История России XX век. Эпоха сталинизма (1923–1953). Том II
Шрифт:
Документ
Уинстон Черчилль. РЕЧЬ В ФУЛТОНЕ
(Вестминстерский Колледж, Фултон, Mиссури, 5 марта 1946 г.) (выдержки)
… «Соединенные Штаты достигли ныне вершины мирового могущества. Это – славный момент для американской демократии. С этой мощью должна сочетаться огромная ответственность за будущее. Если вы посмотрите вокруг себя, вы должны ощущать не только чувство исполненных обязательств, но и беспокойство, боязнь не потерять достигнутое. Возможности наши теперь ясны и понятны для обеих наших стран. Если будем отклонять или игнорировать их или растрачивать по мелочам, впоследствии мы получим справедливые упреки. Необходимо, чтобы постоянство убеждений, настойчивость в достижении цели и великая простота решений управляли поведением англоговорящих народов, как это было во время войны. Мы должны, и я верю, что мы будем соблюдать эти важные принципы.
Когда американские военные стремятся решить какую-то серьезную задачу, они имеют привычку писать во главе их директивы слова «Исчерпывающая стратегическая концепция«. Это мудро, так как это ведет к ясности мысли. Что тогда является исчерпывающей стратегической концепцией, которую мы должны провозгласить сегодня? Это не что иное, как безопасность и благосостояние, свобода и прогресс для всех домов и семей, для всех мужчин и женщин во всех странах. И здесь я говорю особенно о великом множестве домов и семей, в которых кормилец борется с трудностями жизни, охраняет жену и детей от нужды и лишений и воспитывает в своей семье страх Божий и иные нравственные принципы, имеющие основополагающее значение.
Чтобы обеспечить безопасность этим бесчисленным домам и семьям, необходимо оградить их от двух гигантских мародеров – войны и тирании. Все мы знаем, в какой хаос погружается любая семья, когда проклятье войны надвигается на кормильца и его близких.
На наших глазах свершилась ужасное разрушение Европы, всей её красоты, свершилось и разрушение значительной части Азии. Когда проекты злодеев или агрессивные помыслы могущественных государств разбивают на части цивилизованные общества, скромные простые люди оказываются перед трудностями, с которыми они не могут справиться. Для них все искажено, все нарушено, вся их жизнь стерта в порошок.
Стоя здесь в этот тихий полдень, я с дрожью думаю, что случилось с миллионами людей и что еще может случиться ныне, когда голод приходит на землю.
Невозможно исчислить то, что я называю «неподсчитываемой суммой человеческой боли». Наша высшая задача и обязанность состоит в защите всех людей от ужасов и бедствий новой войны. Мы все согласны с этим. Наши американские военные коллеги, объявив их «исчерпывающую стратегическую концепцию» и вычислив имеющиеся ресурсы, всегда переходят к следующему шагу – а именно, к методу. У нас есть широко известное соглашение – мировая организация, созданная главным образом для предотвращения войны – ООH, преемник Лиги Наций, с важнейшим дополнением – Соединенными Штатами.
Мы должны удостовериться, что эта организация является плодотворной, что она – действительность, а не обман, что это действенная сила, а не просто игра слов, что это истинный храм мира, в котором могут быть повешены щиты многих наций, а не Вавилонская Башня.
…Было бы, однако, неправильно и неблагоразумно, чтобы вручить секретное знание или опыт создания атомной бомбы, который имеют Соединенные Штаты, Великобритания, и Канада, организации, которая все еще в младенческом возрасте. Это было бы преступное безумие… Люди всех стран спокойно спят в своих кроватях, потому что эти знания и опыт атомного оружия по большей части находится в американских руках.
Я не думаю, что мы бы спали так спокойно, если этим смертельным оружием монопольно обладали некоторые коммунистические или неофашистские государства. Это оружие было бы ими использовано для того, чтобы навязать тоталитарные системы свободному демократическому миру, что привело бы к ужасным последствиям. Видит Бог, это не должно произойти, и мы имеем, по крайней мере, некоторое время для укрепления нашего дома, прежде, чем мы столкнемся с этой опасностью, и даже тогда, когда никакие усилия не помогут сохранить монополию на атомное оружие, мы должны обладать огромным превосходством, чтобы использовать это превосходство в качестве устрашения.
