Чтение онлайн

Черниговские возмущают Юрия. Ласкания лицемерные. Послы князей черниговских и северских пришли к Юрию, бывшего тогда в Ростове, и говорили ему, с чем присланы. Потом представляли именем князей их: «Киев есть отеческое тебе и дедовское наследие, и хотя Вячеслав тебе старший брат, но он не в состоянии то принять и содержать. Из-за того Изяслав, презрев ваше старейшинство, похитил, и Вячеслав ему уступил. Но ты старший после Вячеслава и тебе оное наследие по праву принадлежит, только потребно тебе самому о том труд приложить, князи же наши Давидовичи и Олеговичи готовы тебе помогать. И когда Киев получишь, тогда твои области Ростовскую и Польскую раздели сынам твоим, как было при отце твоем. И как тогда из-за его старейшинства и мужества ради во всей земле Русской была тишина и всюду во всем изобилие и размножение явилось, так и ты можешь то же учинить». Юрий же, весьма сим прельстясь, тайно в сердце возрадовался, уповая в Киеве бульшие веселия иметь, нежели в своих владениях. Послам же, возблагодарив, отвечал, что, о том со своими вельможами посоветовавшись, ответ им даст.

Громило – мудрый советник. Войнами области разоряются. Население Белой Руси. Распорядок области богатит. Мир не в нашей воле. Ненависть Олеговичей и Владимировичей. Ответ Юриев. На утро Юрий, собрав всех своих вельмож и воевод, объявил им просьбу и представление черниговских и северских князей и требовал их совета, как бы ему великое княжение получить. На которое ему многие стали советовать, чтоб собрав войск сколько можно и совокупясь с черниговскими смело шел на Изяслава. Но старейшие, почитай, все молчали. Что Юрий видя, прилежно требовал совета от Громилы, как весьма искусного и мудрейшего более других советника, который сидел словно ничего не слышал и не разумел. И на третий княжий вопрос оный, встав и поклонясь, начел говорить: «Князь, младые ваши вельможи и советники, надеясь на вашу к ним милость, говорят, не ожидая старейших, думая, что они от матерей всю мудрость приобрели, и слова их утверждают, как непоколебимое. И когда они на войну советуют, то я как могу сказать, что лучше в дому сидеть. Ты ведаешь сам, что я при отце твоем вырос и, на войне состарившись, благодарю Бога, что никогда в том порока себе не нанес. Ныне же состарился и на войну идти не могу, из-за того и совет мой вам может будет неприятен. Но ежели совершенно хочешь от меня ведать, что из того полезно или вредительно, то тебе истинное мое мнение окажу. Во-первых, о великом княжении и на Киеве быть по твоему достоинству весьма бы честно и полезно, если б оное было в том состоянии, как было при Ярославе, отце твоем Владимире и брате Мстиславе, которые сами государством, а не ими люди владели, их князи местные боялись и как отца чтили. Но потом брат ваш Ярополк и Всеволод так упустили, что все князи равны ему быть хотят, не слушают и не почитают, но, на него восставая, воюют, области отбирают и разоряют, то и тебе никакой чести не прибудет. И хотя тебя ныне Олеговичи за старейшего почитают и отцом называют, но сие только льстя, чтоб их от Изяслава