Чтение онлайн

Таков пример массового развития мелкотоварного производства. Иногда мелкие товаропроизводители нанимали дополнительно одного-двух рабочих. С течением времени практика употребления наемного труда расширялась, хотя преобладал краткосрочный наем. Так, в городе Павлово-Вохна в 80-х гг. XVIII в. употреблялся наемный труд в 141 мастерской. В процессе конкурентной борьбы неизбежно выделяются две группы: одна из них состоит из ремесленников, вынужденных жить лишь эпизодической продажей своего труда. Вторая группа очень немногочисленная, но ее составляют товаропроизводители, употребляющие наемный труд. Это уже владельцы предприятий с десятком и более наемных рабочих. Со временем из них выделяются еще более крупные. Так из недр мелкого товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное, появляются капиталистические мануфактуры. Однако важно подчеркнуть, что из-за сезонности производства и преобладания краткосрочности найма рабочих процесс накопления капитала и укрупнения производства проходил очень медленно и численность крупных производств десятилетиями оставалась небольшой. Одним из редких исключений являлось текстильное производство, на начальной стадии своего развития опиравшееся целиком на домашнее крестьянское ткачество.

Ярким примером здесь может служить история текстильного производства села Иваново Владимирской губернии. Все жители этого села с конца XVII столетия занимались ткачеством, постепенно попадая в экономическую зависимость от купцов — скупщиков крестьянского холста. Со временем такие скупщики становились владельцами так называемых рассеянных мануфактур, состоящих из сотен домашних ткачей-крестьян.

Постепенно владельцы таких мануфактур строят в каждой из многочисленных деревень особые корпуса, где и работают на широких станах бывшие ткачи — светелочники, не отрываясь от работ по сельскому хозяйству. Основной продукцией были разнообразные типы полотен и других тканей. Особославилось ивановское «крученое» полотно. Оно было известно не только в России, но и за рубежом (в Венгрии, Молдавии, Болгарии, Сербии и т. д.). К 80-м гг. XVIII в. у 37 владельцев текстильных заведений села Иванова работало уже от 2 до 15 наемных рабочих.

Первые мануфактуры села Иванова появились в 40-х гг. XVIII в. Владельцами их были Гр. Бутримов и И. Грачев. Выделение крупных предприятий из массы мелких активно идет примерно с 60-х гг. XVIII в. Появляются крупные мануфактуристы — И. М. Ямановский, А. Гандурин, Е. И. Пономарев, И. П. Дурденевский и др. На мануфактуре Е. И. Грачева число наемных достигало 500 человек. В конце века у И. М. Яма-новского работало до 900 человек наемных рабочих.

Если в конце 60-х гг. в текстильной промышленности было 231 крупное предприятие, в том числе 73 суконные мануфактуры, 85 полотняных и 60 шелковых, то в конце XVIII в. число предприятий текстильной промышленности достигло 1082, из них суконных — 158, полотняных — 318, а шелковых — 357. За три с небольшим десятилетия рост более чем в 4,5 раза. В области металлургического производства и металлообработки в конце 60-х гг. насчитывалось 182 предприятия, а в конце XVIII в. — около 200. Рост небольшой, однако теперь это были более крупные предприятия. В конце XVIII в. в горной и металлургической промышленности было занято свыше 100 тыс. крепостных мастеровых и 319 тыс. приписных крестьян. Доля наемных рабочих была невелика. Общее число предприятий с конца 60-х гг. выросло с 683 до 2094. Среди них немало очень крупных предприятий. Уже в 60-е гг. встречаются текстильные производства с числом рабочих от 2 до 3 тыс. человек. В Украине также появились весьма крупные суконные предприятия (такие, как Рясская, Путивльская, Лутковская мануфактуры и др.). В Литве и Белоруссии интенсивно развивались стекольное, поташное, зеркальное производства, основывались текстильные мастерские и т. п.