В конечном счете, когда братство людей будет создано и воплощено во всемирной организации, располагающей всеми необходимыми практическими гарантиями, для эффективной деятельности, полномочия на использование этого оружия должны быть, конечно, предоставлены мировой организации.
Теперь я подхожу ко второй опасности из тех, которые угрожают каждому дому, и всем людям, – к тирании. Мы не можем быть слепы к факту, что привилегии, которыми наслаждается каждый гражданин Британской Империи, не имеют силы в значительном числе стран, некоторые из которых являются очень мощными. В этих странах контроль над человеком осуществляется всемогущими полицейскими ведомствами.
Власть государства осуществляется без ограничения или диктаторами или небольшими олигархиями, действующими через привилегированную часть населения и политическую полицию. Мы не должны в нынешнее трудное время вмешиваться, используя силу, во внутренние дела стран, которые мы не победили в войне. Hо мы не должны прекращать бесстрашно проповедовать великие принципы свободы и прав человека, которые являются достижением англо-говорящего мира и которые запечатлены в Билле о правах и английской Великой Хартии и проявили себя наиболее полным образом в американской Декларации Независимости.
Люди любой страны должны иметь конституционные права, свободные выборы, с тайным голосованием, чтобы они могли свободно выбирать и изменять характер и состав правительства, которое ими управляет. Это свобода слова и мысли, это судьи, независимые от исполнительной власти, несмещаемые, которые должны сообразовывать свою деятельность только с законами, которые получили широкое согласие большинства общества или освящены традицией. Свобода должна быть в каждом доме. Вот обращение британского и американского народов к человечеству. Позвольте нам проповедовать то, что мы практикуем, и практиковать то, что мы проповедуем.
Я указал две большие опасности, которые угрожают людям: война и тирания. Я еще не говорил о бедности и лишениях, которые вызывают во многих случаях беспокойство. Но если опасности войны и тирании удалены, нет сомнения, что наука и сотрудничество, ведущее к миру, приведет постепенно к росту благосостояния. Ныне, в это одновременно печальное и славное время, мы охвачены голодом и бедствиями, которые являются следствиями страшной войны. Но это пройдет и может пройти быстро, и нет причин, мешающих исцелению, кроме человеческого безумия или сверхчеловеческого преступления.
Я часто привожу слова, которые услышал 50 лет назад от замечательного ирландско-американского оратора, моего друга Бурка Кокрэна: «Всего хватит для всех. Земля – щедрая мать; она обеспечит достаточно пропитания для всех ее детей, если они будут возделывать ее почву по закону и в мире».
…Темные века могут вернуться, каменный век может вернуться на сверкающих крыльях науки, и то, что могло бы теперь быть источником бесчисленных материальных благ для человечества, может принести полное разрушение. «Остерегайтесь, говорю я вам – время лукаво».
Hе позволяйте себе плыть по течению жизни, пока еще не поздно. Если имеется какая-либо братская ассоциация, подобная мной описанной, со всей дополнительной силой и безопасностью, которую обе наши страны могут гарантировать, удостоверьтесь, что этот великий факт известен миру, и что он содействует стабилизации основ мира. Есть древняя мудрость: Предотвращать проще, чем исправлять.
На ту часть мира, которая недавно еще была освещена победой союзников, ныне пала тень. Hикто не знает, что советская Россия и коммунистическая всемирная организация намерены делать в ближайшем будущем, и каковы пределы их экспансионистских планов и желаний обращать мир в свою веру. Я восторгаюсь и испытываю уважение к храбрым русским людям и к моему боевому товарищу, маршалу Сталину. Англичане глубоко сочувствуют и доброжелательно относятся – я не сомневаюсь в этом – ко всем русским людям. И они полны решимости добиваться, несмотря на множество различий и проблем, установления долгой дружбы между ними и русским народом. Мы понимаем потребность России в безопасности ее западных границ, в устранении какой-либо возможности немецкой агрессии в будущем. Мы приветствуем Россию на ее законном месте среди ведущих народов мира. Мы приветствуем ее флаг на морях.
