Чтение онлайн

В короткое время он создал новую систему управления государственной деревней, которая строилась по вертикали: губерния — округ — волость — сельское общество. Вводилось выборное сельское и волостное самоуправление, создавались сельские и волостные судебные расправы для разбора мелких крестьянских тяжб. Все выборные из крестьян находились под опекой чиновников, для чего в каждой губернии учреждалась Палата государственных имуществ. Сохранялось общинное землепользование и периодические переделы земли. Была проведена реорганизация оброчной повинности, которая стала соотноситься с доходностью крестьянского надела. В деревне создавались кредитные кассы, которые выдавали нуждавшимся крестьянам ссуды на льготных условиях. Обязательной стала общественная запашка, которая должна была способствовать созданию зерновых резервов на случай неурожая. По России было создано свыше 3300 хлебных запасных магазинов. Эта разумная мера вызывала, однако, особое возмущение крестьян, недовольных принудительным изъятием зерна для складирования в хлебных магазинах.

Часть общественной запашки в обязательном порядке отводилась под посевы картофеля. Впервые эта мера была опробована после неурожая начала 1830-х гг. и привела к недовольству крестьян, у которых под картофель изымались лучшие земли. За неисполнение указаний властей им грозили телесные наказания и штрафы. В 1834 г. в некоторых губерниях начались волнения, которые были названы картофельными бунтами. Власти объясняли их крестьянским невежеством и незнанием приемов возделывания и уборки картофеля. В 1840–1843 гг. картофельные бунты повторились на Урале и в Поволжье. Происходили столкновения государственных крестьян с войсками, в Оренбургской губернии по деревням расходились рукописные прокламации с призывами к неповиновению. В столкновениях с войсками крестьяне оказывали вооруженное сопротивление, были убитые и раненые. Тысячи крестьян были подвергнуты телесным наказаниям, многие сосланы в Сибирь. Картофельные бунты, в которых участвовало до полумиллиона крестьян, вынудили власти пойти на уступки. Обязательные посевы картофеля были отменены. Для Киселева это была неудача, которая свидетельствовала о невозможности полной регламентации крестьянской жизни.

С большим успехом решались вопросы народного образования и медицинской помощи в государственной деревне. В течение двадцати лет было заведено свыше 2,4 тыс. сельских приходских училищ, что способствовало повышению уровня крестьянской грамотности. По настоянию Киселева открывались училища для крестьянских девочек. В деревне организовывались медицинские и ветеринарные пункты. Под присмотром чиновников создавались образцовые государственные фермы, где крестьяне могли получить новые агротехнические навыки. Киселев как бы воплощал в жизнь рационалистические представления просветителей прошлого века. Он руководствовался такими категориями, как «разум» и «общая польза», пренебрегая экономическими соображениями.

В целом реформа Киселева улучшила положение государственной деревни, внесла позитивные изменения в быт государственных крестьян. Однако она не стала, как на то надеялся ее инициатор, первым шагом к преобразованию крепостной деревни, где помещичьи интересы резко ограничивали возможность бюрократического вмешательства.

Указ об «обязанных крестьянах».Большие надежды на решение вопроса о крепостных крестьянах Киселев возлагал на Комитет 1839 г. Обстановка секретности, окружавшая деятельность комитета, была столь велика, что он носил не идущее к его занятиям название — Комитет о повинностях в казенных имениях западных губерний. Итогом деятельности Комитета стал указ об «обязанных крестьянах», изданный в 1842 г. Его инициатором был Киселев, который развил и дополнил александровский указ о «вольных хлебопашцах». По указу 1803 г., отпуская крестьян на волю, помещик был должен наделить их землей. Киселев опасался, что последовательное применение этого закона может привести к переходу значительной части помещичьих земель в руки крестьянства. Он предостерегал: «Последствием сей меры было бы уничтожение самостоятельности дворянства и образование демократии из людей, перешедших из крепостного состояния, мера сия противна государственному устройству, в котором дворянство, составляя необходимое звено, соединяющее верховную власть с народом, должно исключительно пользоваться правом владения заселенными землями».

Указ об «обязанных крестьянах» исходил из принципа нерушимости помещичьей собственности на землю: «Вся без исключения земля принадлежит помещику; это вещь святая, и никто к ней прикасаться не может». Указ сохранял за помещиками полное право «вотчинной собственности на землю», крестьяне же получали от помещика участки земли в пользование за повинности, которые они были обязаны исполнять и нормы которых устанавливали помещики. Отсюда и их название — «обязанные крестьяне».

