Чтение онлайн

Важнейшим политическим событием весны 1906 г. стало принятие «Основных государственных законов» (ОГЗ) за четыре дня до открытия 1-й сессии Государственной думы. В них содержались нормы, которые минимально ограничивали самодержавную власть и устанавливали жесткие рамки деятельности представительных учреждений. В главе «О существе верховной самодержавной власти» подтверждалась незыблемость основ самодержавия, но исключалось понятие «неограниченной власти» и перечислялись права императорасамодержца, что устанавливало их пределы. Принятые законы, закрепляя положения о гражданских свободах на основе Манифеста 17 октября, урезали права Государственной думы и Государственного совета. Утверждалось верховенство императора в законодательной инициативе: ему принадлежал «почин по всем предметам законодательства» и «единственно по его почину Основные государственные законы» могли подлежать пересмотру. За монархом оставалось полное право «назначать и увольнять председателя Совета министров, министров и главноуправляющих отдельными частями», что делало правительство неподотчетным Думе. Ст. 86 ОГЗ, по которой «никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственной думы», ограничивалась ст. 87, допускавшей принятие законов императором в перерывах работы Думы.

Ограничением деятельности народного представительства являлось право царя на установление времени ежегодного созыва Государственного совета и Государственной думы, определение продолжительности их занятий и сроков перерыва в течение года, роспуск по императорскому указу Думы «до истечения пятилетнего срока полномочий ее членов».

I Государственная дума начала свою работу 27 апреля 1906 г., просуществовав всего 72 дня. Кадеты получили в ней 35 % депутатских мест. В условиях незавершенности процесса создания политических партий мелкие либеральные группировки примкнули к ним, обеспечив устойчивое кадетское большинство в Думе. Поднявшееся на активную борьбу за свои права, прежде всего за землю, русское крестьянство оказалось достаточно широко представленным в I Думе. Большинство избранных крестьян и леворадикальных интеллигентов, среди которых преобладали эсеры, энесы (свыше 20 % мест), объединились в Трудовую группу. Большевики бойкотировали выборы в Думу. Торжественное открытие I Государственной думы состоялось в Зимнем дворце. После царского приветствия депутатов как «лучших людей» России и обещания сохранить дарованные установления депутаты на пароходе отправились в Таврический дворец, отведенный для заседаний Думы. Председателем был избран кадет, профессор Сергей Андреевич Муромцев.

В канун открытия Государственной думы был отправлен в отставку С. Ю. Витте, оставшийся членом Государственного совета и Комитета финансов. Проведение премьером политики вынужденного лавирования между по-прежнему влиятельными консервативными силами и набиравшими вес либеральными партиями, череда бесконечных маневров то в сторону реформ, то укрепления прежних основ и порядков привели к известному падению его авторитета в оппозиционных кругах общества и крайне раздражали царя. Верхи терпели Витте, пока он не добился заключения крупного заграничного займа, который должен был спасти Россию от очевидного финансового краха. Председателем Совета министров стал Иван Логгинович Горемыкин, известный как один из наиболее твердых приверженцев сохранения прежних устоев самодержавия и в силу этого не намеренный сотрудничать с Государственной думой. Но власть не учла, что радикально настроенные крестьянские депутаты, политические группы, выражавшие их настроения, и даже кадеты, стремившиеся сыграть роль ведущей политический партии, не могли себя вести в Думе послушно, одобряя любые предложения правительства.

В ответном адресе на «тронную речь» кадеты, не без влияния трудовиков, в весьма осторожных выражениях выразили намерение удовлетворить земельную нужду крестьян с помощью обязательного отчуждения частновладельческих, удельных, монастырских и церковных земель. Однако царь не принял депутацию, избранную для вручения адреса. Еще хуже оказались последствия просьбы кадетов сформировать свое, кадетское правительство. В ответ Горемыкин заявил, что пожелания Думы о составе правительства выходят за рамки ее компетенции. Более решительно поступили трудовики, предложившие вотум недоверия правительству, за который высказалось и кадетское большинство Думы. Горемыкин проигнорировал это постановление. В дальнейшем третирование Государственной думы со стороны правительства выражалось в довольно редком направлении в ее адрес основополагающих законопроектов, а поступавшие выглядели как насмешка. Дума всерьез должна была обсуждать законопроекты об учреждении оранжереи при Юрьевском университете в Дерпте, об освещении дома военного министра и т. п.