Прежде всего, мы приветствуем постоянные, частые и всё возрастающие контакты между русскими людьми и нашими соотечественниками по обе стороны Атлантики. Заявить об этом я полагаю своей обязанностью. И, однако, я уверен, что вы желаете, чтобы я показал вам существующее положение в Европе таким, каким я его вижу.
От Штеттина на Балтике до Триеста на Aдриатике, поперек континента протянулся железный занавес. По ту сторону воображаемой линии все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы – Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София, все эти известные города и области вокруг них находятся в том, что я должен называть советской сферой. Там все подчинено, в той или иной форме, не просто советскому влиянию, но очень сильному и, во многих случаях, чрезвычайно сильному контролю Москвы. Только Афины – Греция с бессмертной ее красотой – является свободной в выборе своего будущего под британской, американской и французской защитой. Контролируемое русскими польское правительство было поощрено делать большие и неправомерные нападки на Германию, и осуществило массовые изгнания миллионов немцев в масштабе, печальном и невообразимом. Коммунистические партии, которые были очень небольшие во всех восточно-европейских государствах, дорвались до власти и повсюду получили в свои неограниченный тоталитарный контроль над обществами. Полицейские правительства преобладают в этой части мира, и, кроме пока Чехословакии, нигде там нет никакой настоящей демократии.
Турция и Персия также глубоко встревожены и обеспокоены требованиями, которые предъявляет к ним московское правительство. Русские сделали попытку создать квази-коммунистическую партию в Берлине, в их зоне оккупации Германии, особо поддерживая группу левых немецких лидеров… Если теперь советское правительство попытается отдельно создать прокоммунистическую Германию в их зоне, это причинит новые серьезные трудности в Британской и Американской зонах, и разделит побежденных немцев между Советами и Западными демократическими государствами.
Любые выводы могут быть сделаны из этих фактов – и факты таковы: это, конечно, не та освобожденная Европа, за которую мы боролись. Это не то, что необходимо для постоянного мира.
Безопасность мира требует нового единства в Европе, от которого никакая нация не должна быть в стороне. Из-за ссор между сильными расами в Европе происходили все войны, как в прошлое время, так и та Мировая война, свидетелями которой мы были…
И по нашу сторону железного занавеса, лежащего поперек Европы есть много причин для беспокойства.
Серьезные трудности доставляет в Италии Коммунистическая партия поддержкой требований коммунистической клики Маршала Тито об изменении границ Италии на Адриатике. Однако будущее Италии устойчиво.
Нельзя представить восстановленную Европу без сильной Франции. Всю мою сознательную жизнь я работал для сохранения сильной Франции, и я никогда не терял веру в ее судьбу, даже в самые темные для нее дни. Я не буду терять веру и теперь. Однако, в большом числе стран, далеких от российских границ, и во всем мире, коммунистические пятые колонны дестабилизируют жизнь, действуя в полном единстве и абсолютном повиновении указаниям, которые они получают от коммунистического центра. Даже в Британском Содружестве наций и в Соединенных Штатах, где коммунизм еще в младенчестве, коммунистические партии или пятые колонны являют собой всё возрастающий вызов и опасность для христианской цивилизации.
Это факты могут многим показаться слишком мрачными, чтобы говорить о них на другой день после победы, достигнутой благодаря великому братству по оружию и стремлению к свободе и демократии, – но мы должны их знать, чтобы не сидеть, сложа руки, когда еще есть время что-то сделать.
Беспокоит также перспектива на Дальнем Востоке и особенно в Маньчжурии. Соглашение, которое было сделано в Ялте, к которому я был причастен, чрезвычайно благоприятно для советской России, но оно заключалось в то время, когда все думали, что немецкая война продлится лето и осень 1945 г. и что война с Японией будет продолжаться еще 18 месяцев после завершения войны с Германией. Здесь все вы так хорошо осведомлены о положении на Дальнем Востоке, и такие преданные друзья Китая, что нет нужды распространяться далее на эту тему.
