Чтение онлайн

В течение нескольких недель – всего отпущенного ему конституцией срока – Виктор Ющенко отказывался ее утвердить. Альтернативой был только роспуск парламента, но социологические замеры показывали падение популярности партий «оранжевой» коалиции. В итоге президент предложил всем парламентским партиям подписать «Универсал национального единства», зафиксировавший основные положения программы правительства. Его в итоге одобрили все парламентские партии, кроме БЮТ. Тимошенко обвинила Ющенко в капитуляции перед Партией регионов. Действительно, Януковичу удалось заставить своего бывшего оппонента пойти на принципиальные уступки. Из документа было исключено положение об отказе от федерализации страны. В пункте о государственном статусе украинского языка исчезло слово «единственный». В «Универсале» остался пункт, декларирующий стремление Украины к вступлению в НАТО, но при условии обязательного проведения референдума, против чего Ющенко категорически возражал. В документе также появился пункт об участии Украины в Едином экономическом пространстве.

В самый последний момент, глубокой ночью Ющенко утвердил Януковича в должности премьер-министра. При этом Верховная Рада приняла еще и закон о запрете Конституционному суду пересматривать политическую реформу, начатую во время «оранжевой революции».

Таким образом, «оранжевая революция» уничтожила авторитарный режим, сформированный Леонидом Кучмой, а политическая реформа не дала его возродить после прихода к власти Ющенко, хотя он пытался это сделать. Несмотря на глубокие межрегиональные различия, ценность независимости практически никто в Украине не ставит теперь под сомнение, а сами эти различия служат гарантом политического плюрализма, поиска компромиссов и демократии. Даже в разгар драматических событий «оранжевой революции» в Украине не было случаев насилия или призывов к нему. Украинское общество не знает кровопролитных внутренних конфликтов, подобных чеченскому, в нем нет крупных национальных меньшинств, за исключением глубоко интегрированного русского. В стране уже три раза мирно произошла смена президентов, и, несмотря на острые политические столкновения, само возвращение к власти Виктора Януковича, антипода действующего президента, пестрота нынешней партийной структуры и политической палитры СМИ свидетельствуют об относительной зрелости украинской демократии. Новое премьерство Януковича – результат законного конституционного процесса, а не закулисной договоренности или назначения «преемника».

Как показывают многочисленные социологические опросы и опыт «оранжевой революции», украинская политическая идентичность уже достаточно сильна, чтобы исключить реальный риск раскола страны. После провала Европейской конституции Украине дали достаточно отчетливо понять, что в обозримой перспективе ей не суждено вступить в ЕС, поэтому она будет придерживаться самостоятельной политики, сохраняя баланс между Востоком и Западом, как на внутригосударственном, так и международном уровнях. Ни один ее лидер, скорее всего, не будет ни однозначно прозападным, ни пророссийским. Значительные объективные противоречия между Россией и Украиной сохранятся и впредь, однако их вполне реально и единственно возможно решать в дружественном и конструктивном духе на равноправной основе.

Увы, события 2014–2015 гг. совершенно перечеркнули эти оптимистические выводы. Но описание и анализ этих драматических событий выходит за хронологические рамки нашей книги.

Г. В. Касьянов. Украина 1991–2007. Очерки новейшей истории. Киев, 2008.

Хотя глава Верховного Совета Белоруссии академик Станислав Шушкевич был в 1991 г. одним из авторов Беловежской декларации о роспуске СССР, господствующие позиции в республике оставались у старой партийно-советской номенклатуры. В Белоруссии не было мощной оппозиции коммунистическому режиму. Ни элита, ни консервативно настроенное большинство в белорусском обществе не желали экономических реформ и социальных потрясений.

Белоруссия была одной из наиболее благополучных частей Советского Союза: по уровню жизни она уступала только балтийским республикам. Экономика зиждилась в основном на крупных предприятиях обрабатывающей промышленности, составлявших около 80 % производственных мощностей. Эти заводы работали на общесоюзный рынок. Например, 90 % продукции машиностроения направлялось за пределы республики. При этом на мировом рынке конкурентоспособными были только некоторые предприятия. Крупная промышленность могла работать только в кооперации с российскими партнерами и на дешевом российском топливе и сырье. Последствия дальнейшего разрыва связей с Россией стали очевидными уже в первые годы после распада СССР. Перед страной замаячила перспектива массовой безработицы, крайне болезненных изменений в структуре общества, связанных с падением потребностей в квалифицированной рабочей силе.

