Чтение онлайн

Его преемник во главе РОВСа, генерал Евгений Миллер отличался осторожностью и умеренными взглядами. Осторожность генерала Миллера побудила последователей Кутепова создать внутри РОВСа «внутреннюю линию», нацеленную на решительные действия. «Внутренней линии» были поручены разведка и подготовка боевых операций. ОГПУ приложила все усилия, чтобы обезвредить «внутреннюю линию» путем проникновения (инфильтрации) агентов ОГПУ в ряды организации Кутепова и расшатывания ее изнутри взаимными подозрениями, обвинениями и склоками.

В сентябре 1930 г. Разведуправлению РККА удалось завербовать, соблазнив деньгами и псевдопатриотическими доводами, генерала Николая Скоблина (кличка «Фермер»), в 1920 г. командира Корниловской дивизии, в эмиграции доверенного лица Миллера, женатого на знаменитой эстрадной певице Надежде Плевицкой. Одновременно в их сети попал запутавшийся в личной жизни один из руководителей Торгово-промышленного союза Сергей Третьяков (внук создателя Третьяковской галереи). В 1934 г. по настоянию советских агентов он снял квартиру над штабом РОВСа и нашпиговал ее микрофонами для подслушивания разговоров в штабе.

Хотя, казалось, генерал Миллер и не представлял большой опасности для СССР, органы решили повторить с ним ту же операцию, что с Кутеповым. В ноябре 1937 г., при участии Скоблина, назначившего для него тайное свидание с немецкой агентурой, Миллер был похищен и всякий след его затерялся на целых полстолетия. Только в 1990-х гг. стало известно из архивов КГБ, что приведенный в бессознательное состояние хлороформом, Миллер был «запакован» в ящик, вывезен из Франции в СССР на советском торговом корабле, доставлен на Лубянку и после длительных допросов расстрелян 11 мая 1939 г. Французское правительство, как и в случае Кутепова, по дипломатической линии никаких мер не приняло. Но судебное следствие произведено было тщательно. Скоблин сразу после похищения бежал в Испанию, где известия о нём прерываются (по некоторым данным был вывезен в СССР и там уничтожен по приказу Сталина), но его жена, как сообщница, была приговорена к 20 годам заключения и в 1940 г., умирая в тюрьме, рассказала о своем участии всю правду.

Большевики никогда не прекращали борьбу с Русским Зарубежьем, видели в нем своего опасного и умного врага. Но в конце 1920-х гг. они боялись организованную эмиграцию особенно – готовя коллективизацию и новое порабощение всего народа, чуть вздохнувшего в годы НЭПа, большевики боялись «Весеннего похода», боялись, что на помощь восставшей деревне придут отряды офицеров РОВС и все движение сольется воедино вокруг признанного большей частью эмиграции вождя – Великого князя Николая Николаевича и его верного соратника мужественного полководца – генерала Врангеля. Этого большевики боялись больше всего. Этого старались не допустить всеми силами.

Последнее предсмертное письмо Великого князя Николая Николаевича:

Б. Прянишников. Незримая паутина. Нью-Йорк, 1979.

К. Шлёгель. Берлин, Восточный вокзал. Русская эмиграция в Германии между двумя войнами (1918–1945). М.: Новое литературное обозрение, 2004.

М.В. Соколов. Соблазн активизма: Русская республиканско-демократическая эмиграция 20–30-х гг. ХХ века и ОГПУ СССР. М.: Азбуковиник, 2011.

П.А. Судоплатов. Разведка и Кремль. М.: ТОО «Гея», 1997.

Возглавивший русскую церковную иерархию после смерти Патриарха Тихона в апреле 1925 г. в качестве Патриаршего Местоблюстителя митрополит Пётр Полянский был вынужден продолжить переговоры с Е.А. Тучковым об условиях получения легализации для органов высшего церковного управления. Однако нежелание митрополита Петра допустить вмешательство органов ГПУ в кадровую политику Церкви привело не только к отказу властей предоставить официальную регистрацию Московской Патриархии, но и к аресту самого Патриаршего Местоблюстителя 10 декабря 1925 г.

За четыре дня до своего ареста, не видя иной возможности сохранить преемство высшей церковной власти в России (два других Патриарших Местоблюстителя, назначенные Патриархом, митрополит Кирилл Смирнов и митрополит Агафангел Преображенский находились в это время в ссылке), митрополит Пётр назначил своими Заместителями в случае ареста трех церковных иерархов, первый из перечня которых митрополит Сергий Страгородский и заявил о своем вступлении в обязанности Заместителя. Не обозначив четко круг этих обязанностей, митрополит Пётр способствовал появлению проблемы, которой будет суждено отрицательно повлиять на дальнейшее развитие русской церковной жизни и которая будет сводиться к вопросу о том, являются ли тождественными по своему каноническому объему полномочия Патриаршего Местоблюстителя и его Заместителя.

Продолживший переговоры с властями митрополит Сергий пользовался весной 1926 г. поддержкой значительной части русского православного епископата. Многие архиереи были убеждены в предпочтительности возглавления русской церковной иерархии именно митрополитом Сергием, а не вернувшимся в это время из ссылки Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Агафангелом. В начале июня 1926 г. заключенные на Соловках 23 епископа составили и предложили митрополиту Сергию проект его возможного послания государственной власти, известный впоследствии как «Записка соловецких епископов» и явившийся одним из самых замечательных по интеллектуальной глубине и нравственной высоте церковных документов ХХ в. В записке епископы отметили, что слова благодарности советской власти компрометируют Церковь своей очевидной фальшью, а единства целей у Церкви и правительства быть не может, пока последнее стремится к искоренению религии.