняется душа человека в течение всей его индивидуальной жизни. Содержание опыта и его структура складываются из элементарных составляющих, обозначенных философом общим термином «идеи». Идеями Локк называл и ощущения, и образы восприятия и памяти, общие понятия и аффективно-волевые состояния. Человек появляется на свет с душой, подобной чистому листу на котором только при жизни внешний мир наносит свои узоры. Приобретенные во внешнем опыте чувственные идеи выступают в качестве материала для внутренней деятельности души, благодаря которой рождаются другой тип идеи. Эта особая деятельность души, названная Локком рефлексией, представляет собой способность души обращать свой взор на собственные состояния, порождая при этом новые психические продукты в виде идей об идеях.

Важный раздел эмпирической концепции Локка связан с учением о простых и сложных идеях. Простыми идеями он называл неразложимые элементы сознания. Как только душа приобрела простые идеи, она переходит от пассивного созерцания к активному преобразованию и переработке простых идей в сложные. Образование сложных идей Локк представлял как простое комбинирование исходных элементов опыта посредством ассоциаций, соединения, отношения и обособления.

В отличие от ассоциаций, более надежными способами образования сложных идей являются суммирование или соединение; сопоставление или сравнение и обобщение или обособление. Сложение, или суммирование, основано на непосредственном соединении идей по признакам сходства или смежности. Второй путь образования сложных идей связан с установлением сходств и различий через сопоставление и сравнение идей, в результате которого возникают идеи отношений. Последним и высшим способом образования сложных идей является абстрагирование (отвлечение, обособление), посредством которого образуются самые общие понятия.

Г. Лейбниц (1646–1716) – современник всех основных гениев XVII в. и их идейный противник. Лейбница не устраивало сохранившееся противопоставление духа и материи, психического и физического, и с целью восстановить их единство он выдвигает учение, позволяющее объяснить бесконечное многообразие мира, исходя из единой по природе и происхождению, но разнокачественной по своим состояниям субстанциональной основы.

Стержнем, образующим систему Лейбница, является ряд исходных методологических принципов, или законов. Принципом всеобщих различий Лейбниц пытался утвердить всеобщую изменчивость в мире физических явлений и сознания, отрицать как абсолютное сходство друг с другом существующих вещей, так и повторяемость состояний одной и той же вещи во времени, и этим самым указать на качественное многообразие мира; принцип тождества неразличимых вещей заключается в том, что не следует различать вещи, если на самом деле они являются одной и той же вещью, и наоборот. Третий принцип – закон непрерывности, указывающий на то, что повсюду в мире имеются незаметные переходы в восхождении вещей по степеням совершенства.

Противоположным по своему смыслу принципу непрерывности является закон дискретности, согласно которому сама постепенность и непрерывность слагаются из малых скачков и разрывов, порождающих индивидуальные объекты, их автономность и качественное своеобразие.

«Истинными атомами природы» являются ду-шеподобные единицы – монады, из множества которых состоит мироздание. Монады просты, неделимы и вечны. Они автономны, и влияние одной монады на другую исключено.

Лейбниц полагал, что в исторической перспективе развитие монад проходит несколько стадий, каждой из которых соответствует определенная форма монады. Самой первичной формой являются чистые монады. Для них характерно наличие активности, но отсутствие каких-либо представлений. Чистые монады проявляются в качестве неживой, но активной и вечно-движущейся материи. За чистыми монадами идут монады-души, обладающие смутными представлениями в результате низкой степени стремлений к ясности. Эта форма монад выступает на уровне растений и животных. Человеку свойственны более совершенные монады, называемые монады-духи. Их совершенство выражается в наибольшей ясности и отчетливости представлений. Завершают иерархию монады ангела и Бога, полностью свободные от материальной оболочки и обладающие абсолютной полнотой знаний и предельно ясным самосознанием.

