Чтение онлайн

Вслед за Басмановым начали местничать и другие воеводы. З.И. Сабуров заявил, что не хочет быть меньше не только A.A. Телятевского, но и князя В.В. Голицына. Князь М.Ф. Кашин стал спорить за первенство с М.Г. Салтыковым и П.Ф. Басмановым. Князь Л.О. Щербатый не хотел быть меньше М.Г. Салтыкова. Даже A.A. Телятевский был недоволен – он хотел быть выше В.В. Голицына.

В итоге местнические споры буквально парализовали царское войско. В Москве же почему-то никаких мер для их разрешения предпринимать не стали. Там шла подготовка к венчанию на царство, и только эта церемония интересовала новых правителей.

О ситуации под Кромами узнал и Лжедмитрий. К недовольным воеводам тут же были отправлены опытные люди, которые стали убеждать их перейти на сторону «истинного царского сына». В итоге П.Ф. Басманов стал говорить всем: «Мы видим ясно, что сей государь, охраняемый десницей Всемогущего, назначен бысть нашим повелителем: сколько долго мы ни преследовали его, каких средств ни употребляли мы, всегда он подавлял нашу силу, всегда разрушал наши планы. Так, он должен быть законный наследник Русского престола и государь наш!»

С мнением Басманова сразу же согласились князья Голицыны, Василий и Иван, состоявшие с ним в родстве по женской линии. Они не испытывали симпатий к Годуновым, поскольку их младший брат Андрей уже несколько лет служил в Сибири только потому, что его жена была в родстве с женой опального Ф.Н. Романова, ныне монаха Филарета. К тому же царь Борис позволял расти по службе только старшему из Голицыных, Василию Васильевичу, Иван же вообще не допускался до руководства полками.

В итоге Басманов с Голицыными стали вести «крамольные речи» среди воевод и смогли склонить на свою сторону боярина М.Г. Салтыкова и князя Л.О. Щербатова. Вместе они разработали план сдачи всего войска «царевичу Дмитрию». О нем было сообщено и защитникам Кром. Суть его состояла в том, что в день наступления, намеченного на 7 мая, полки, собиравшиеся изменить Годуновым, должны были перейти на другую сторону реки Кром. Кромчане же должны были организовать вылазку и напасть на оставшихся воинов.Чтобы облегчить задачу сторонников самозванца, перед битвой Голицыны обратились ко всем воинам с такими словами: «Воины! Извещаем вас, что эта грамота прислана сыном великого князя Иоанна Васильевича Дмитрием Ивановичем, которого хотел погубить изменник Борис. Небесное провидение спасло его! Мы признаем его ныне законным государем и наследником великого княжества Всероссийского! Кто хочет покориться ему, да перейдет на сию сторону; а кто не хочет, пусть остается изменником». (Паерле Георгий. Записки. Указ. изд. С. 290–291.)

Речь Голицыных вызвала в царском войске настоящую панику. Одни побежали к Лжедмитрию, другие бросились бежать, третьи пробовали сражаться, но либо были взяты в плен, либо были убиты. После этого из ворот Кром вышел священник с крестом и стал приводить всех желающих к крестоцелованию «царю Дмитрию Ивановичу». Когда все успокоились, воеводы собрались на совет. Выяснилось, что в Москву убежали князья М.П. Катырев-Ростовский, М.Ф. Кашин и A.A. Телятевский. И.И. Годунов был взят в плен со своим ближайшим окружением. Остальные полководцы целовали крест «Дмитрию». Об этом была составлена грамота, и И.В. Голицыну было поручено отвезти ее в ставку «царевича» в Путивль.

Иван Васильевич Голицын

...

И.В. Голицын принадлежал к роду князей Гедиминовичей. Начал службу при Федоре Ивановиче в чине московского дворянина. В 1592 г. ему было присвоено окольничество. Лжедмитрий за известие о переходе под Кромами царской армии на его сторону тут дал Голицыну боярство. Однако в Боярской думе Лжедмитрия князья Голицыны заняли места ниже, чем было раньше у представителей их рода. Это заставило их примкнуть к заговору Василия Шуйского по низложению самозванца. При новом царе князь Иван вместе с братьями принял активное участие в борьбе с Волотниковым, потом с Тушинским вором. Правда, при старшем брате Василии он всегда был на вторых ролях. Потом более заметной фигурой, чем он, стал и младший брат Андрей. Выдвинуться Ивану Васильевичу удалось только после смерти братьев. В 1622 г. он возглавил владимирский Судный приказ. Был приглашен на свадьбу царя Михаила Федоровича с Марией Долгорукой в 1624 г. Однако за местничество попал в опалу – был лишен имущества и отправлен в ссылку. Там в 1627 г. он скончался.

Лжедмитрий встретил известие о переходе царской армии на его сторону с огромной радостью. Он тут же присвоил И.В. Голицыну боярский чин и направил кравчего Б.М. Лыкова к Кромам, чтобы привести к присяге всех находящихся там воинов. За эту важную услугу вскоре и Лыков стал боярином. Вместе с ним окольничество получили курский воевода Г.Б. Долгорукий и князь Д.В. Туренин. Все это свидетельствовало о небывалой щедрости нового претендента на московский престол.

