Чтение онлайн

В конце января 1649 г. Уложение было утверждено. Включающее в себя 25 глав и почти тысячу статей, внешне оно представляет собой свиток длиною более 300 м, состоящий из 959 узких бумажных столбцов. В конце шли подписи участников Земского собора (всего 315), а по склейкам столбцов — подписи дьяков. Среди подписавших Уложение думных чинов нет подписей Я. К. Черкасского и Н. И. Романова, но зато боярские рукоприкладства открывались именем Б. И. Морозова, еще полгода назад бывшего столь ненавистным служилым и посадским людям, которые теперь в лице своих выборных действовали с ним заодно. С этого подлинного свитка (хранится в Российском государственном архиве древних актов в Москве) была составлена копия в виде книги, с которой дважды в течение 1649 г. Уложение было напечатано по 1200 экземпляров в каждом тираже, став первым печатным памятником русского права. До него обнародование законов ограничивалось оглашением их на торговых площадях и в храмах. Появление печатного закона делало его публичным и в известной степени ограничивало возможности судебных злоупотреблений воевод и прикаЗных чинов.

Соборное уложение стало настоящим сводом законов, поскольку затрагивало важнейшие стороны жизни государства и общества. В нем законодательно закрепилось то, что определяло существо отечественного исторического процесса: крепостничество и самодержавие. Этим объясняется удивительное долголетие Уложения. Именно с него начинается опубликованное в 1830 г. Полное собрание законов Российской империи.

Прошло чуть больше года после окончания восстания в Москве и других городах (1648–1649), как в двух крупнейших городах северо-запада России, во Пскове и в Новгороде, почти одновременно начались социальные выступления. Их особенность по сравнению с другими городскими волнениями заключалась в том, что в обоих городах воеводская власть была не просто парализована или на время смещена, но заменена земскими выборными структурами, а между городами была установлена связь. Распространение движения на пригороды Пскова, а также массовые волнения крепостных крестьян по всей Псковской земле и соседним с ней областям заставили правительство для подавления движения использовать не только военную силу, но и авторитет Земского собора, послав его делегацию для переговоров с восставшими псковичами.

Восстание во Пскове началось в конце февраля 1650 г. Непосредственным толчком к нему послужила попытка правительства рассчитаться со Швецией за перебежчиков из областей, захваченных ею у России, хлебом, скупленным на псковском рынке. В условиях недостатка хлеба крупная закупка ржи, осуществленная по указу правительства гостем Федором Емельяновым, привела к резкому подъему цены на хлеб. Это вызвало массовое недовольство и протест псковских горожан. Они потребовали, чтобы псковский воевода Н. С. Собакин задержал вывоз хлеба, захватили и подвергли допросу шведского агента Логина Нумменса, разгромили двор Федора Емельянова, а также дворы некоторых «лучших» посадских людей, дворян и духовенства.

Выступление во Пскове и начавшееся в середине марта восстание в Новгороде с самого начала демонстрировали глубокое размежевание между верхами и низами городского населения. Социальной базой движения в обоих случаях были рядовые, «молодшие», посадские люди и приборные чины — малосостоятельные стрельцы, казаки, пушкари и воротники. В Новгороде, как и во Пскове, в первый же день восстания его участники разграбили дворы «лучших» посадских людей, арестовали, обыскали и допросили датского посланника Иверта Краббе. Новгородский воевода князь Ф. А. Хилков, спасаясь от ворвавшихся к нему во двор людей, скрывался у митрополита Никона. Во Пскове прежний воевода Собакин и присланный на его место князь В. П. Львов содержались под стражей. Арестован также был посланный из Москвы для проведения сыска во Пскове князь Ф. Ф. Волконский.

С упразднением воеводской власти центром управления во Пскове и в Новгороде стали земские («всегородные») избы в составе земских старост и «выборных людей». Среди «выборных» преобладали «молодшие» и «средние» посадские люди, преимущественно ремесленники, и стрельцы, хотя были и представители дворян и духовенства. В Новгороде выборная власть проявить себя не успела, так как уже в середине апреля город был занят правительственными войсками под командованием князя И. Н. Хованского. Показательно, что в составе делегации, которая била Хованскому челом о прощении, были стрелецкие начальники и верхи посада, но не было «молодших» посадских людей. Вступив в город, Хованский начал расследование, арестовав многих новгородцев. Позднее часть из них была отпущена на поруки. Этому способствовало углубление восстания во Пскове, заставившее правительство идти на уступки.

