Чтение онлайн

Когда Августин умирал в 430 году, вестники средневековья уже стояли у ворот его города. Великое переселение народов стронуло с места полчища гуннов. Развязка приближалась.

Именно тогда Церковь пережила последний кризис, совпавший с завершающим этапом истории древнего мира, — кризис, в ходе которого на III и IV Вселенских соборах оформились и закрепились основные вероучительные положения Церкви, и тогда же определились формы церковной жизни на Востоке и Западе.

Этот этап в жизни Церкви характеризуется тесным взаимопроникновением общественно–политической и религиозной сфер. В решительный момент нашествия варваров Церковь оставалась, по словам Амвросия Медиоланского, «неподвижной среди волнений мира. Волны разбивались о нее, не будучи в состоянии покачнуть». Чтобы сохранить такую непоколебимость в условиях краха империи, церковной организации необходимо было превратиться в единую, жестко централизованную иерархическую структуру. Образцом для подобной централизации послужила римская императорская власть.

В царствование довольно безвольного императора Феодосия II Каллиграфа Византийским государством фактически руководила его сестра Пульхерия, энергичная, умная и глубоко верующая женщина. Свою главную опору Пульхерия видела в Церкви, которую бы возглавлял преданный и волевой иерарх. Таковым ей представлялся Несторий, который занял патриаршую кафедру Византии в 428 году. Это был один из образованнейших людей своего времени, решительный и обладающий даром красноречия. Заняв патриарший престол, он мечтал о возвышении ее до уровня римской кафедры.

Однако укрепление авторитета Нестория было приостановлено: вокруг него разгорелась догматическая дискуссия. Будучи воспитанником Антиохийской школы, Несторий говорил, что Пресвятая Дева Мария не может именоваться Богородицей: поскольку Мария была человеком, а Богу от человека родиться невозможно, то и подобное именование неприемлемо. Однако такое именование было уже достаточно популярным в народе. Оно получило поддержку и со стороны традиционных соперников Антиохийской школы — александрийских богословов, и прежде всего Кирилла Александрийского. Горячо отстаивая положения православного учения, Кирилл, известный своей бескомпромиссностью, порой проявлял нетерпимость к мнению оппонентов и даже агрессивность. К тому же не лишенный и честолюбия, он желал усилить влияние александрийской кафедры за счет Византии. Спор о Богородице положил начало более обширной полемике, коснувшейся различных догматических положений.

Учение Нестория было признано еретическим. Ученые до сих пор спорят о том, насколько оно было таковым на самом деле. Фактически значительные расхождения между спорящими сторонами явились результатом неточной терминологии, да и сами споры в большой мере были вызваны церковно–политическими причинами. Во всяком случае, в последующие века отношение к Несторию изменилось и он получил признание как честный и искренний христианский мыслитель, пусть в чем–то и ошибавшийся.

Выпустив ряд открытых писем против Нестория, Кирилл заручился поддержкой папы Целестина, и император Феодосий вынужден был прислушаться к их совместным заявлениям. В 431 году в Эфесе в храме Богоматери был созван Собор, получивший название III Вселенского.

Антиохийское духовенство во главе с епископом Иоанном, естественно, желало оправдать Нестория, но антиохийцы не успели приехать на Собор вовремя. Кирилл поспешил открыть соборные заседания без восточных епископов. Будучи не особенно разборчивым в выборе средств, Кирилл сделал все, чтобы его линия восторжествовала. Таким образом Несторий был низложен. В Константинополе Иоанн, епископ Антиохийский, подал апелляцию императору, жалуясь на незаконность действий Кирилла и его партии. В итоге Иоанн созвал свой, альтернативный собор, получивший название «соборика». Началось страшное смятение.

Спор должен был решить император. Но Пульхерия приняла сторону Кирилла. Население города также было на его стороне — и в результате смещение Нестория с кафедры было подтверждено. Тем не менее восточно–сирийские провинции продолжали держаться учения Нестория и создали свои самостоятельные общины. Это явилось первым толчком к разделению внутри восточного христианства.

Прошло около 20 лет, но внутрицерковная борьба не утихала. В эти годы окрепла новая ересь — монофизитская. Ее сторонники учили об одной природе Христа, Божественной, отрицая полноту Его человеческой природы. Они считали, что Божественная природа поглотила в Нем человеческую. В то время самой авторитетной фигурой на европейском Западе был папа Лев Великий. Под влиянием папы императором Маркианом был издан эдикт о созыве в 451 году в Халкидоне Собора для решения всех догматических и церковных вопросов.

Значение Халкидонского Собора, получившего название IV Вселенского, поистине огромно. Здесь была окончательно утверждена богословская формула, отражавшая единство во Христе Бога и человека. Это единство было понято как ипостасное (нераздельное и неслиянное) соединение.

Именно на этом Соборе, как мы уже указывали, была утверждена та форма Символа веры (т.н. Никео–Константинопольский Символ веры), которую и по сей день исповедует православная Церковь. Тем не менее Халкидонский Собор имел и печальные последствия для единства восточного христианского мира. После уже упомянутого отделения восточно–сирийской, «несторианской» Церкви, решения Халкидонского Собора не были приняты армянской, сирийской (яковитской), египетской (коптской), эфиопской и индийской церквами. Эти церкви получили название нехалкидонских. Часть из них осталась влиятельной по сей день, а от некоторых сохранились только немногочисленные общины. Византийская же и римская церкви, принявшие решение Халкидонского Собора, называли себя православными, подчеркивая приверженность древнему правому (правильному) апостольскому учению.

Хотя это разделение и не имело таких последствий для христианского мира, как последующий великий раскол 1054 года, все же единство Восточной Церкви в определенной степени оказалось подорванным, что сказалось на ее историческом пути.

Однако после тяжелой и напряженной борьбы, полной ярких побед и горестных поражений, сопряженных с потерями, Церковь все же сохранила главное — она осталась носителем идеи Богочеловечества, призванной преобразить мир. А человечество вступило в новую эпоху, не менее противоречивую и трагическую, — эпоху средневековья.

Средние века, то есть период от гибели Рима до реформации и Возрождения (хотя ученые до сих пор спорят об определении этого понятия и исторических границ Средневековья) — чрезвычайно насыщенный и противоречивый период в истории христианства. За это время окончательно разделились Восточная и Западная церкви, избравшие самостоятельные пути развития. В средневековье сложилась и оформилась структура церковного управления, утвердились принципы и формы взаимодействия церкви и государства. Деятельность церкви во всех ее аспектах получила юридическое оформление; духовная жизнь стала регламентироваться четкими правилами. Новые экономические и социальные отношения оказали сильное влияние на культурное развитие стран, входивших в состав бывшей Римской империи. Естественные науки, поэзия, философия, искусство — буквально все сферы жизни испытали невиданный подъем. Светская и духовная составляющие средневековья, взаимно обогащая друг друга, оставили нам величайшее культурное наследие. Оно легло в основу нашей нынешней цивилизации, которую принято называть христианской. Однако развитие средневекового общества вовсе не было таким однозначно ровным. Его христианская окраска зачастую является лишь внешней, скрывая вовсе не христианское содержание.

Так, наряду с величайшими достижениями средневековья не менее очевидны те поистине уродливые явления, которые оно породило. В самом мировоззрении Средних веков (часто отождествляемом нынешними любителями «старины» с истинным христианством), по существу, и кроется причина тех ложных и нехристианских элементов, которые впоследствии впитала европейская культура. Какова же была основная болезнь средневекового сознания? Ответ надо, по–видимому, искать в ограниченном усвоении христианства европейскими народами.