Чтение онлайн

Среди позднеантичных хронистов на первое место нужно поставить Секста Юлия Африкана, пресвитера в Александрии, жившего в III в. Ему принадлежит хронологический обзор в 5 книгах событий всемирной истории от «сотворения мира» до 221 г. Хроника Юлия до нас почти не дошла, но она послужила главным источником и образцом для хроники Евсевия, епископа Кесарийского (около 260—340 гг.), так называемого «хронографа 354 г.», и для большинства византийских хроник: Иоанна Малалы (VII в.), Георгия Амартола (IX в.), Георгия Синкела (начало IX в.) и др.

Христианская и антихристианская литература поздней империи дает материал не только по истории религии, но и по общей истории.

Из христианских писателей нужно упомянуть того же Евсевия Кесарийского, написавшего, кроме хроники, «Церковную историю» в 10 книгах; ритора Лактанция (начало IV в.), «отцов церкви» Оригена (II в.), Тертуллиана (II—III вв.), Иеронима (IV—V вв.) и др.

Многочисленная антихристианская литература, разумеется, сохранилась хуже, и часто скудные сведения о ней мы черпаем только из цитат ее противников — апологетов христианства. Среди этой литературы выдаются сочинения Цельса (II в.), Порфирия (III в.), императора Юлиана «Отступника» (IV в.) и ритора Либания (IV в.).

Научная литература II в. представлена знаменитой «Системой астрономии» александрийца Клавдия Птолемея, которая является ярким симптомом начавшегося упадка научной мысли, и многочисленными медицинскими работами Клавдия Галена, придворного врача императора Коммода.

Философия последних столетий империи все более теряет научный дух и превращается в этику и религию. «К себе самому» Марка Аврелия служит классическим образцом позднего стоицизма и прекрасным памятником общественных настроений второй половины II в. Сочинения неоплатоников (Плотина, Порфирия, Ямвлиха и др.) также могут быть использованы как исторический источник, выходящий за рамки истории религии и религиозной философии III—IV вв.

Богатая юридическая литература позднеимператорского периода представлена немногими сохранившимися произведениями и многочисленными фрагментами великих юристов II—III вв.: Гая («Институции» — учебник права), Папиниана, Домиция Ульпиана, Юлия Павла и др. О законодательных сборниках императорского периода будет сказано ниже.

Художественная литература поздней империи была верным зеркалом общественных отношений своей эпохи. Сатиры Лукиана, этого, по выражению Энгельса, «Вольтера классической древности», [349] и философский роман Апулея «Золотой осел» дают богатейший материал по II в. У поэта Авзония мы найдем множество интересных фактов по культурной истории Галлии IV в. Такое же значение для Галлии V в. имеют письма и стихотворения Сидония Аполлинария. Произведения талантливого поэта александрийца Клавдиана (конец IV в.) содержат богатый материал и по общей истории его времени.

Таковы литературные, в широком смысле этого слова, источники по истории империи. Обратимся теперь к документальному материалу, т. е. к первоисточникам. По сравнению с республиканским периодом этот материал представлен гораздо богаче.

Законодательные сборники византийских императоров Феодосия II (первая половина V в.) и Юстиниана (первая половина VI в.) представляют сводки ценнейшего юридического материала императорского периода.

Огромное большинство надписей (латинских и греческих), этой основной категории первоисточников для римской истории, дошло как раз от императорской эпохи. Сюда относятся такие надписи, как знаменитый «Monumentum Ancyranum», императорские законы, эдикты, декреты, рескрипты, письма, военные дипломы (указы об отставке), постановления сената, надписи муниципиев, коллегий и множество надписей частных лиц (на надгробных памятниках, зданиях, вещах и т. д.).

Важный документальный материал можно найти и на египетских папирусах императорской эпохи. Например, на папирусе (правда, в сильно испорченном виде) дошел до нас знаменитый эдикт императора Каракаллы 212 г. (constitutio Antoniniana) о даровании прав гражданства всем свободным жителям империи.

К римским монетам полностью применимо то, что выше было сказано о количественном распределении надписей: от императорской эпохи их дошло неизмеримо больше, чем от республиканской. Монеты являются весьма важным первоисточником. Они помогают нам определять направление и характер экономических связей. С их помощью мы устанавливаем имена и титулатуру отдельных императоров или узурпаторов императорской власти, а также их наружность. Для так называемой иконографии императорской эпохи монеты служат важнейшим источником. Наконец, характер чекана монет и процентное содержание в них благородных металлов дают возможность делать выводы об общем состоянии экономики, техники и культуры в ту эпоху, к которой принадлежит данная группа монет.

Многочисленные вещественные памятники императорской эпохи дополняют письменные источники, а в некоторых случаях служат единственным источником нашей информации о целых крупных разделах культурной истории. Раскопки Помпей дали неоценимый материал, характеризующий жизнь небольшого италийского города во второй половине I в. н. э. На колоннах Траяна и М. Аврелия, до сих пор стоящих в Риме, изображены сцены, прекрасно иллюстрирующие военное дело римлян II в. Раскопки в римских провинциях — Африке, Галлии, Германии, Сицилии, Малой Азии и др. — вскрывают последний расцвет и надвигающееся крушение римской системы во II—III вв.

Пути юридического оформления власти Октавиана были показаны обоими его предшественниками — Суллой и Цезарем. Однако осторожный Октавиан учел опыт мартовских ид 44 г. и постарался облечь свою власть в наиболее «конституционные» формы, сохранив в государственном устройстве максимум республиканских элементов. Более того, формально республика продолжала существовать, а Октавиан, в отличие от Цезаря, не обнаруживал никаких монархических тенденций.

Государственная система, сложившаяся при Августе и известная под названием «принципата», оформилась далеко не сразу. Она явилась столько же плодом сознательной воли императора, сколько результатом обстоятельств и реального соотношения сил. Отправной точкой здесь был закон Публия Тиция 43 г., предоставивший на 5 лет неограниченные полномочия триумвирам. Эти полномочия в результате Тарентского соглашения были продлены до 31 декабря 33 г. включительно. Таким образом, 1 января 32 г. диктаторские права Октавиана и Антония юридически окончились. Однако они не слагали с себя власти, и еще в 32 г. Октавиан продолжал называть себя «триумвиром». Строго говоря, это была узурпация, и необходимо было как-то ее легализовать. Одним из способов такой легализации была присяга, которую в 32 г. потребовали от своих войск сначала Антоний, а затем Октавиан.

Смерть Антония 1 августа 30 г. фактически сделала Октавиана единственным и неограниченным повелителем римской державы, но юридически нисколько не изменила его положения. Тогда вспомнили, что еще в 36 г., после победы над Секстом Помпеем, Октавиану была дарована пожизненная трибунская власть. Теперь сенат ее подтвердил и расширил.

В 29 г. Октавиан вернулся в Рим и отпраздновал грандиозный триумф. По этому случаю титул «императора», который Октавиан неофициально употреблял уже в течение нескольких лет, был присвоен ему официально и превратился, как у Цезаря, в его личное имя (преномен). На 28 г. Октавиан был избран консулом вместе с Агриппой (это было его шестое консульство). В этом году консулы провели общий ценз всех граждан [350] (он не проводился с 70 г.) и по этому поводу устроили «чистку» сената. Количество его членов, выросшее за последнее время до 1 тыс. человек, было уменьшено до 800. Имя Октавиана поставили первым в списке сенаторов и, таким образом, он сделался princeps senatus.