избавиться. Когда же сядешь в Киеве, то увидишь, что оные не лучше к тебе, чем к Изяславу, будут. Если мыслишь там великое владение приобрести, то напрасно трудиться о том, чтоб пустые и разоренные войнами земли искать, где уже мало и людей остается и впредь еще меньше будет, а без людей земля есть бесполезная пустыня. Здесь же имеешь в своем владении полей и лесов изобильно, а людей мало. Ты весьма изрядно рассудил, что начал города строить и людей населять. И за твое малое время сколько оные князи войнами своих земель опустошили, столько тебе, в покое бывшему, они своими людьми земель населили. Поскольку к тебе, слыша тишину и благоденствие, а кроме того правосудие в земле твоей, идут люди не только от Чернигова и Смоленска, но много тысяч, из-за Днепра и от Волги придя, поселились, и людей, следственно всяких доходов и обилий, каждогодно умножается, и для того еще полей и лесов много. Того ради советую тебе оставить их, самому прилежать дома об устроении земли. И узришь вскоре плоды сих трудов твоих, что у тебя будет более градов и сел, нежели у них. А когда людей будешь иметь довольно, не потребна тебе вся оная Русь, ты будешь всем страшен и от всех почитаем. Коли же хочешь кому-то из сыновей в Руси владение достать, то пошли с любовию к Изяславу просить, и думаю, что дать, как прежде Глебу обещал, не откажется. Не худо же и воевать, когда потребно, но при том твердо стараться, чтоб своего не потерять более, нежели приобрести можно; ибо войну начать есть в нашей воли, когда хотим, а мир – как неприятель даст. Ежели даже тебе в войне счастие будет и Киевом со всею Русью обладать станешь, но не угадаешь, когда и как примиришься, а особенно, ведая черниговских князей коварные превратности, что они никому долее, чем их польза требует, надежны быть не могут. Польза же их в том заключена, чтоб племя Владимирово как можно более утеснить и обессилить. И потому они никогда не допустят тебе с пользою мир учинить, а когда мира не будет, твоя земля всемерно людьми не умножится, но оскудеет. К тому же, оставив дома без довольного войска, надобно опасаться, чтоб болгары и печенеги, уведав о твоем дальнем отлучении, землю твою не опустошили. Если же тебе приключится в войне несчастие, то уже, конечно, чужие войска приведешь в свою землю и погубишь более, нежели найти хочешь. И плохо тогда будет у сильного и удачливого неприятеля мир просить. И сие я вам сказал, насколько разумел». Сия речь так всем люба явилась, что никто слова против не сказал. И положили, что самому Юрию остаться в доме, а для исполнения обещания послать к Олеговичам в помощь сына или двух с приличным войском, выбрав людей молодых, чтоб оные там войне обучались. Тогда Юрий, призвав послов черниговских, с таким ответом отпустил: «Я весьма желал сам к вам идти и по крайней возможности вам помогать, но получил известие, что болгары со многим войском готовятся к войне. Того ради принужден остаться, чтоб своей земли в разорение не отдать, а ко удовольствию вашему пришлю к вам сынов моих с войском». И с тем оные возвратясь, сказали, что им Юрий ответствовал.

