История России XX век. Эпоха сталинизма (1923–1953). Том II
Шрифт:
писал Константин Симонов и, вспоминая героизм воинов Русской Императорской армии в былых битвах, призывал:
Пусть то безымянное поле, Где нынче пришлось нам стоять Вдруг станет той самой твердыней Которую немцам не взять.Красная армия, что начинала войну, практически перестала существовать к 1942 году. Начинала складываться новая армия – из резервных частей, пришедших с Дальнего Востока, и новобранцев. Менялся и командный состав – место командиров Гражданской войны заняли новые люди.
Все же и в 1941 г. было немало очагов решительного сопротивления. Как ни старались большевики уничтожить память о славном боевом прошлом Русской армии, где-то в глубине народного сознания оно было живо. В рядах Красной армии стояло еще много боеспособных бывших солдат Великой и даже Русско-японской войн, а у молодых бойцов отцы и деды, как правило, были участниками этих кампаний и в кругу семьи рассказывали правду о них. Да и двадцать лет оголтелой пропаганды и террора все же не могли враз заслонить собой тысячелетнюю историю России. Именно поэтому первые дни войны явили не только примеры бездарности высшего командования, массового разгрома советских армий и миллионных сдач в плен, но и беззаветное мужество и героизм советских солдат, уже с гордостью начинавших называть себя русскими, вне зависимости от их национальной принадлежности. И наиболее ярким примером воинской доблести первых дней войны явилась Брестская крепость.
Историческая справка
Брестская крепость, построенная в 1842 г. русскими военными инженерами, совершенствовалась вместе с развитием боевой техники и к началу войны представляла собой достаточно серьезный укрепрайон. В ее казематах и фортах свободно могли расположиться две дивизии. Первой мужественной защитой Брестской крепости от войск Вермахта в середине сентября 1939 г. руководил бригадный генерал Константин Плисовский – некогда храбрый ахтырский гусар, штабс-ротмистр и офицер Русской Императорской армии. 22 сентября Брестская крепость была передана Вермахтом Красной армии вместе со всеми пленными поляками. Генерал Плисовский был убит органами НКВД в 1940 г., как и тысячи других взятых в плен польских офицеров.
В начале 1941 г., в связи со сталинскими планами войны, основные боевые части были выведены из крепости для подготовки к наступлению. В составе гарнизона остались госпиталь для эвакуации в него раненых и дежурные части полков, ранее там дислоцированных. Полный разгром Красной армии в приграничных сражениях привел к тому, что крепость сразу оказалась окруженной противником, а малочисленность ее защитников предопределила очаговый характер обороны. Крепость штурмовала 45-я немецкая пехотная дивизия. Ее ударные части переправились через реки Буг и Мухавец, ворвались в Центральную цитадель и внезапным ударом овладели бывшей церковью, в которой размещался полковой клуб, завладев, таким образом, стратегическим ключом обороны. Перед атакой немецкой пехоты по Брестской крепости был нанесен мощный бомбовый и артиллерийский удар. После короткого замешательства гарнизон начал сражение с ворвавшимся противником. Оборону цитадели возглавили полковой комиссар Ефим Фомин и капитан Иван Зубачев. По их приказу бойцы 84-го стрелкового полка под командованием комсорга Самвела Матевосяна внезапной штыковой атакой выбили немцев из церкви. Матевосян в этом бою был ранен: немецкий офицер, заколотый им штыком, изрезал ему ножом спину. Самвел неделю участвовал в боях в крепости, получил еще два ранения, попал в плен, осенью 1941 г. бежал из него и партизанил в белорусских лесах. Войну закончил в Берлине, расписавшись на стене Рейхстага.
Упорный бой шел и у восточных, Кобринских ворот крепости. В районе этого укрепления стоял 98-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион под командованием майора Никитина. Под огнем противника большинство боевой техники было уничтожено, погиб и сам командир. Тогда руководство обороной приняли на себя заместитель Никитина по политической части, старший политрук Николай Нестерчук и начальник штаба лейтенант Иван Акимочкин. Выкатив оставшиеся пушки на валы, грамотно расположив пулеметчиков и стрелков, бойцы под руководством доблестных командиров остановили наступление немцев на этом участке обороны.