Тем не менее сама Государственная дума выдвинула законопроекты по наиболее животрепещущему вопросу российской жизни — аграрному. Внесенный кадетами законопроект предусматривал возможность отчуждения лишь части помещичьих земель с выкупом ее по «справедливой оценке». Трудовики, опираясь на волю крестьян, представили проект, в котором предлагалось принудительное отчуждение всех частнособственнических земель, включая и помещичьи, а затем их бесплатное распределение по установленной «трудовой норме». Дума поручила особой комиссии разработать земельный закон на началах принудительного отчуждения. Допустить обсуждение такого законопроекта власть никак не могла. 8 июля последовал Манифест о роспуске I Думы, обвинявшейся в разжигании смуты. Об окончании своих трудов депутаты узнали на следующий день, обнаружив на закрытых дверях Таврического дворца текст Манифеста. Попытка не подчиниться роспуску Думы как незаконному группой депутатов от кадетов, трудовиков и меньшевиков, уехавших в Выборг и принявших воззвание, не имела реальных политических последствий. Впрочем, 167 депутатов, подписавших «Выборгское воззвание», в декабре 1907 г. приговорили к 3 месяцам тюрьмы. Преследования перво думцев своеобразно отразились на ходе избирательной кампании во II Думу в крестьянской среде. Своих кандидатов, считая их «мучениками за народное дело», крестьяне стали укрывать, имена их заранее не оглашать, чтобы они не подверглись арестам или высылке.

Почувствовав ослабление революционного натиска и убедившись на примере I Думы, что кадеты не в состоянии повести за собой крестьянство, власти избирают более решительную тактику. Вместо отправленного в отставку Горемыкина председателем Совета министров в июле 1906 г. назначается Петр Аркадьевич Столыпин, принадлежавший к старинному дворянскому роду и проявивший себя энергичным управленцем в должности гродненского (1902–1903) и саратовского (1903–1905) губернатора, министра внутренних дел с апреля 1906 г. Преданность самодержавию он доказал решительным подавлением весной — летом 1905 г. крестьянских восстаний на территории вверенной ему губернии, чем заслужил монаршую благодарность. Одновременно Столыпину удалось удержать «в узде» черносотенные губернские организации и устраниться от участия в карательных экспедициях осени 1905 г., за что он даже прослыл либералом. Новый премьер избрал курс на раскол общины и модернизацию жизни русской деревни.

Революционное движение рабочих и крестьян, которое приобрело в 1905 г. значительные масштабы по своей численности, распространенности по территории страны, упорству и отваге участников, не могло прекратиться само собой, и его не сразу удавалось ликвидировать властям. Рабочее движение 1906 — первой половины 1907 г. оставалось еще значительным. В первые месяцы 1906 г. в стачках участвовало от 200 до 220 тыс. человек, а 70 % стачек 1906 г. (в предшествующем году -50 %) сопровождались политическими требованиями. Из-за массовых локаутов рабочие прибегали к забастовкам реже и проводили их путем прекращения работы в ведущем цехе, организации бойкота заказов бастующих заводов и пр. В 1905–1906 гг. рабочие добивались полной или частичной победы приблизительно в 70 % стачек, в 1907 г. — более чем в 40 %. В течение 1906 г. получили распространение формы своего рода партизанской борьбы. Лето 1906 г. ознаменовалось новыми вспышками борьбы в армии и на флоте: беспорядки в крепости Брест-Литовск, в Дешлагаре (Дагестан); выступление артиллеристов крепости Свеаборг (побережье Финляндии), охватившее почти все укрепления на островах вокруг крепости. Свеаборг поддержали отряд Красной гвардии из Гельсингфорса, крейсер «Память Азова» и Кронштадт, где в ночь на 20 июля началось восстание матросов, минеров, саперов и рабочих дружин. Однако власти его подавили.

В 1906 г. вновь обострилось крестьянское движение, приближаясь в отдельные месяцы к самой высокой отметке 1905 г. Подъем крестьянских выступлений в Европейской России относится к маю 1906 г., увеличившись по частоте в сравнении с апрелем почти в 3,5 раза. В июне — июле накал борьбы достигает своего пика — свыше 1400 выступлений. Общее же их число (1843) в июне — сентябре превзошло уровень октября 1905 — января 1906 г. (1769). Достаточно высоким оставалось летом 1906 г. количество уездов (260, или 47,6 %), охваченных крестьянским движением. Во второе полугодие 1906 — первую половину 1907 г. движение по-прежнему отличает значительное число крестьянских выступлений, в 2–3 раза превышающее показатель февраля — апреля 1906 г. В 1906–1907 гг. сохранялись такие формы крестьянской борьбы, как захват земель, сенокосов, лугов, скота, фуража, хлеба, продолжался и разгром помещичьих усадеб, большей частью уничтоженных в конце 1905 г. Всего в революцию было разгромлено до 2 тыс. (по новым подсчетам только в Европейской России и Грузии — 3–4 тыс.) имений. Общий размер убытков помещиков, поскольку крестьяне захватывали зерно, орудия труда и другое имущество ненавистных землевладельцев, составил около 29 млн руб. Наибольшее число владений было уничтожено в основных центрах крестьянского движения: в ЦЧО — почти 700, Поволжье и Пензенской губернии — свыше 1200, прибалтийских губерниях — около 650. Разрушая усадьбы, крестьяне стремились изгнать помещиков из деревни, чтобы завладеть землей, которая, по их убеждению, должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает. Значительную часть в аграрном движении 1905–1907 гг. составили забастовки сельскохозяйственных рабочих. В 1905 г. они охватили 50 % уездов Европейской России, а в прибалтийских губерниях и районах капиталистически организованного свекловичного производства — 70–87 % уездов.