Совет Олеговичей. Черниговские просят Изяслава о мире. Владимир Давидович черниговский, видя что напрасно от Юрия помощи просили и надеялись, немедленно созвал братию, Изяслава Давидовича, Святослава Олеговича и Святослава Всеволодича, объявил им о безнадежной отповеди Юриевой и просил их совета, представив, что если им с Изяславом не примириться, то, конечно, в осень ждать не меньшего, как весною, разорения. И так рассудив, положили вместе просить Изяслава о мире. И послали Давидовичи от себя послов с такою речью: «Брат, издревле при праотцах наших так было, что мир бывает до войны, а война до мира. Мы доселе, воевав, довольно друг другу вред нанесли, но ты за то на нас не имей более злобы, поскольку войну начали от сожаления о брате Игоре, чтобы его от заключения освободить. Ныне же он, брат наш, убит и отошел к Богу, где и нам всем, хотя и не в равном достоинстве, быть. Но затем поскольку не хотим землю Русскую губить и невинных подданных разорять, которые и так много претерпели, того ради мы умыслили с вами примириться, если ты хочешь, и на чем, о том нам объяви чрез наших посланных или чрез своих».

Ответ Изяслава. Совет Изяслава с Ростиславом. Ответ Ростислава. На оное князь великий отвечал им так: «Вы изрядно рассудили, чтоб христиан хранить. Но о мире, на чем оный учинить, вы были на сейме и, между собою советовавшись, рассудили, и точно так же и мне нужно с братиею совет учинить. И когда на чем положим, тогда к вам с известием пришлю». И, отпустив послов, немедленно писал в Смоленск к брату Ростиславу так: «Ныне присылали ко мне Давидовичи, Олегович и Всеволодич, посла и просят о мире. Но поскольку они о сем, на съезде советовавшись, положили, а я с вами прежде о том не советовался, того ради, им никоего ответа не дав, требую твоего совета. Лучше ли рассудишь мир учинить или войну, я обоих за равно приемлю. Однако рассудив, что хотя они нам много зла учинили и большее учинить хотели, но ныне мира просят, то думаю, что лучше, примирясь, быть в покое. Ибо если воевать станем, то стрый наш Юрий, им помогая, более нам во области Новгородской вреда учинит». На оное Ростислав ответствовал так: «Ты мне брат старейший и я в твоей воле. Как ты за лучшее примыслишь, я в том согласен и готов по твоему повелению с охотою исполнять. Если же изволишь на мой совет полагаться, то мой совет: для пользы всего государства Русского и всех христиан мир есть лучше, нежели война. Они начали войну и в том виновны. Но, претерпев за то довольно, ныне просят у тебя мира. То есть их стыд, а не наш, и тебе ради любви к отечеству и братии примириться честно и полезно. Только б они злобу за Игоря оставили и от того, что намерены были делать и требовали, от всего откажутся, и впредь не воспоминать письменно с клятвою утвердят. Если же злобу за Игоря отложить и требования свои оставить не захотят, то лучше с ними войну продолжать и, не давая им времени к пополнению сил, положась на волю Божию, на них и их области идти».

Совет в Киеве. Послы к черниговским. Духовные в послах. Мир с черниговскими. Утверждение мира. Епископы в послах. Сие получив, Изяслав созвал на совет брата Владимира, сына Мстислава и всех вельмож. Оным письмо Ростислава объявив, требовал их совета, в котором многие советовали, чтоб у черниговских отнятием некоторых ближних к Киеву градов силы убавить и оное миром утвердить. Но большая часть, то за неудобное или еще более к продолжению тягчайшей войны поставляя, советовали мир на прежнем учинить, на котором все согласились. И послал Изяслав в Чернигов послов: епископа белгородского Феодора да печерского игумена Феодосия (427) и двух бояр с тем объявлением Давидовичам: «Вы мне прежде по обычаю отцов наших крест целовали на том, что обиды ваши все и убийство брата Игоря оставить и злобы за то более не иметь. Но, того не сохранив, много мне вреда и обиды нанесли и хотели зло надо мною учинить. Ныне же присылали послов просить мира и об учиненном каетесь. И если вы совершенно хотите всю прежнюю злобу оставить и оное клятвою утвердить, то и я для пользы общей все то хочу оставить». Что выслушав, князи черниговские и северские, долго между собою советовавшись, договорились на том, что им впредь за убийство Игорево никакого зла не мыслить и не мстить. Изяславу же, великому князю, брату его Ростиславу и сыну его Мстиславу, а также стрыю Изяслава Вячеславу никоего зла не мыслить и не воспоминать; на всех русских неприятелей быть с ним заедино; и когда Изяслав куда для совета о Русской земле на сейм позовет, приезжать без отказа; половцев и других иноплеменников без ведома его и всех князей в Русскую землю не призывать и войны ни с коим русским князем не начинать, вместе заключая, кто будет Изяславу неприятель, тот и нам всем неприятель. И на том в церкви святого Спаса от руки епископа крест целовали. И потом, одарив послов, с великою честию отпустили. Вскоре же к Изяславу прислали своих послов – епископа черниговского Евфимия и других знатных людей пять человек, при которых Изяслав и сын его Мстислав крест целовали и их отпустили. И епископ возвратился с грамотою крестною в Чернигов, а другие пошли к Вячеславу в Туров, оттуда в Смоленск к Ростиславу для принятия клятвы. С ними же и Изяслав от себя послал своих двух человек.