Я чувствовал себя обязанным показать ту тень, которая, как на Западе, так и на Востоке, падает ныне на мир. Я был влиятельным министром во время подписания Версальского Соглашения и близким другом г. Ллойд Джорджа, который был главой Британской делегации в Версале. Я не соглашался со многими вещами, которых тогда был свидетелем, но у меня осталось очень сильное впечатление о той ситуации, и мне мучительно сопоставлять те события с тем, что преобладает теперь. В те дни имелись большие надежды и, даже, безграничная уверенность, что войны закончены, и что Лига Наций – всемогущая организация. Я не вижу и не чувствую той же самой уверенности или даже тех же самых надежд в нынешнем исстрадавшемся мире. Более того, я придерживаюсь мнения, что война надвигается, что она почти неизбежна.
Но я уверен, что наша судьба все еще в наших собственных руках и что в наших силах спасти будущее… Я не верю, что советская Россия желает войны… И на что мы должны обратить внимание сегодня, пока еще есть время – так это на постоянную работу по предотвращению войны и по обеспечению условий свободы и демократии, насколько это возможно во всех странах. Hаши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем наши глаза на них. Они не исчезнут от простого ожидания того, что должно случиться; и не будут удалены политикой умиротворения. Необходимо урегулирование, и чем дольше это будет отсрочено, тем труднее это будет и тем больше возрастет опасность.
Я видел наших русских друзей и союзников во время войны, и я убежден, что ничем они не восхищаются так, как силой, и ничто не уважают меньше, как слабость, особенно военную. Поэтому старая доктрина равновесия сил необоснованна.…
Только теперь, в 1946 г., может быть достигнуто хорошее взаимопонимание по всем пунктам с Россией под общей властью Организации Объединенных Hаций. И это взаимопонимании на долгие мирные годы нужно поддерживать всей силой англоговорящего мира и всех его институций…
Если население англоговорящих наций Содружества объединится с США во всем, что такое сотрудничество подразумевает: в воздухе, в море, на суше на всем пространстве земного шара – и в науке и в промышленности, и в моральной силе, то не сможет произойти никакого случайного изменения в равновесии сил, чтобы ввести кого-либо в искушение впасть в амбиции или осуществлять авантюры. Напротив, такой союз будет давать высокие гарантии безопасности.
Если мы будем искренне придерживаться Устава Организации Объединенных Наций и идти вперед с уравновешенной и трезвой силой, не стремящейся к захвату каких-либо земель или богатств, не стремящейся к установлению какого бы то ни было контроля над мыслями людей; если вся нравственная мощь британцев и их материальные силы и убеждения будут соединены с вашими собственными братской ассоциацией, – то тогда высокие пути будущего будут ясными не только для нас, но для всех, и не только в наше время, но и в течение грядущих столетий».
В. Зубок. Сталин, Запад и начало «холодной войны» // Посев. 2006 № 5 (1544). С. 39–45.
Д. Хасанлы. Южный Азербайджан. Начало холодной войны. Баку: Адильоглы, 2003.
4.3.7. Советизация Восточной и Центральной Европы. Репрессии и реформы
Главной целью Сталина и его помощников было создание в Европе пояса из «дружественных государств», привязанных к СССР. Мирными средствами такую задачу, однако, решить было невозможно. Восточная и Центральная Европа, регион с населением почти в сто миллионов человек, исторически тяготел к Западу, а не к Востоку. Антирусские настроения в Польше, Румынии и Венгрии уходили вглубь истории.
