Чтение онлайн

Общий подъем Северо-Восточной Руси с конца XIII – начала XIV в. был более мощным, чем, скажем, в южных и юго-западных русских княжествах – Киевском, Черниговском, Галицко-Волынском. И это при том, что земли на севере страны были менее плодородными, а климат более суровым.

Чем же объяснялся этот подъем? Почему со временем именно Северо-Восточная Русь, а не богатый солнечный юг, стала лидером русских земель?

В условиях татаро-монгольского нашествия и установившегося ордынского ига именно Волжско-Окское междуречье, а также новгородские земли стали наиболее безопасными для жителей Руси. Здесь тоже появлялись ордынские сборщики дани, сюда тоже приходили татарские отряды, поддерживая то одного, то другого князя или подавляя антиордынские восстания. Но все это происходило намного реже, чем на юге. Южнорусские земли, как и прежде, были открыты вторжению татарских туменов. Карательные ордынские рати появлялись здесь по любому поводу и добивали богатые южные города.

Кроме того, за ослабленные южнорусские земли шла борьба между сильными соседями – Польшей, Венгрией, Литвой; Северо-Восточная Русь была в стороне от этой борьбы. Она оказалась укрытой лесами, полноводными реками, озерами, болотами и от постоянной ордынской опасности. В лесных чащах севера жить было спокойней, чем на открытых пространствах юга.

Признав власть Орды, Северо-Восточная Русь тем самым получила защиту от натиска Литвы. Поддерживала Орда Русь и против крестоносцев. Это была неволя, но была и стабильность, и наиболее дальновидные и энергичные русские князья делали все для того, чтобы, сохраняя с Ордой уже устоявшиеся отношения, использовать ситуацию с пользой для Руси. Первым это блестяще делал Александр Невский.

В относительно спокойное Волжско-Окское междуречье потянулись люди из других краев. Шли беженцы из Галицко-Волынской Руси, Киевской и Черниговской земель. Шли крестьяне, ремесленники, торговцы. Уходили под защиту северных лесов бояре со своими дружинами. Известен случай, когда в маленькую Москву с юга переселился крупный боярин и привел с собой 1700 вооруженных людей. Переселялись сюда и выходцы из псковских и новгородских земель, где постоянно кипела борьба с литовцами, немцами, шведами. Люди хотели покоя и безопасности.

Причем народом полнилась в первую очередь та часть Северо-Восточной Руси, которая была удалена и от Орды, и от западных границ. Это были земли небольших княжеств – Тверского, Московского, Ярославского. Но и старые земли – Владимирская, Ростовская, Суздальская – были предпочтительней для людей, чем беспокойные южные края.

В то же время здесь было все необходимое для жизни людей, и это проявилось уже в прошлые века. Худо-бедно, но здесь скромно, вполне достаточно хозяйствовали угро-финские и балтские племена, а позднее – пришедшие сюда славяне. Они жили рядом, перенимали опыт друг друга, роднились.

Прекрасные земельные угодья простирались среди лесов под Суздалем и Владимиром. Лес, реки, озера давали пищу и строительный материал. Здесь издревле была своя соль, болотная железная руда. Работай – не ленись, и можно было поднять и возродить родную землю.

Большую роль сыграли в этом деле князья. Потомки Владимира Мономаха и Юрия Долгорукого, дети и внуки Александра Невского, несмотря на распри и войны между собой, показали себя рачительными хозяевами. Во Владимирской Руси в целом, но особенно в небольших, хорошо укрытых от врагов Московском, Тверском, Ярославском, Нижегородском княжествах князья основывали новые города, создавали новые крепости, призывали на свои земли людей со всей Руси. Пришедшие сюда бояре с дружинами, как и прежние верные слуги местных князей, получали обширные земельные владения, населенные крестьянами. С конца XIII в. в этой части Руси восстановилось каменное строительство, в том числе церквей. Люди, приходившие помолиться в новые каменные храмы, видели воочию развитие края, приобретали духовную уверенность. Расширялись и обустраивались и прежние города, обносились пока еще дубовыми, но уже новыми стенами.

Большую роль в подъеме Руси играла церковь, монастыри. Во всех северо-восточных княжествах деятели церкви, используя средства верующих, в том числе поддержку князей, бояр, купцов, обустраивали свое хозяйство. Они строили храмы, расширяли приданные церковным организациям земельные участки, призывали на них крестьян, ремесленников, предоставляли им налоговые льготы, использовали их труд в своих интересах, богатели, но одновременно содействовали общему развитию хозяйства Руси.