«Приговорное движение» было одним из основных проявлений решительной борьбы русского крестьянства за свои права. Инициированное указом 18 февраля, это движение до осени 1905 г. не приобрело значительного размаха, несмотря на усиление интереса крестьянства к событиям внешней жизни, в частности политической. Этот интерес разжигали демократически настроенная сельская интеллигенция (учителя, врачи, земские служащие и др.), рабочие, приезжавшие в родные края. Наиболее восприимчивы к политической агитации были грамотные крестьяне, доносившие затем ее идеи в приемлемой форме до своих односельчан. В приговорах этого времени преобладает описание нищеты, бесправия, невежества и забитости крестьян, высказывается мысль о переходе государственных, удельных, церковных, а также в известной мере и частновладельческих земель в руки крестьян. С октября 1905 г. резко упало число приговоров, адресованных царю и правительству, но возобладали обращения к революционным организациям. Несколько тысяч их поступило в адрес II съезда Крестьянского союза (ноябрь 1905 г.), который настойчиво рекомендовал составление общественных приговоров о крестьянских нуждах. Содержание приговоров свидетельствует о радикализации крестьянских требований, прежде всего политических: созыв Учредительного собрания и Государственной думы, наделенной законодательными правами; расширение прав земства; выборность его и всех властей сверху донизу. Крестьяне высказались за введение демократических свобод, всеобщего бесплатного образования. В большинстве приговоров заявлялось о необходимости уничтожения частной собственности на землю и передачи всех земель крестьянству. На этом этапе проявилось влияние взглядов эсеров и социал-демократов на содержание крестьянских требований. Газеты этих партий публиковали образцы приговоров, агитаторы участвовали в обсуждении и составлении документов на сходах. Выборы в I Думу и ее деятельность были связаны с массовым распространением приговоров вопреки противодействию властей. После речи царя и министерской декларации 13 мая усиливается поток приговоров и телеграмм с выражением поддержки депутатов против министров, требований «свободы», без которой, как подчеркивается, нельзя добиться земли.

I Государственная дума отличалась изменением партийного состава. Кадеты потеряли почти половину своих мест, но увеличилось число депутатов, представлявших октябристов и черносотенцев, а также левые партии. Трудовики, эсеры и энесы получили во II Думе 157 мест вместо прежних 94, социал-демократы — соответственно 65 вместо 18. Полевение Думы означало, что дни ее сочтены. Правительство не могло выйти из кризиса, не прибегая к насилию, а энергия масс, особенно рабочих, была уже на исходе. Забастовочное движение в первой половине 1907 г. отмечено небольшим подъемом в январе и резким всплеском в мае. Открытие II Государственной думы состоялось 20 февраля 1907 г. Председателем был избран известный деятель земского движения и один из основателей кадетской партии Федор Александрович Головин. Кадеты надеялись создать конституционный центр, привлекая фракции народнической ориентации и часть депутатов от октябристов, польского коло и мусульманской группы. Они не допустили голосования о вотуме недоверия правительству и после правительственной декларации высказались за переход к очередным делам. С помощью октябристов и запугивания трудовиков угрозой роспуска Думы кадеты добивались принятия большинства правительственных законопроектов.

Предложенный кадетами новый земельный закон отличался от предыдущего проекта: не все крупные владения подлежали отчуждению; примерно половина расходов по вознаграждению помещиков за отчуждаемую землю возлагалась на крестьян; исчезло признание национализации в виде образования постоянного государственного фонда. Черносотенцы и октябристы выступили против любых предложений о принудительном отчуждении помещичьих земель. Трудовая группа поставила на обсуждение Думы проект «Основных положений земельного закона», воспроизводящий их прежнюю записку. Трудовики и эсеры доказывали принадлежность земель народу и нелепость предложений их покупки теми, чьей собственностью они являются. Они особо подчеркивали, что эти земли — «свои земли», «нами уже десять раз отработаны кровью, потом и деньгами». Критике подвергался принцип неприкосновенности и священности частной собственности на землю. Депутат из Саратовской губернии заявил: «Бог сотворил человека и вручил ему землю, но у нас ее нет, почему это? Я прямо скажу и откровенно: украли у нас ее». Выступивший перед окончанием прений Столыпин ответил на эти требования многомиллионной массы крестьянства, трудом которой обрабатывалось и большинство помещичьих земель, что правительство не позволит «обездолить 130 тыс. владельцев и оторвать их от привычного и полезного для государства труда». Слова премьера привели к выработке всеми левыми фракциями формулы с требованием принудительного отчуждения частновладельческих земель и немедленной отмены столыпинских аграрных законов, утвержденных по ст. 87. Кадеты сорвали обсуждение этой формулы.