После этого самозванец отправил подробное письмо с рассказом о своих успехах Станиславу Мнишеку. Затем в окружении новых сторонников он поехал под Кромы. Там он объявил, что распускает по домам большую часть воинов, преимущественно тех, кто был болен или ранен. Остальным следовало отправиться в Тулу. Там были сформированы новые полки. Большой полк возглавили В.В. Голицын и Б.М. Лыков; полк Правой руки – И.С. Куракин (до этого был воеводой Тулы) и Л.О. Щербатый; Передовой полк – Ф.И. Шереметев и П.А. Черкасский (до этого находился в Новгороде-Северском); Сторожевой полк – Б.П. Татев и Ф.А. Звенигородский (был некоторое время воеводой Путивля); полк Левой руки – Ю.П. Ушатый (был воеводой Орла) и В.Г. Щетинин (был воеводой Новосили). Дворовыми воеводами стали И.В. Голицын и М.Г. Салтыков, окольничими – Д.В. Туренин и Г.Г. Долгорукий-Роща. В ближайшее окружение Лжедмитрия вошли В.М. Мосальский и A.B. Измайлов. Постельничим стал С. Шапкин, родственник Нагих.

В конце мая стало известно, что правительство Годуновых все же смогло послать против Лжедмитрия небольшое войско. В него вошли члены двора и московские стрельцы. Против него под Серпухов самозванец отправил три полка под началом П.Ф. Басманова, В.Г. Долгорукова и А.Г. Долгорукова. Те с легкостью рассеяли противников и вернулись в Тулу за наградами.

Путь к Москве был открыт, но в самом городе на престоле все еще были царица Мария Григорьевна и нареченный царь Федор Борисович. Лжедмитрий решил, что брать штурмом хорошо укрепленный город не стоит. Поэтому отправил туда двух своих эмиссаров, Г.Г. Пушкина и Н.М. Плещеева, с «прелестными грамотами».

Выбор этих дворян для исполнения важной миссии был сделан отнюдь не случайно. Оба принадлежали к роду старомосковского боярства, но при Б.Ф. Годунове не только не смогли выслужиться, но и были отправлены в Сибирь на несколько лет. Г.Г. Пушкин с родственниками служил в Пелыме, Н.М. Плещеев – в Верхотурье.

В это время в столице была очень напряженная обстановка. Больше всего люди страдали от неизвестности. Они пытались расспросить тех, кто прибыл из-под Кром, но те не желали ничего объяснять, поскольку сами не знали, что делать. Правительство Годуновых пребывало в полном бездействии, хотя еще была возможность спастись. Следовало уехать на северо-запад и попросить помощь у шведского короля, ярого противника поляков. Но Мария Григорьевна и Федор Борисович, видимо, боялись быть схваченными в пути и хотели отсидеться за высокими кремлевскими стенами.

Однако уже 30 мая в городе началась паника. В Серпуховские ворота на всем скаку въехали два всадника и закричали, что сзади движется большое войско под командованием атамана Корелы. Это так напугало москвичей, что они бросились прятаться по домам. О защите царского дворца никто из них даже не помышлял. Когда стало известно, что тревога ложная, бояре попытались урезонить паникеров и велели им установить на крепостных стенах пушки и организовать круглосуточное дежурство на башнях. Но горожане очень неохотно отнеслись к этому приказу поскольку не были уверены, что Годуновых следует защищать от «прирожденного царевича».

В это время в Красном селе у города уже находились Пушкин и Плещеев. Они прочли жителям грамоту Лжедмитрия с такой фразой: «Поставьте меня перед Мстиславским и моей матерью, которая, как я знаю, жива, но терпит великое бедствие под властью Годуновых, и коли они скажут, что я не истинный Дмитрий, то изрубите меня на тысячи кусков». Естественно, что красносельцам захотелось узнать истину, поэтому вместе с эмиссарами они направились в Москву.

Окруженные большой толпой Пушкин и Плещеев 1 июня 1605 г. беспрепятственно въехали сначала через Мясницкие ворота Белого города, а потом и в Китай-город. Местом своего выступления они выбрали Лобное место на Красной площади. Здесь всегда было много людей. Когда все затихли, Пушкин заявил, что привез грамоту от царя Дмитрия Ивановича и прочитал следующее:

«Мы, Дмитрий, Божиею милостию царь и великий князь всея Руси, блаженной памяти покойного царя Ивана Васильевича истинный сын, находившийся по великой измене Годуновых столь долгое время в бедственном изгнании, как это всякому хорошо ведомо, желает всем московитам счастья и здоровья. Это уже двадцатое письмо, что я пишу к вам, но вы еще остаетесь упорными и мятежными… Однако я верил и понимал, что то происходит не от вас, а от изменника Бориса и всех Годуновых, Вельяминовых, Сабуровых, всех изменников Московского царства, притесняющих вас до сего дня… Того ради я прощаю вам все, что вы сделали против меня, ибо я не кровожаден, как тот, кого вы так долго признавали царем… От того вы могли легко приметить, что он не был вашим законным защитником и неправедно завладел царством… Схватите ныне всех Годуновых с их приверженцами как моих изменников и держите их в заточении до моего прибытия в Москву, дабы я мог каждого наказать, как он того заслужил, но больше пусть никто в Москве не шевелит пальцем, но хранит все, и да будет над вами милость Господня». (РИБ. Т. 13. Стб. 47.)