К концу XVIII в. весьма заметен был и рост числа мелких предприятий, пользующихся только свободным наемным трудом. Общее число наемных выросло в них за вторую половину века с 25 тыс. до 50 тыс. человек. В области судостроения число наемных к концу века возросло до 30 тыс. человек, в горнодобывающей промышленности — до 15 тыс. человек. На предприятиях Мануфактур-коллегии число вольнонаемных к концу века составило около 60 тыс. человек (а в такой отрасли, как хлопчатобумажное прядение, наемные составляли 90 % рабочей силы). Если к этому добавить, что судоходный промысел собирал ежегодно к концу века до 200 тыс. наемных, то общее количество лиц наемного труда приблизится к 0,5 млн человек. Таким образом, к концу XVIII в. можно говорить о складывающемся типе капиталистических производственных отношений (капиталистическом укладе).

Вместе с тем подавляющая масса рабочих российской промышленности оставалась в крепостной зависимости. Причем в эпоху Екатерины II крепостных к фабрикам уже не покупали, но приписки государственных крестьян к казенным заводам и фабрикам продолжались. Тем не менее промышленное предпринимательство дворянства продолжало развиваться вопреки интересам купечества. В XVIII в. и особенно после 1765 г. дворяне энергично вторглись в сферу винокурения и продажи казне вина. «Бесчисленное множество корыстолюбивых дворян… — с гневом писал А. Т. Болотов, — давно уже грызли и губы и зубы от зависти, видя многих других от вина получающих страшные прибытки». Новые правила негласно позволяли дворянам-заводовладельцам, сдавая в казну всего лишь 100–200 ведер вина, одновременно производить и сбывать тысячи ведер «левой» продукции. И это было в стране, где постоянной была угроза голода. А ведь, по словам А. П. Волынского, вместо «большой чарки» можно было бы выпечь «по целому хлебу: такому, что человек доволен будет 4 дня». Но дух наживы был сильнее всего. Он еще раньше подвигнул дворян на заведение домашних вотчинных «фабрик», где крепостные крестьяне-мастеровые ткали полотна, сукна и т. д. Число таких фабрик неуклонно росло. Ряды дворян-предпринимателей ширились и росли. Активно включались дворяне и в торговые обороты, брали подряды у казны и т. д. Крупнейшие елизаветинские фавориты и вельможи Воронцовы, Шуваловы и другие — почти все были втянуты в крупную предпринимательскую деятельность. Владельцами сотен суконных и шерстяных фабрик также были дворяне. Другие же группировки дворянства, в основном живущие за счет промысловой деятельности своих крепостных, были не прочь ослабить ограничения для крестьян и в области торговли, и в области промышленной деятельности.

Торговля.Единственной областью монопольной деятельности купечества оставалась собственно торговля. В условиях громадных пространств страны, отсутствия надежных коммуникаций, обилия различных опасностей на пути товаров на эту форму извлечения выгоды дворянство, как правило, не претендовало.

Торговые операции можно разделить по уровню мощности торгового капитала на оптовый и розничный виды торговли. Естественно, что оптовой торговлей занималось крупное и среднее купечество. В торговле в рядах, лавках, полулавках, на полках и иных торговых точках ведущей фигурой были купцы низшей (третьей) гильдии. Долгие десятилетия государством преследовался еще один вид розничной и мелкооптовой торговли — это крестьянский торг с возов и саней, в конечном счете урегулированный при Екатерине II.

Для последней трети XVIII в. возможна примерная характеристика основных направлений товарных потоков в Европейской России. Специфика их движения состояла в своеобразной «эстафетности», когда одни скупщики доставляли партии до определенного пункта, а другие — сопровождали этот товар до следующего этапа. Такой принцип естественен в огромной по территории стране, где единоличная транспортировка больших партий на большие расстояния под силу лишь крупнейшим оптовикам. Главный товарный профиль грузопотоков обусловливался территориальным разделением труда, в основе которого были природно-географический фактор и отчасти фактор общественного разделения труда. Важнейшие грузопотоки составляли пенька и лен, зерновые культуры (и прежде всего рожь), о которых речь уже шла, крупный рогатый скот, соль, лес и лесоматериалы и, наконец, продукция металлургии и металлообработки. Менее мощные потоки создавали текстильные товары.

