Чтение онлайн

Раку с мощами царевича Дмитрия установили в Архангельском соборе. Там же Марфа Нагая стала публично каяться перед всеми присутствующими в том, «терпела вору росстриге, явному злому еретику и чернокнижцу, не объявила его долго, и много кровь христианская от того богоотступника лилася, и разорение християнской вере хотело учинитися; а деялося то от бедности: потому как убили сына ея царевича Дмитрея по Борисову велению Годунова, а ее после того держали в великой нужи, и род ея весь по далним городом розослан был, и в конечной нужи жили; и она по грехом обрадовася, от великие нестерпимые нужи вскоре не известила». (РИБ. Т. 13. Стб. 85–86.)

Царь Василий с боярами великодушно простили Марфу Нагую, поскольку она еще была им нужна для разоблачения нового самозванца. Вскоре выяснилось, что верующим разрешалось подходить к гробнице Дмитрия только с разрешения священника. Поэтому стали распространяться слухи о том, что исцеление болящих от прикосновения к мощам нового святого было заранее подготовлено. Хромые, слепые и больные на самом деле были здоровыми людьми, которым хорошо заплатили. Иностранцы были уверены в том, что останки царевича не могли хорошо сохраниться в течение 15 лет, что вместо них из Углича было привезено тело недавно скончавшегося мальчика.

Словом, акция с открытием мощей царевича Дмитрия и провозглашением его новым святым мучеником не слишком помогла В.И. Шуйскому в разоблачении авантюры Лжедмитрия.

Позднее появились новые варианты «Жития царевича Дмитрия». В них уже не было обвинения Б.Ф. Годунова в различных преступлениях. Появление Лжедмитрия объяснялось тем, что Бог сделал его орудием наказания за многочисленные грехи и неправды не одного Бориса, а всех русских людей. При этом подчеркивалось, что «праведный гнев не на веки». Отправив Лжедмитрия прямо в ад, Спаситель послал «истинного наставника православной вере, христолюбивого, благочестивого и благоверного царя Василия Ивановича». Доказательством прощения за грехи, по утверждению автора, стало явление чудотворных мощей нового святого царевича Дмитрия. Они наглядно свидетельствовали о том, что все самозваные царевичи – лжецы и обманщики.

Новая интерпретация событий, видимо, была связана с тем, что с приходом к власти В.И. Шуйского бедствия в стране не прекратились. Уже в августе 1606 г. стало ясно, что северские города подняли восстание и готовы вновь служить «царю Дмитрию», по слухам находящемуся в Самборе. На самом деле там поселился бежавший из Москвы сторонник Лжедмитрия Михалка Молчанов. Но за прежнего самозванца он выдавал себя только перед теми людьми, кто не встречался с Григорием Отрепьевым.

В.И. Шуйскому было ясно, что ему требуется надежный помощник в лице нового патриарха, который во главе духовенства будет разоблачать новых крамольников и смутьянов, стремящихся реанимировать Лжедмитрия.

Считается, что сначала царь Василий хотел сделать новым патриархом ростовского митрополита Филарета, который в миру был двоюродным братом царя Федора Ивановича Федором Никитичем Романовым. Именно у него как у кровного родственника царя Федора было больше всего прав занять после него престол. Но Б.Ф. Годунов с родственниками не позволили ему это сделать.

В.И. Шуйский в этом отношении также проигрывал Филарету, поэтому его выбор пал на казанского митрополита Гермогена, не имевшего родственных связей со знатью. Он был хорошо известен всем, поскольку публично выступил с порицанием желания Лжедмитрия жениться на иноверке Марине Мнишек.

Гермоген

...

Исследователи предположили, что Гермоген (в миру его звали Ермолай) родился приблизительно в 1530 г. в семье посадского жителя г. Вятки. Повзрослев и получив образование в школе при местном храме, он стал приходским священником. Известно, что у него была дочь, которую он со временем выдал замуж за посадского человека.

До 1552 г. Ермолай служил в одной из вятских церквей. После присоединения Казанского ханства к России его послали в Казань с миссионерской деятельностью. Он стал священником храма Святого Николая на Гостином дворе. Служба его, видимо, долгое время протекала спокойно, без происшествий и осложнений. Поэтому следующие сведения о нем в источниках относятся уже к 1579 г.

В этом году в Казани произошел сильный пожар. Многие дома превратились в пепелища. При разборе сгоревшего дома одного из стрельцов была обнаружена совершенно не пострадавшая икона Богоматери. Ее отнесли в церковь к Ермолаю, и он решил, что уцелевшая икона – чудотворная. С пением молебнов ее торжественно установили в Никольском храме. После этого страдавшие недугами люди стали обращаться к ней с молитвами и получали исцеление. Слава о чудотворном образе распространилась по всей округе.

Тогда казанский архиепископ повелел Ермолаю написать «Сказание о чудесном явлении Казанской Богоматери» и отвезти его в Москву к митрополиту с копией образа. Священник хорошо справился с заданием и в начале 80-х гг. с текстом «Сказания» и иконой отправился в Москву. Там царь Иван IV, удрученный смертью старшего сына и войной со Стефаном Баторием, радостно встретил Ермолая, полагая, что явление чудотворной иконы – это свидетельство Божией благодати. Он послал с ним в Никольский храм большие пожертвования. Заметили активную деятельность и писательский талант казанского священника и представители московского духовенства. Они посоветовали ему принять постриг и продолжить духовную карьеру.

В 1587 г. Ермолай последовал их совету. Он вновь приехал в столицу и принял постриг в кремлевском Чудовом монастыре и стал монахом Гермогеном. В Казани он сначала был назначен архимандритом местного Спасо-Преображенского монастыря, потом стал и архиепископом.

В 1589 г. после учреждения в Москве патриархии Гермоген получил чин первого казанского митрополита. В общей церковной иерархии он занял четветрое место после патриарха Иова, новгородского и ростовского митрополитов. Это говорило о том, что его духовная карьера достигла больших высот.

Гермоген очень ревностно исполнял свои обязанности и за 17 лет создал культ местных святых. В их число вошли первые казанские архиепископы, Гурий и Герман, а также воины, погибшие при взятии Казани.

Мощи Германа, находившиеся в московском храме, торжественно перевезли в Успенский собор Свияжска. Мощи Гурия были открыты в соборе Спасо-Преображенского монастыря в Казани. Гермоген собрал различные сведения о деятельности архиепископов и написал их жития.

Много сил Гермогену приходилось тратить в борьбе за чистоту православной веры. Среди жителей Казани были не только магометане, но и лютеране – среди ливонских переселенцев. Они роднились с православными людьми, но не меняли своих верований. Иногда они даже стремились склонить новых родственников к своей вере. Обо всем этом митрополит написал в Москву. В итоге в 1593 г. царь Федор Иванович издал указ, запрещающий православным жителям Казани вступать в браки с иноверцами и даже наниматься к ним на службу. Кроме того, он прислал средства для строительства новых церквей.