Ростислав Юрьевич у Изяслава ищет удела. Ответ Изяслава. Юрия злоба на племянников неукротима. В то самое время Юрий Владимирович по обещанию послал к Олеговичам сына своего в помощь Ростислава. Но оный, будучи на пути, уведав, что Изяслав с черниговскими и северскими князями помирился, объявил бывшим при нем так: «Хотя отец мой будет на меня гневаться, что я к Олеговичам не пойду, но я имею довольную к тому причину, поскольку сии Олеговичи и отец их злодей деду и отцу моему и всем стрыям моим были и много им, удумывая, зла учинили; того ради не могу на них никогда надеяться и в дружбе быть. Изяслав же Мстиславич – племянник мой и есть старейший после стрыев после меня и не стыдно мне под его властию быть, того ради к нему пойду». И так вздумав, послал к нему одного из своих дворян обвестить о своем намерении просить, чтоб ему позволил к себе в Киев приехать (428). Изяслав Мстиславич весьма сему порадовался и послал к нему от себя человека, приказав ему сказать, чтоб ехал в Киев без опасения, обещая ему достойное к содержанию владение дать, только б он приложил о том старание, чтоб примирить с отцом своим. После чего Ростислав немедленно приехал в Киев и, отдав ему надлежащий поклон, говорил: «Отец мой меня в разделе областей с братиею моею обидел. Того ради, уповая на милость Божию, почел тебя себе вместо отца, поскольку ты есть старейший во внуках Владимировых. И я хочу при тебе служить и о Русской земле совокупно труд мой с тобою прилагать, и в том, чем ты меня наделишь, оставляю на твою волю и тем буду доволен». Изяслав Мстиславич, приняв его с великою ласкою и честию и посадив его на место, отвечал: «Отец твой всем после Вячеслава есть старейший, но не знаем, за что на нас, племянников своих, издавна гневается и, с общими нашими злодеями князями черниговскими и северскими соглашаясь, ищет всех нас отческого нашего владения лишить. Но Бог до сих пор нас от того охранил и впредь на него же единого надежду имеем. Я же вас, братию мою, и весь род Владимиров никогда в обиду не дам и в правде готов за вас душу мою положить. И если тебе отец твой достаточного удела не дает, я тебе даю грады Бужеск, Межибожье и Котельницу с двумя еще надлежащими градами». За что Ростислав весьма благодаря, с тем послал к отцу любовь Изяслава к нему объявить. Но Юрий, не переставая, области Мстиславичей, племянников своих, Смоленскую и Новгородскую разорял. Не приемля к миру никаких справедливых от них представлений, всемерно хотел Новгород у них отнять, а новгородцы слышать того не хотели.

Съезд у Городца. Речь Изяслава. Олеговичей коварство. Ответ Владимиров. Определение. Изяслав, видя, что с Юрием примириться без войны невозможно, послал немедленно Давидовичей, Олеговича и Всеволодича, а также братьев своих звать на съезд к Городцу в 14 день сентября, которые к тому числу съехались, а именно: Владимир и Изяслав Давидовичи, Ростислав и Владимир Мстиславичи, Ростислав Юриевич, Мстислав Изяславич. А северские Святослав Олегович и Святослав Всеволодич сами не приехали и послов не прислали. Тогда Изяслав, великий князь, говорил Давидовичам: «Мы мир между нами по желанию вашему и общему всех нас соизволению и союз учинили на том, что вы мне клятвою утвердились, кто мне будет неприятель, тот и вам всем, и когда на съезд позову, сходиться не отказываясь. Но ныне вижу, что Святослав Олегович и племянник его, а мой сестренич Всеволодич сами не пришли, ни послов не прислали, из чего признаю, что они со мною в любви и согласии быть не хотят. Дело же, для которого я вас звал, вам известно, что стрый мой Юрий Владимирович область мою Новгород, непрестанно нападая, разоряет и дани берет, на путях едущих купцов грабит. И хотя я к нему посылал говорить, чтобы взятое возвратил и далее обижать и области наши разорять перестал, но ничего от него полезного в ответ не получил. Того ради рассудил за необходимое на него с войском идти, да либо мир учиню, либо войною что Бог соизволит. Но без совета вашего не вступая в то, вас созвал и прошу ваше мнение мне объявить, что лучше рассудите». На оное Владимир Давидович ответствовал: «Что брат наш Святослав Олегович и сестренич ваш Всеволодич не пришли, мы то видим. Но для чего, не знаем, и оного их поступка не хвалим, поскольку мы все на том крест святый целовали, кто тебе будет неприятель, тот и нам всем, и на всякого твоего неприятеля нам быть с тобою, к чему мы и готовы». И так советовавшись, положили согласно, когда реки замерзнут, идти на Юрия – черниговским и северским чрез Вятичи в землю Суздальскую, а Изяславу Мстиславичу с братом Ростиславом из Смоленска, Святополку из Новгорода к Ростову – и всем сойтись на Волге. После окончания совета звал Изяслав всех князей к себе на обед и с великим довольством и веселием потчевал. А после обеда в тот же день все разъехались каждый во свой град.