Возглавлявшие псковскую «всегородную» избу двое земских старост хранили у себя ключи от города и от амбаров, выдавали наказы и памяти за печатями земской избы, распоряжались государевыми военными запасами (порохом, свинцом). Было конфисковано имущество некоторых дворян и зажиточных посадских людей, а из боярских житниц раздавался хлеб. Особым авторитетом во Пскове пользовался земский староста Гаврило Демидов. В наиболее важных случаях на площади перед земской избой по звону «всполошного» колокола собирался мирской сход. Это устройство восставшего Пскова, как отметил еще М. Н. Тихомиров, внешне сильно напоминало псковские порядки эпохи его самостоятельности. Видимо, на это обратило внимание и правительство, когда после восстания отправило «воровские» печати земских старост и всполошный колокол в Москву.

Получив известие о сдаче Новгорода, псковичи начали работы по укреплению города, наотрез отказавшись впустить отряд Хованского, который вынужден был ограничиться блокадой Пскова. Она затянулась почти на три месяца (июнь — август 1650 г.). О требованиях восставших известно из единственной сохранившейся коллективной челобитной государю, составленной в земской избе от имени «всего мира». В ходе дальнейшего расследования, правда, выяснилось, что рукоприкладства дворян и детей боярских были получены под принуждением и «весь де завод и воровской умысл» был от старосты, от стрельцов и от посадских «мелких людей, а добрые нихто к ним не приставают».

В челобитной излагались многочисленные конкретные требования, собранные в виде «сказок» и обобщенные в коллективном тексте. Многие из них были вполне традиционны, например о выдаче служилым людям жалованья в срок и непосылке местных служилых людей в Москву и замосковные города, или о пресечении произвола воевод, дьяков и других приказных служителей. Вновь, как и в 20-е гг., актуальным для тяглого населения был поднятый в челобитной вопрос о взимании податей по дозорным, а не по писцовым книгам. Челобитчики требовали запретить вызывать в Москву жителей Пскова для суда, кроме «татьбы и разбоя с поличным», и включить в состав суда земских старост и выборных.

В ответной на псковскую челобитную царской грамоте, адресованной «всяким жилецким людем», отчетливо звучали идеи самодержавия, в принципе не допускавшие самовольные, без государева указа, какие бы то ни было действия подданных. «…А мы, великий государь, з божиею помощию ведаем, как нам, великому государю, государство свое оберегать и править»; «и нам, великому, государю, указывать не довелось, холопи наши и сироты нам, великим государем, николи не указывали».

Если вспомнить, что в июне 1648 г. царь в страхе и в смятении выполнял одно требование восставших москвичей за другим, скрепляя даваемые обещания крестоцелованием, то станет очевидным, какую эволюцию за неполные два года претерпела идеология самодержавия. Резкой отповедью ответило правительство на статьи челобитной, где речь шла об участии выборных в судах, заявив, что «николи не бывало, что мужиком з бояры и с окольничими и воеводы у росправных дел быть, и впред того не будет».

Царская грамота не успокоила мятежников. Уже в маеиюне движение охватило псковские пригороды Гдов, Изборск, Остров. Их воеводы были арестованы. Волнение затронуло и Печерский монастырь, где власть захватили монастырские служки, а архимандрит был задержан земскими старостами во Пскове. По всей Псковской земле развернулось крестьянское движение. Крестьяне совместно с псковскими стрельцами и казаками нападали на правительственные отряды, сжигали и разоряли дворянские усадьбы.

В этих условиях царское правительство, осудив действия мятежных псковичей, предпочло занять примирительную позицию по отношению к ним. Этому способствовали не только приходящие известия о все расширяющемся масштабе движения, но и тревожные сведения о каких-то сношениях Пскова с Речью Посполитой. Позднее псковичи решительно отвергали обвинение в измене. В самом городе обострилась внутренняя борьба между «лучшими» и «молодшими» людьми. Дворяне и стрелецкие начальники тайно сносились с правительственными войсками. Уличенные в этих сношениях 10 дворян были казнены.