Вторая важнейшая причина – незавершенность формирования белорусской этнической и национальной идентичности к моменту распада СССР. В этом сказалось отсутствие у белорусского народа собственной государственности вплоть до создания в 1918 г. большевиками Белорусской ССР, границы которой не раз менялись. Четких языковых рубежей между белорусами, великороссами и поляками долгое время не было. В населении многих городов, а частично и сельской местности значительную часть составляли поляки, евреи и в меньшей степени – русские. Образование и делопроизводство велись на русском языке, с которым связывались возможности социального продвижения. По переписи 1989 г. около 80 % населения Белорусской ССР предпочитало русский язык. Русская культура стала частью культуры многих белорусов. Значительное число сельских жителей ассоциировало себя в первую очередь не с белорусским народом или гражданами Беларуси, а с местным сообществом («Мы – тутэйши»). Поэтому ни демократическое движение в целом, ни его националистическое крыло во главе с радикалом Зеноном Пазьняком (Поздняком) не приобрели популярности.

Во втором туре президентских выборов, состоявшихся в 1994 г., Александр Лукашенко – бывший директор совхоза из Могилевской области, депутат Верховного Совета, яркий оратор-популист, возглавлявший парламентскую комиссию по борьбе с коррупцией, одержал победу над «хозяйственником» премьер-министром В. Кебичем. В политической сфере Лукашенко взял курс на сближение с Россией. В 1995 г. он инициировал референдум, на котором было одобрены предложения о придании русскому языку статуса государственного наравне с белорусским, возвращении к советской государственной символике и действия по экономической интеграции с Россией. В том же году были заключены соглашение о Таможенном союзе и Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. 2 апреля 1996 г. Ельцин и Лукашенко подписали в Москве договор о создании Сообщества России и Беларуси, годом позже преобразованного в Союз. В 1998 г. были достигнуты договоренности о введении единой валюты, а в декабре 1999 г., перед самым уходом Ельцина со своего поста – Договор о создании Союзного государства.

Россия получила исторический шанс воссоединиться с самой близкой в культурном отношении, развитой экономически страной, обладающей высокообразованным населением, большинство которого, согласно опросам, в то время искренне желало скорейшей реинтеграции и проголосовало бы за нее на референдуме. Даже в среднесрочном плане, не говоря уже об исторической перспективе, Россия получила бы огромные выгоды от воссоединения хотя бы потому, что через Белоруссию проходят железнодорожная и автомобильная магистрали, трубопроводы, связывающие Российское государство с Западной Европой, а также пути сообщения с калининградским анклавом. Союз с Белоруссией позволял России сэкономить большие средства на создание противоракетной и противовоздушной обороны, пограничных застав на новых западных рубежах, поскольку эти функции ныне частично выполняет белорусская сторона. В Белоруссии расположены важные российские военные объекты – радиолокационная станция в Барановичах и узел дальней связи военно-морского флота.

Однако российское руководство было заинтересовано преимущественно в решении сиюминутных политических задач. В преддверии президентских выборов ему были нужны, во-первых, пропагандистская кампания, эксплуатирующая популярную идею воссоединения со славянскими государствами, во-вторых, немедленные выгоды от приватизации наиболее перспективных сфер белорусской экономики. Когда вскоре выяснилось, что Лукашенко – крайне неудобный партнер, российские либералы заговорили о якобы неприемлемо высокой цене объединения «реформированной» России с 7 «отсталыми» регионами Белоруссии. Главная же причина затягивания заявленного процесса объединения со стороны России в 1990-е гг. была в том, что российский истеблишмент смертельно боялся претензий авторитарного и популярного в России белорусского лидера на власть в предполагаемом союзном государстве.

По всей видимости, Лукашенко действительно вынашивал такие планы. Он лично посетил две трети российских регионов, устанавливая прямые связи с губернаторами – напомним, в ту пору напрямую выбираемыми населением, несменяемыми и входившими по должности в Совет Федерации. Российское руководство явно не хотело искать с ним компромисса. Оно постоянно ссылалось на несопоставимость потенциалов России и Беларуси и пыталось интегрировать ее в состав РФ. Вместе с тем, российское руководство не могло и отвергнуть идею объединения, столь популярную среди избирателей.

Лукашенко чрезвычайно умело играл на противоречиях российской позиции, добиваясь от нее значительных экономических выгод за минимальные политические уступки. Благодаря использованию в Беларуси внутренних низких российских цен на топливо и сырье он быстро сумел наладить работу крупной промышленности, что позволило не только отказаться от дальнейшей приватизации, но и ликвидировать крупные частные компании. В настоящее время в руках государства остается до 80 % белорусской экономики. Малые и средние частные предприятия терпят лишь постольку, поскольку они выполняют определенные социальные функции, в частности, позволяя обеспечить занятость в периферийных городах и районах. Иностранный, в том числе и российский капитал в Белоруссию не допущен (за исключением российских нефтяных компаний).