В 20—40-е гг. XVIII в. происходит резкое изменение и главным центром металлургии и металлообработки становится Урал. Уже во второй половине века уральское железо развозили во все города Европейской России и Сибири, в том числе и в старые железоделательные центры. Полосовое и прутовое железо большими партиями отправляли на оружейные заводы, шли с Урала и партии готового оружия, включая пушки и ядра. Эту продукцию сплавляли в короткие две недели весеннего паводка по рекам Чусовой, Каме и далее вниз и вверх по Волге. Таким же путем следовали и караваны судов с солью.

Наиболее традиционные грузопотоки были связаны с северным русским портом Архангельском. После краткого периода, когда торг через этот порт был запрещен (с 1717 г.), со второй четверти XVIII в. вывоз экспортных товаров через Архангельск вновь растет. В конце XVIII в. в грузопотоках к этому порту резко выросло число больших партий текстиля (широких и узких полотен, равендука, парусных полотен, мануфактурных гладких и салфеточных полотен и т. п.), а также партий полосового железа с Урала и изделий из него. В порт везли традиционные сало, пеньку, пряжу, сермяжное сукно, лесоматериалы и т. д. Основные потоки товаров в Архангельск шли из Вологды, Ярославля, Рыбинска, с Макарьевской ярмарки, из Устюга, куда товары приходили с реки Вятки, а через Вятку — из Пермской и Казанской губерний.

Движение товаров через западные и юго-западные территории четко прослеживается лишь во второй половине XVIII в. В этих краях формировался мощный грузопоток пеньки. Он зарождался на уездных и городских ярмарках и торгах Калужской, Орловской, Курской губерний и севера Левобережной Украины. Далее грузопоток пеньки двигался к белорусским Порецкой и Вельской пристаням на Западной Двине и далее к Риге. Частично партии пеньки везли к Гжатской пристани, затем — через реку Вазузу, дающую выход на Волгу и Петербург. От Калуги значительные партии пеньки шли в Москву. Экспорт пеньки из России в целом в 1749 г. достигал 1,3 млн пудов, в 1778–1780 гг. — 2,7 млн пудов, а в 90-х гг. XVIII в. — свыше 3 млн пудов. Экспорт льна соответственно — 500 тыс. пудов, 900 тыс. пудов и свыше одного миллиона пудов.

Тульские, орловские, курские, воронежские, рязанские купцы и огромное число купцов из уездных городков этих губерний закупали также в украинских и южнорусских городах живой скот, овчины, шерсть, воск, мед, а в южнорусских городах, кроме скота и лошадей, — конопляное масло, сало, щетину, шкурки зайцев и кожи. Грузопотоки с этими товарами большей частью сухим путем двигались в Москву и Петербург и лишь частично, до Калуги, — водой.

Из степного и отчасти лесостепного юга был мощный отгон рогатого скота в города Орловской, Тульской, Калужской, Рязанской губерний, которые поглощали и перерабатывали значительную часть скота и в свою очередь давали выход гуртам живого скота в промышленные губернии, прежде всего — в Московскую, Владимирскую, Тверскую и, конечно, в Петербург. На торгах Черниговщины, Киевщины, Харьковской, Воронежской губерний и на Дону действовали скотопромышленники из южных городов Белоруссии, ряда новгород-северских городов, а также Курска, Орла, Тулы, Рыльска, Волхова, Козлова, Ве-нева, Мещовска, Зарайска, Рязани, Серпухова, Коломны и Суздаля. Основными направлениями движения скота были Воронеж — Задонск — Орел — Тула — Коломна (далее на Москву), а также Орел — Волхов — Мещовск — Козельск — Юхнов (далее через Осташков на Петербург). Часть скота по маршруту Гадяч — Ромны — Конотоп — Короп — Старо-дуб — Мглин — Рославль перегонялась в белорусские города. Гурты малороссийских волов доходили до Ярославля и Костромы. Только лишь через город Коломну в Москву из степных уездов пригонялось в сезон до 30 тыс. голов скота. Всего через Коломну проходило до 45 тыс. голов, часть которых перерабатывалась на 34 салотопенных заводах, где заготавливалось до 400 тыс. пудов солонины. В пределах Воронежской губернии в год заготавливалось свыше 200 тыс. пудов говядины. Через Оренбург в Россию проходило до 60 тыс. голов вымененных у казахов баранов. Всего мена у казахов в 80-х гг. XVIII в. достигала 350 тыс. голов.