Хотя указ отдавал все на усмотрение помещиков, он вызвал в их среде беспокойство, прежде всего потому, что в крепостной деревне его восприняли как обещание воли. В нескольких губерниях даже произошли крестьянские волнения. Николай I снял беспокойство, заявив, что земля останется «навсегда неприкосновенной в руках дворянства». Практическое значение указа об «обязанных крестьянах» было невелико. До крестьянской реформы по нему было освобождено около 27 тыс. душ мужского пола.

В 1847 г. помещичьи крестьяне получили право выкупа при продаже имений за долги с публичных торгов. Это право было обставлено рядом условий, среди которых главным было внесение всей выкупной суммы сразу в месячный срок. Купившие волю крестьяне делались государственными, а выкупленная земля предоставлялась в пользование всей общине. Такие крестьяне назывались «безоброчными», поскольку не платили оброка за землю, обязательного для государственных крестьян. Указ 1847 г. вызвал интерес среди крестьян тех местностей, где были развиты промыслы и имелись наличные средства. К этому времени значительная часть помещичьих имений была заложена, и их продажа с торгов была вполне возможна. Уступая недовольству дворянства, правительство почти сразу ограничило действие указа необходимостью получить согласие помещика. Вьжупиться на волю по указу смогло не более тысячи крестьян мужского пола. Столь же ограниченный характер носил закон 1848 г., по которому помещичьи крестьяне могли покупать недвижимую собственность. Стать владельцем земли крестьянин мог только с согласия своего помещика. Все эти меры не касались основ крепостного строя и затрагивали ничтожное меньшинство крепостных крестьян.

Инвентари.Осторожный подход был характерен для правительства и при составлении так называемых инвентарей, которое велось с 1844 г. в западных губерниях. Здесь, на территории Правобережной Украины и Белоруссии помещиками были в основном представители польской шляхты, многие из которых были замешаны в восстании1830—1831 гг. Стремясь ослабить их экономически, власти подготовили и провели инвентарную реформу, согласно которой правительственными чиновниками проводилось описание имений и четкое определение повинностей и земельных наделов крестьян. Сведения, занесенные в инвен-тари, в дальнейшем не подлежали изменению. Инвентарные правила не улучшили положение украинского и белорусского крестьянства, но они определили направление правительственного вмешательства в отношения между помещиками и крепостными. Дворянство восприняло инвентари как нарушение владельческого права, под его давлением они не были введены в Северо-Западном крае.

Итог правительственной политики в крестьянском вопросе был подведен Секретным комитетом 1848 г., где были отвергнуты все предложения о реформировании крепостной деревни и подчеркнута важность сохранения помещичьего землевладения, которое связывалось с существовавшими в стране политическими институтами: «Основанием России было и должно быть самодержавие, власть помещика как поземельного владельца есть орудие и опора самодержавной власти». Неспособность решить назревший крестьянский вопрос свидетельствовала о кризисе самодержавной инициативы, она предопределила конечную неудачу всей внутренней политики Николая I.

Городское самоуправление. Неудачной попыткой сословной регламентации стало преобразование городского самоуправления в 1846 г. Было разработано Положение об общественном управлении Петербурга, которое противоречило екатерининской Жалованной грамоте городам. В соответствии со строгим сословие-иерархическим принципом городское общество делилось на пять сословий. Высшим сословием считалось потомственное дворянство, что усиливало его позиции в органах городского самоуправления. Закон получил одобрение дворянства, которое ходатайствовало о его распространении и на другие крупные города, прежде всего на Москву. Одновременно он вызвал многочисленные нарекания купцов, мещан и ремесленников, которые усмотрели в нем стремление дворянства контролировать торговлю и промышленность.

В целом социальная политика Николая I была последовательна, но недальновидна. Она противоречила объективному ходу экономического и общественного развития России. Стремление сохранить и укрепить сословное деление общества выявило узость социальной базы самодержавия, расширение которой было проблематично. Внутриполитическая стабильность обеспечивалась военно-полицейскими мерами и вела к резкому повышению роли бюрократического аппарата в управлении страной. Герцен писал: «Казарма и канцелярия стали главной опорой николаевской политической науки. Слепая, лишенная здравого смысла дисциплина, в сочетании с бездушным формализмом… таковы пружины знаменитого механизма сильной власти в России. Какая скудость правительственной мысли, какая проза самодержавия, какая жалкая пошлость!»

Следствием внутренней политики николаевского самодержавия стали политический и социальный застой, экономическая отсталость, падение престижа верховной власти внутри страны и изоляция России на международной арене. Подводя итоги николаевскому царствованию, его современник ОМ. Соловьев писал: «Фрунтовики воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарились невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки. Смотр стал целью общественной и государственной жизни. Вся Россия 30 лет была на смотру у державного фельдфебеля».