В начале 1946 г. советские войска, расквартированные в Восточной Европе, по-прежнему находились в состоянии боевой готовности. В большинстве стран, завоеванных Красной армией, шла активная подготовка к парламентским выборам, и пускать это важное дело на самотек Сталин совсем не хотел. Соответствующие ялтинские решения он выполнять не собирался. В 1945–1946 гг. Сталин еще поддерживал «демократический» фасад в Польше и других странах Восточной и Центральной Европы. В советском лексиконе их назвали «страны народной демократии», подчеркивая отличие их социально-политического строя от советского. Там еще действовали многопартийная система и парламент, не было попыток коллективизации крестьянства. Но одновременно строился фундамент для просоветских режимов. В декабре 1945 г. на переговорах в Москве Сталин обещал американцам и англичанам, что результаты выборов в Болгарии и Румынии (которые оппозиция бойкотировала в знак протеста против коммунистического террора) будут частично пересмотрены и оппозиционеры получат посты в правительствах. Но стоило переговорам закончиться, как Сталин инструктировал болгарских коммунистов: «Выборы закончены. Ваша оппозиция может убираться к черту. Она бойкотировала эти выборы. Три великие державы признали эти выборы. Разве это не ясно из решений Московского совещания о Болгарии?» Сталин заключил: «Главное в том, чтобы разложить оппозицию».
Сталин рассчитывал проводить советизацию Центральной и Восточной Европы постепенно и осторожно, чтобы поставить западные державы перед свершившимся фактом. В публичных репликах Сталин отвергал обвинения в стремлении распространить «коммунистические порядки» на Европу. Он грубовато шутил, что коммунизм годится полякам, чехам, румынам или болгарам, «как корове седло». Но на деле советизации удалось избежать лишь Финляндии, и, прежде всего, благодаря крепкому, солидарному гражданскому обществу, где коммунисты и советские советники при всех усилиях не смогли добиться заметных успехов. Напротив, в Восточной Европе все общества, и даже наиболее цивилизованное из них чешское, были больны – поражены национализмом и расизмом, ненавистью к соседям и этническим меньшинствам, несли в себе бациллы жестокости и массового насилия.
В Польше сразу же после ухода нацистов вспыхнули антисемитские погромы. Массовыми насилиями и жестокостями сопровождалось изгнание миллионов этнических немцев из Польши и Чехословакии, швабов из Венгрии, венгров из Словакии. «Жертвы» легко становились «палачами» и наоборот. Сталину и его подручным было не так сложно в этих условиях манипулировать массовым сознанием и отдельными политиками, создавать себе опору и вербовать агентуру. В Польше и Чехословакии также на Сталина работали страхи перед возможным возрождением германского милитаризма. Почти все польские военные, сотрудничавшие с Красной армией, прошли через советские депортации и репрессии. Но они считали в тот момент, что немцы страшнее русских. Передача Сталиным Польше обширных немецких земель – Силезии, Померании и юга Восточной Пруссии и жестокое изгнание из этих земель коренного немецкого населения – особенно «подцепило» поляков. Теперь многие из них боялись немецкой мести и потому были готовы опираться на Советский Союз.
В Польше, Венгрии, Болгарии и Румынии советские «органы» бросали в тюрьмы тысячи политиков и общественных деятелей, расчищая место для просоветских режимов. Но террор был не единственным средством советизации. Частью планов советизации Восточной Европы были «демократические» реформы, проводимые руками советских военных и политических работников. Они включали национализацию крупных предприятий промышленности, монополию на оптовую торговлю, экспроприацию крупных собственников и должны были, по замыслу, привлечь «рабочих и крестьян» на сторону СССР. Многие начали считать сталинский режим чуть ли не главным двигателем социальных и демократических реформ в Европе. Поэт Борис Слуцкий, капитан Красной армии, позже вспоминал с гордостью о том, как он «землю раздавал крестьянам в Южной Венгрии». Эти реформы действительно меняли облик Восточной Европы. Исчез класс богатейших магнатов-латифундистов и аристократов. Вместе с тем, как и в Советской России в 1917 г., передача земли и собственности беднейшим слоям была «отравленным даром». Главным результатом реформ было сталкивание одних групп населения с другими – богатых с бедными, и, прежде всего, создание системы распределения благ из центра – системы, которая стала главным после террора орудием коммунистической диктатуры.
В числе первых коммунизированных стран Европы была Албания, провозгласившая в январе 1946 г. Народную республику. Там коммунисты начали действия против итальянских и немецких оккупантов с осени 1942 г., затем вели гражданскую войну с Национальным фронтом и монархистами. Не придавая военного значения албанским горам, немцы ушли оттуда, и в октябре 1944 г. местные коммунисты взяли власть без помощи Красной армии.