Ожесточенные бои шли у Холмских и Тереспольских ворот, храбро сражались пограничники 9-й погранзаставы лейтенанта Андрея Митрофановича Кижеватова. Отбивая атаки противника штыковыми ударами, они не давали вражеским автоматчикам прорваться через Тереспольские ворота в центр крепости. Лейтенант Кижеватов сражался со своими бойцами до 3 июля и погиб смертью героя при попытке взрыва моста через Буг. Пограничники отличались хорошей воинской подготовкой, были храбры и инициативны. Так, молодой боец 10-й погранзаставы, расположенной невдалеке от Бреста, Алексей Новиков после гибели своих боевых товарищей выбрал огневую позицию в дупле огромного дуба и три дня расстреливал из пулемета немецкую пехоту, уничтожив десятки врагов. Противник долго не мог понять, откуда ведется огонь. Через три дня у Алексея кончились патроны, на предложение сдаться он ответил отказом и погиб, как герой.
Гарнизон крепости жил надеждой на скорое освобождение из окружения. Несколько раз бойцы и командиры пытались прорваться с боями, но эти попытки заканчивались неудачами. Лишь 26 июня группе лейтенанта Анатолия Виноградова удалось переправиться через Мухавец, уничтожить на валах крепости пулеметные гнезда противника и выйти на южные окраины Бреста. Там его группа приняла свой последний бой, и немногие оставшиеся в живых, в том числе и Анатолий Виноградов, попали в плен. Крепость обстреливалась из крупнокалиберных орудий, авиация сбрасывала на нее 500-килограммовые и тонные бомбы, гарнизон изнывал от жажды, т. к. все подступы к рекам простреливались снайперами, но солдаты и командиры сражались геройски, несмотря на все испытания. Имена героев обороны Центральной цитадели – полкового комиссара Ефима Фомина, капитана Ивана Зубачева, лейтенанта Анатолия Виноградова, рядового Александра Филя и многих других навеки вписаны в славную историю русского оружия. Характерно то, что в составе гарнизона были представители более чем 30 народов, населявших Советский Союз, в том числе и немцы Поволжья. К 1 июля оборона Центральной цитадели была подавлена, но отдельные бойцы и командиры еще долго сражались с врагом. Полковой комиссар Фомин попал в плен и был расстрелян нацистами. Характерна судьба Александра Филя. После освобождения из немецкого концлагеря его допрашивал следователь СМЕРШ. После допроса он попросил Александра подписать протокол. Когда Филь попытался его прочитать, следователь спросил: «Ты что, советской власти не веришь»? «Конечно, верю», – простодушно ответил Филь и моментально оказался на Колыме с ярлыком «власовца».
Геройски сражались в крепости 15-летние мальчики – воспитанники полков – Петр Клыпа и Николай Новиков. Они ходили в разведки, обнаруживали склады боеприпасов, доставляя их бойцам, пробирались за водой под пулями немецких снайперов и даже ходили в штыковые атаки.
Дольше всего продолжалась оборона Восточного форта, которую возглавил командир 44-го стрелкового полка, майор Петр Михайлович Гаврилов. Его начальником штаба стал командир батальона 42-й дивизии капитан Константин Касаткин. Жестокие бои на укреплении велись до начала июля, но после применения тяжелых авиационных бомб немцам удалось захватить и его. Майор Гаврилов в одиночку вел бои с противником до 23 июля, когда совершенно изможденный был захвачен в плен. По приказу немецкого генерала ему были отданы воинские почести, когда Петра Михайловича несли на носилках мимо строя солдат. Майор Гаврилов открыто говорил о возможности превентивного удара со стороны немцев и готовил своих солдат к обороне. На него был написан донос, и разбор его персонального дела должен был состояться 27 июня 1941 г. в Минске. Именно в этот день туда вошла германская армия.
Уже в первые дни войны стала проявляться бессмысленная жестокость нацистов. Взбешенные упорством защитников Кобринских ворот, они расстреляли захваченного в плен лейтенанта Акимочкина, а через несколько дней – его жену и двух маленьких детей. В 1942 г. нацистами была расстреляна семья лейтенанта Кижеватова. Естественно, что очень многих колеблющихся в выборе дальнейшего пути на военных дорогах подобные факты навсегда отталкивали даже от мысли компромисса с гитлеровским режимом. Бои в крепости не утихали еще очень долго. Последний ее безвестный защитник был захвачен в плен в апреле 1942 г.
