ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ в 2 томах В поисках пути, истины, и жизни
Шрифт:
Вторая черта — сохранение наряду с пантеоном культа верховного Бога. У индо–арьев Его называли Асура–Дьяушпитар. Впоследствии отождествленный с богом неба Варуной (Ураном, Перуном), он стал именоваться «Асура Вишваведа», Господь Всеведущий.
В Иране его чтили под именем Мазды Агуры (Агурамазды), что также означает Всеведущий, или Всемудрый, Господь. Но, как и в Ведах, образ Господа Всеведущего у иранцев был заслонен сонмом богов, а богини земли и водных пространств считались его супругами.
Таков был фон, на котором в Иране возникло мощное религиозное движение, превратившее старые, не слишком оригинальные верования в новую религию спасения. Впоследствии, претерпевая разные изменения и перерождения, она стала государственным культом персов, оказала влияние на поздний иудаизм и проникла в религию римлян. Ей в конечном счете обязаны своим возникновением альбигойство, богомильство, павликианство [60] и религия русских «волхвов». Отголоски ее можно встретить в новейших оккультных и философских системах.
60
Альбигойство, богомильство, павликианство — течения, возникавшие в христианстве и определенные Церковью как ереси, т. е. взгляды, противоречащие учению Христа и Его Церкви.
О происхождении этой религии говорят Гаты — гимны. Форма и язык Гат указывают на их древнее происхождение. Эти псалмы, родственные ведическим и библейским, отмечены чертами личного поэтического творчества.
Гаты говорят нам о пророке, который властно стучится в двери языческого храма, чтобы изгнать оттуда богов. Он называет себя Заратустрой.
Верховный жрец парсов именовался Зарату–стрема, то есть Высочайший Заратустра, и, следовательно, слово это — не личное имя, а скорее, титул, или почетное наименование, как Будда или Христос. Поэтому, если какой–либо человек называл себя Заратустрой, это вовсе не означает, что он — лицо вымышленное.
Авеста знает и личное имя своего пророка. Она называет его Спитамой.
Кем же был Спитама? Сам он нигде не называет себя жрецом, магом, ибо эти звания передавались только по наследству, и маги, подобно израильским левитам, составляли замкнутый клан. Не принадлежа к магам по рождению, Спитама говорил о себе как о «мантраме», псалмопевце, и лишь в одном месте (и то это спорно) он называет себя «избранником».
Согласно легенде, Спитама двадцати лет от роду ушел из дома и поселился в уединении на территории нынешнего Азербайджана.
В отличие от брахманов и греческих философов, его волновали не столько отвлеченные вопросы, сколько мечта об установлении на земле истины, мира и справедливости. Эта черта роднит его с пророками Израиля.
Окраины Ирана в годы молодости Спитамы были постоянно охвачены смутами и войнами. В одной из частей Гат мы слышим голос «Души Быка» (существа, символизирующего мирных крестьян), которая жалуется Мазде на беды, причиняемые набегами врагов. «Душа Быка» ждет, что Мазда пошлет в мир человека, который принесет людям справедливый порядок.
Для Спитамы губители–номады [61] и древние боги, которым они поклонялись, составили одну сатанинскую рать. Он называет этих богов старым арийским термином «дэвы» (боги), но в его устах это уже не боги, а демонические силы.
После десятилетних молитв, размышлений и вопрошаний Заратустра открыл для себя в лице древнего Мазды Агуры Бога, Творца Вселенной и Правды.
Итак — единый Бог? Значит, мы можем признать в Заратустре брата и единомышленника израильских пророков, языческого предтечу Христа на иранской земле? По существу это вполне допустимо.
61
Номады — пастушеские племена.
Тем не менее, мы ошиблись бы, поставив знак равенства между Гатами и Ветхим Заветом. При всем поразительном сходстве они существенно отличались в ряде основополагающих пунктов.
Хотя пророки Библии и признавали необходимость нравственной активности человека, однако они утверждали, что истинного спасения можно ожидать только от Бога. Поэтому они так настаивали на бесплодности политической деятельности и считали, что нельзя возлагать надежды на «коней и колесницы» (ср. Пс 19:8).
Спитама искал могущественного покровителя, который стал бы его последователем. Он был уверен, что без такой поддержки не добьется успеха:
«Я знаю, о Мазда, почему я бессилен! Это потому, что у меня мало стад и мало людей. Я обращаю к Тебе мою жалобу, выслушай ее, Агура: Окажи мне помощь, которую дал бы друг своему другу, Научи меня Правде и обладанию Благой Мыслью».Наконец неожиданно пришел большой успех. Сам властитель Бактры Виштаспа, которому подчинялись Хорезм, Согдиана и другие соседние земли, уверовал в миссию Заратустры и принял его при своем дворе.
62
Ясна — наиболее древняя часть Авесты, содержащая гимны, из которых самыми ранними признаны 28— 34,43—51,53, именуемые Гатами.
Теперь Спитама мог свободно возвещать свое учение. Но одной проповеди ему казалось мало. По его мнению, с поклонниками дэвов нужно вести войну с оружием в руках. Поклонник дэвов — это ничтожный «неарий», «двуногое», «человек–насекомое».
«Тот, кто отнимет у него власть или жизнь, о Мазда, Преуспеет на пути благого учения».Впоследствии ненависть к многобожникам и дэвам была провозглашена первым пунктом символа веры заратустризма:
«Проклинаю дэвов, исповедую себя поклонником Мазды, заратустрийцем, врагом дэвов, последователем Агуры».
«Людей–насекомых» следует беспощадно истреблять, но между единоверцами должно царить полное согласие. «Клятвенно обязуюсь быть верным маздеистской вере, прекратить военные набеги, сложить оружие, заключать браки между своими, быть верным праведной вере, которая из всех существующих и будущих — величайшая, лучшая и светлейшая, которая — от Агуры и Заратустры» (Ясна 12:2,9).
Библейские пророки говорили о моральной ответственности язычников перед Богом, допуская тем самым некоторый элемент уважения к их религиозному сознанию. Заратустра же, напротив, абсолютно непримирим.
В результате проповеди Заратустры вели к религиозным войнам.
Таково первое отличие иранского пророка от пророков Библии. Второе связано с пониманием Заратустрой проблемы зла.
В знаменитой «Гате добра и зла» торжественно звучат слова учителя, который открывает единоверцам начальные принципы бытия:
«Изначала, как близнецы, явили себя два Духа, Один — добрый, другой — злой, в мысли, слове и деле; И между ними обоими правильно избирают Мудрые, но не глупцы. И когда эти два Духа встретились, То установили вначале жизнь и не–жизнь И то, что в конце концов худшее бытие назначается злым, А следующему Правде — Благая Мысль».