Идеи Гартли дают развитие ассоциативному направлению в английской эмпирической психологии. Свое кредо он выражает с достаточной ясностью: «Все объясняется первичными ощущениями и законами ассоциации». Гартли возвел ассоциацию во всеобщий механический закон всех форм психической деятельности, в нечто подобное великому ньютонову закону всемирного тяготения.

В своем труде «Размышления о человеке, его строении, его долге и упованиях» Гартли доказывал, что психический мир человека складывается постепенно в результате усложнения первичных сенсорных элементов посредством их ассоциаций в силу смежности этих элементов во времени и частоты повторений их сочетаний. Что касается общих понятий, то они возникают, когда от прочной ассоциации, которая остается в различных условиях неизменной, отпадает все случайное и несущественное. Совокупность этих постоянных связей удерживается как целое благодаря слову, которое выступает как фактор обобщения.

Джозеф Пристли выступил против мнения, будто материя есть нечто мертвое, инертное и пассивное. Кроме протяжения, материя обладает такими неотъемлемыми свойствами, как притяжение и отталкивание. Рассмотрение этих свойств в качестве формы активности материи дало основание Пристли полагать, что нет никакой необходимости прибегать к Богу как источнику движения материи. Что касается психических или духовных явлений, то они так же, как отталкивание и притяжение, являются свойствами материи, но не всякой, как это было у Спинозы, а особым образом организо28б ванной. Такой организованной системой материи, свойством которой являются психические способности, Пристли считает «нервную систему или, скорее, мозг». Духовные явления ставятся Пристли не только в зависимость от тела, но и от внешнего мира.

Все явления человеческого духа выводятся Пристли из ощущений. Он считал, что достаточно одних внешних чувств, чтобы объяснить все разнообразие психических явлений. Проявления духа сведены Пристли к способностям памяти, суждения, к эмоциям и воле. Все они выступают различными видами ассоциаций, ощущений и идей.

Объективную позицию Пристли занимал в вопросе о воле. По мнению Пристли, воля не может быть понята как добровольное решение духа поступать так или иначе вне всякой действительной внешней причины. Воля имеет такую же необходимость, как и прочие проявления духа.

Д. Беркли (1685–1753) и Д. Юм (1711–1776) принимали за первичное не физическую реальность, не жизнедеятельность организма, а феномены сознания. Их главным аргументом был эмпиризм – учение о том, что источником знания служит чувственный опыт, т. е. образуемый ассоциациями. Согласно Беркли, опыт – это непосредственно испытываемые субъектом ощущения: зрительные, мышечные, осязательные и др.

В своем труде «Опыт новой теории зрения» Беркли детально проанализировал чувственные элементы, из которых складывается образ геометрического пространства как вместилища всех природных тел.

Физика предполагает, что это ньютоново пространство дано объективно. По Беркли же, оно – продукт взаимодействия ощущений. Одни ощущения (например, зрительные) связаны с другими (например, осязательными), и весь этот комплекс ощущений люди считают вещью, данной им независимо от сознания, тогда как «быть – значит быть в восприятии».

Что касается Юма, то он занял иную позицию. Вопрос о том, существуют или не существуют независимо от нас физические объекты, он полагал теоретически неразрешимым (такой взгляд называется агностицизмом). Мнение Юма о том, что понятие о субъекте может быть сведено к пучку ассоциаций, было направлено своим критическим острием против представления о душе как об особой, дарованной Всевышним сущности, которая порождает и связывает между собой отдельные психические феномены.

Предположение о такой спиритуальной, бестелесной субстанции защищал, в частности, Беркли, отвергший субстанцию материальную. Согласно же Юму, называемое душой – нечто вроде сценических подмостков, где проходят чередой сцепленные между собой ощущения и идеи.

Юм видел в ассоциациях единственный механизм связи идей. Он был далек от того, чтобы считать, будто восприятия и их связи имеют какое-нибудь отношение к внешнему миру и телу. Он открыто признается в том, что у него нет никакого представления ни о том месте, где протекает смена одних ассоциаций другими, ни о том материале, из которого состоит душевный мир.