Символом обороны крепости стали надписи на ее стенах, оставленные сражающимися бойцами. «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина»! Эта фраза достойна героев обороны Севастополя в годы Крымской войны, Баязета в 1877 г., Порт-Артура в 1904-м, Прасныша и Осовца в годы Великой войны, с которыми защитники Брестской крепости, бесспорно, стоят в одном ряду, являясь их прямыми духовными наследниками.
Отражена была атака на Мурманск из Норвегии, памятны оборона Киева в июле-сентябре, оборона Ленинграда начиная с августа, оборона Одессы в августе-октябре, оборона Севастополя с ноября 1941 по июль 1942 г. Но, несмотря на яркие примеры самоотверженно-мужественной обороны, невероятное количество пленных подчеркивало глубокие нравственно-политические пороки не русских воинов, а режима, пославшего их в бой. Из 11,3 млн бойцов и командиров действующей армии в 1941 г. 3,8 млн оказались в плену, 1,2 млн дезертировали и осели на оккупированных территориях. С 22 июня по 10 октября Особыми отделами и заградотрядами НКВД были задержаны 657 364 военнослужащих, «отставших от частей» – эквивалент численности пяти-шести армий. Из них расстреляли дивизию – 10 201 человека.
Убогость сталинской военной машины оплачивалась бессчетными жизнями бойцов и командиров. Как и во время войны с Финляндией, ответственными за преступления и бездарность руководителей Коммунистической партии и советского государства, становились не только рядовые, но и представители старшего и высшего командно-начальствующего состава. Так, например, по настоянию сталинского любимца армейского комиссара 1-го ранга Л.З. Мехлиса в сентябре 1941 г. на Северо-Западном фронте в воспитательно-назидательных целях перед строем подчиненных были расстреляны генерал-майор артиллерии В.С. Гончаров и командующий 34-й армией генерал-майор К.М. Качанов, несмотря на то, что 34-я армия своими активными действиями 12–25 августа заставила немцев снизить темпы наступления на Ленинград и позволила оборонявшейся стороне выиграть некоторое время. По приказу командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова 22 октября 1941 г. были арестованы и расстреляны перед строем своих бойцов командир 17-й стрелковой дивизии полковник П.С. Козлов и бригадный комиссар С.И. Яковлев. Жуков приказал расстрелять и командира 53-й стрелковой дивизии полковника Н.П. Краснорецкого, но полковник в тот день успел погибнуть в бою, избежав ареста и расстрела. И далее Мехлис и Жуков продолжали воевать привычными методами. 4 ноября 1941 г. в приказе по фронту Жуков объявил о расстреле перед строем подчиненных командира 133-й стрелковой дивизии подполковника А.Г. Герасимова и комиссара Г.Ф. Шабалова.
Количество пленных по немецким источникам (июнь – сентябрь 1941 г.)
1941 год. Уроки и выводы. М., 1992.
А.В. Исаев. «Котлы» 1941-го: История ВОВ, которую мы не знали. М., 2006.
Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии 1933–1945. М., 2003.
К. Быков. Киевский «котел». Крупнейшее поражение Красной армии. М., 2007.
Л.Н. Лопуховский. Вяземская катастрофа 41-го года. М., 2006.
П. Карелль. Восточный фронт. Кн. 1. Гитлер идет на Восток, 1941–1943. М., 2003.
С.С. Смирнов. Брестская крепость. М.: Молодая гвардия, 1965.
4.2.5. Московская битва 1941–1942 гг.
За три месяца противник продвинулся вглубь СССР на 800 км на фронте шириной 1650 км. Потеряв драгоценное теплое время на разгром нависавшего на фланге Юго-Западного фронта, лишь 30 сентября – 2 октября Вермахт начал операцию «Тайфун» – генеральное наступление на Москву силами трех полевых и трех танковых армий группы армий «Центр». Войскам Бока (72 дивизии) противостояли соединения Красной армии (95 дивизий, 13 танковых бригад), в значительной степени измотанные и обескровленные в предшествующих частых наступательных операциях.