Велика в этом деле была роль монастырей. Монастырские братства в городах и пригородах не только молились Богу, исполняли религиозные службы, привлекая к себе тем самым верующих людей, но и вели, как уже говорилось, собственное хозяйство. Монахи занимались огородничеством, осваивали при помощи пришлых бедных людей, ищущих защиты и поддержки, пашни, разводили крупный и мелкий скот, птицу, отстраивали хозяйственные комплексы, воздвигали вокруг монастырей высокие стены, ставили между ними башни. Это были настоящие крепости.

Именно в церквах и монастырях возобновились при поддержке княжеской власти угасшее было летописание. Здесь же переводились греческие и болгарские православные сочинения, возобновилась иконопись: мощная русская культурная традиция начинала новую жизнь.

Монастыри усердно осуществляли хозяйственную колонизацию Северо-Восточной Руси, освоение новых земель. Молитва здесь шла рядом с топором дровосека, сохой пахаря, косой, мотыгой…

В лесную глушь, подальше от мирских страстей и людских глаз, уходили отшельники-богомольцы. Рубили себе скромную избушку, ставили в изголовье икону, молились в одиночестве, готовились к встрече с Богом уже в иной жизни. Но и земная жизнь предъявляла к ним свои требования: надо было обороняться от зверя, добывать пропитание, согреваться в лютые морозы. Отшельники очищали от леса небольшие участки земли, сеяли зерно, разводили огород.

Сюда, в лесные дебри, прослышав про святую жизнь такого отшельника, приходили верующие, просили утешения, духовной защиты. Несли в скромных узелках святому человеку, «что Бог послал» – хлеба, яиц, творогу, всякую зелень. Некоторые селились здесь, принимали постриг, становились монахами – зарождалось новое монастырское братство, зарождалась новая жизнь. Монастырь обрастал поселенцами, вокруг святой обители появлялись деревеньки. А сколько таких отшельников и таких обителей в тяжкие послебатыевы времена появилось на Руси! Медленно, но упорно монастырская колонизация, которая тянула за собой тружеников, крестьян и ремесленников, пробивалась по всей Руси.

Иногда крупные монастыри целенаправленно отправляли в дальние необжитые углы своих монахов на религиозный и гражданский подвиги, и те зажигали свет цивилизации в недоступных ранее местах.

В городах не только возобновилось каменное строительство, но возродились старые ремесленные специальности: кузнечное дело, кожевенное, гончарное, сапожное, плотничное, камнерезное и другие. Появились десятки новых ремесленных профессий; города полнились как своими, так и пришлыми ремесленниками. Для усиления обороны страны было важно, чтобы во всех княжествах, во всех крупных городах широкое распространение получило производство вооружения и доспехов. Не покладая рук трудились бронники, щитники, ручники, кольчужники; кузнецы ковали не только бытовую и сельскохозяйственную утварь, но и мечи, боевые топоры, наконечники копий. Русь неторопливо, но упорно вооружалась, готовилась к новым битвам, и к главной из них – с Ордой.

Постепенно оживало русское крестьянство, бывшее в то время вместе с ремесленниками основной производящей силой в стране. Собственно, становление боярских вотчин, монастырских хозяйств, наполнение товарами как местных рынков, так и купеческих возов и кораблей, отправившихся в дальние края, во многом зависело от труда крестьянина на земле, в лесу, на рыбной ловле, ремесленника – в своей мастерской.

С горечью возвращались крестьяне из лесных укрытий, где они спасались от врагов, на свои пепелища, брались за топор, пилу, лопату, копали на скорую руку полуземлянки, уходившие полом в землю и крытые сверху деревянным настилом, валили первые деревья, уже основательно ставили новые рубленые избы, складывали очаги, и скоро струйки синего дыма, встававшие над новыми жилищами, показывали, что люди здесь опять вернулись к жизни.

Они распахивали заброшенные в тяжелую годину участки, производили и новые «росчисти», «сечи», отвоевывая у леса пядь за пядью.

Именно в это время зазвучало слово «починок» – так называли вновь возникшие крестьянские хозяйства в один-два двора, которые появлялись на прежних пустошах, на лесных полянах и опушках.

Наполнялись людьми и старые, некогда большие пригородные села и отдаленные деревеньки. Постепенно подсечное земледелие и перелог уступали место трехпольным севооборотам. Подсечная система состояла в очищении почвы при помощи вырубки и сжигания леса или кустарника. Эту почву использовали до истощения, а потом забрасывали участки. Перелог же означал использование в течение нескольких лет одного и того же участка почвы с его последующим отдыхом. Теперь же они начали уступать место более прогрессивному способу обработки почвы – трехпольному севообороту (яровые и озимые хлеба и пар, т. е. отдыхающая пашня). В крестьянских хозяйствах растет число лошадей, волов, а тем самым увеличивается количество навоза, вывезенного на поля. Это повышало урожайность, давало больше продуктов на рынок. Развивались и сельские промыслы – охота, рыболовство, бортничество. В этом смысле Северо-Восточная Русь обгоняла другие районы страны.