Польское правительство, сидящее в эмиграции в Лондоне, не делало большой разницы между сталинским режимом и царской Россией. Польские националисты добивались восстановления довоенной Польши с территориями, включавшими Львов и Вильно (Вильнюс). В то же время значительная часть польской интеллигенции и правящих слоев была уничтожена немцами или ушла в эмиграцию. Сталин решил разрубить «польский узел» теми же методами, которые советский режим опробовал на территории СССР, а в 1939–1941 гг. на аннексированных («воссоединенных») территориях Западной Белоруссии, Западной Украины, Бессарабии и стран Балтии. Это были методы систематического террора, всепроникающей слежки с помощью завербованных тайных осведомителей. С августа 1944 по март 1945 г. НКВД и СМЕРШ обезглавили польскую антибольшевицкую Армию Крайову. Советская агентура, завербованная угрозами и пытками во всех сферах общества, от заводов до костелов и университетов, помогла советской госбезопасности быстро выявить и арестовать польское антикоммунистическое подполье.
Прибывший в Варшаву в январе 1945 г. с Красной армией Люблинский комитет имел уже полугодовой опыт управления восточной частью Польши, где уделял особое внимание искоренению Армии Крайовы и других подпольных структур, верных польскому правительству в Лондоне. Созданные с участием НКВД оперативные группы истребили, по разным оценкам, от 80 до 200 тыс. поляков, готовя советизацию страны. Следуя букве Ялтинского соглашения, 28 июня 1945 г. в Варшаве было создано Временное правительство национального единства где, как бы на правах легальной оппозиции, несколько второстепенных мест заняли члены Лондонского правительства.
Хотя коммунисты и взяли в свои руки средства массовой информации, на референдуме по трем конституционным вопросам в июле 1946 г. три четверти избирателей проголосовали не так, как хотел Сталин. Тогда против оппозиции, ядро которой представляла крестьянская партия, были приняты политические, административные и полицейские меры. О свободных выборах, обещанных в Ялте, уже не было речи: избирательные комиссии получили план – дать правительственному блоку коммунистов и социалистов 85 % голосов. И они его выполнили. Для видимости остатки демократической и крестьянской партий были сохранены. В феврале 1947 г. в Польше была провозглашена «народная демократия». На следующий год социалисты и коммунисты были слиты в Польскую объединенную рабочую партию (ПОРП) и начались жестокие чистки подозреваемых в националистическом уклоне. Командующим польскими вооруженными силами был назначен советский маршал К. Рокоссовский. Католики остались единственным противовесом правящей партии, и Глава Польской Церкви кардинал Стефан Вышинский отлучил в 1949 г. от причастия Святых Тайн всех коммунистов.
В Болгарии прогерманское правительство было свергнуто 9 сентября 1944 г. коалицией коммунистов и аграриев. В обозе Красной армии в страну прибыли видные деятели Коминтерна во главе с Георгием Димитровым. Коммунисты заняли ключевые посты внутренних дел и юстиции во временном правительстве и стали готовить выборы, организацию которых американцы оспаривали как недемократическую. В сентябре 1946 г. после референдума (возможно, фальсифицированного) была упразднена монархия и провозглашена Народная республика. Выборы в ноябре некоммунистические партии бойкотировали, и победил «Отечественный фронт»: Димитров стал премьер-министром.
В Румынии 23 августа 1944 г. король Михаил возглавил переворот, который сверг вовлекшего страну в войну против СССР диктатора Антонеску. За это Сталин наградил короля орденом Победы. К власти пришло коалиционное правительство, в котором коммунисты вскоре взяли верх и объявили, что на выборах в ноябре 1946 г. они получили 89 % голосов. Под их давлением король Михаил отрекся от престола 30 декабря 1947 г., и была провозглашена Румынская социалистическая республика. Члены последнего королевского правительства были судимы и пожизненно заточены в тюремные казематы. Премьер-министр генерал Рэдеску нашел убежище в британской дипломатической миссии в Бухаресте и несколько месяцев спустя военный самолет доставил его с секретарём на Кипр. В Париже Рэдеску возглавил антикоммунистическое сопротивление румынской эмиграции.