Соотношение сил к началу операции «Тайфун» (% от числа на Восточном фронте)
Ставка и Генеральный штаб упустили сосредоточение Вермахта и не смогли определить направление его главных ударов. Прорвав ниточку советской обороны, 7 октября танковые клинья Гота и Гепнера встретились в Вязьме, южнее Гудериан замкнул кольцо под Брянском. В огромных «котлах» оказались 13 армий Западного, Резервного и Брянского фронтов – 64 дивизии (из 95 к началу битвы), 11 танковых бригад (из 13), 50 артиллерийских полков (из 62). Из «котла» выбрались лишь остатки 32 дивизий и 13 артполков. К 17 октября три фронта лишились более 1 млн бойцов, из которых более 600 тыс. попали в плен (в т. ч. три командующих армиями – генералы М.Ф. Лукин, Ф.А. Ершаков, С.В. Вишневский). Немецкими трофеями стали 1277 танков, 5378 орудий, 87 самолетов. 10 октября в командование Западным фронтом вступил прибывший из Ленинграда генерал Жуков. Ликвидируя «котлы», немцы задержались на Можайской линии обороны.
15–16 октября в Москве на фоне хаотичной эвакуации вспыхнула паника. С 438 предприятий, учреждений и организаций сбежали 779 руководителей, укравших 1,5 млн рублей и угнавших более 100 автомобилей. Во дворах жгли документы и портреты советских вождей. Сталин колебался, его ждал спецтранспорт на Куйбышев. Но после раздумий он решил остаться в столице. 20 октября в Москве было введено осадное положение – за антигосударственные действия, преступления, разговоры, распространение слухов патрули и сотрудники НКВД расстреливали виновных на месте. На нелегальное положение для работы в оккупации перешли около 800 коммунистов и комсомольцев, кроме того, органы НКВД подготовили 20 разведывательно-диверсионных и подпольных групп (243 человека, в т. ч. 47 кадровых чекистов). В случае прихода немцев центр Москвы – вместе с москвичами – взлетел бы на воздух. На территорию Кремля завезли 4 тонны взрывчатки, во Фрунзенский район – 15 тонн. Минировались здания НКВД и советских органов власти, тюрьмы, академии, дом Правительства, Центральный телеграф, телеграфная станция и почтамт, наркоматы, ГУМ, Даниловский, Дзержинский и Таганский универмаги, гостиницы «Савой», «Ново-Московская», «Селект», «Метрополь», «Националь», десятки заводов и фабрик, Большой театр, храм Василия Блаженного, Елоховский собор и т. д. Всю работу по взрывам в Москве организовывал и курировал зам. начальника 2-го отдела НКВД СССР А.Ф. Пономарев.
Однако к концу октября Вермахт остановился – перед немцами все время возникали спешно сколоченные формирования, техника вязла в грязи, коммуникации растянулись, требовалась перегруппировка сил. Красная армия получила трехнедельную передышку. В последнем донесении из Токио разведгруппа Рихарда Зорге сообщила, что Япония окончательно отказалась от планов войны против СССР и с Востока к Москве устремились резервы. 15 ноября Бок возобновил наступление, особенно жестокие бои шли под Клином и Волоколамском. К 1 декабря немцы прошли более 100 км, взяли Ясную Поляну под Тулой и форсировали канал Москва – Волга в районе Красной Поляны. Немецкие авангардные бронетанковые части почти без пехоты прорвались до 21-го км Ленинградского шоссе, на окраину Химок.
Со второй декады ноября 1941 г. начались холода, к которым немцы не были готовы и понесли серьезные потери обмороженными. Среди жителей Германии и оккупированных стран срочно начался сбор теплой одежды и белья для армии. Вермахт окончательно выдохся, истощил силы и средства, остановившись буквально в чистом поле в 28 км от центра Москвы. Противник в легком обмундировании страдал от сильных морозов, резервов и пополнений не было, техника и оружие отказывали на холоде. СССР жил в состоянии непрерывной мобилизации. В 1941 г. в Красной армии были переформированы или сформированы более 500 (!) соединений, а Вермахт от Бреста до Ростова прошел в неизменном состоянии, исчерпав свои оперативные возможности.