Мстиславичей желание к миру. Тогда же Мстиславичи искали наиболее Святослава себе в любовь обратить, а злобу пресечь, и выпросил Ростислав у Святослава Олеговича дочь за сына своего Романа, и свадьбе положили быть весною.

Ростислав Юриевич в Бужеск. Изяслав, великий князь, придя в Киев, велел Ростиславу Юриевичу ехать в Бужеск, данный ему с прочими градами во владение, чтоб он до возвращения Изяслава там был и охранял границы от нападений, сказав ему: «Хотя у меня с отцом твоим вражда и я иду на него с войском, чтобы тем принудить к миру или что Бог изволит, но вам до того дела нет, поскольку ты в моей области. Ежели же ты хочешь помогать отцу, то иди к нему с миром».

Война Изяслава на Юрия. Медведица р. Предложение Изяслава Юрию. Новый Торг гр. С наступлением осени Изяслав, собрав войско немалое, пошел на стрыя своего Юрия, оставив в Киеве для управления брата Владимира, а в Переяславле сына Мстислава, наказав им крепкую от набегов половецких иметь осторожность. Сам наперед пошел к Смоленску, а полкам велел идти за собою. Когда же прибыл в Смоленск, принят от брата Ростислава с великою честию и радостию всего народа. И пребывал тут семь дней, советуясь о походе их и веселясь всякими утехами, а при том друг друга и вельмож одаривали богато. Ростиславовы дары состояли из вещей верховьих земель и варяжских, а Изяслава – от греческих и венгерских. После сего Изяслав с малым числом людей поехал в Новгород Великий, а полки свои поручил Ростиславу. И положили всем сходиться у Волги на устье Медведицы. Прежде же отхода своего послали послов ко стрыю своему Юрию Владимировичу в Суздаль просить его о мире, написав вместе так: «Отец и стрый, хотя ты нам и нашим областям Новгородской и Смоленской многие обиды и разорения учинил, с подданных новгородских дань собирал, по путям едущих грабил, град Новый Торг сжег и иные многие вреды учинил, а мы у тебя ничего не отняли, а тем более никакую обиду не учинили и из-за того положили искать отмщения и мира оружием. Однако ж, почитая тебя, как старейшего, и не желая в междоусобии кровь неповинную проливать и сами свое отечество государство Русское разорять, посылаем вас просить, чтоб ты в том нам правосудие учинил и сам пришел к нам на устье Медведицы или для разбирания жалоб и учинения мира прислал послов своих».

Изяслав в Новгороде. Пир на весь мир. Торговище. Вече. Изяслав на вече. Речь к народу. Духовные на войну. Также Изяслав послал в Новгород к сыну Ярославу и во Псков наперед объявить о своем намерении и чтоб они к войне той совсем приготовились, до тех пор пока сам к ним не придет. Сие слыша, что Изяслав сам к ним идет, новгородцы весьма обрадовались и все стали готовиться. Многие выехали его встретить за три дня езды от Новгорода, другие за два и за день, весь же народ ожидал его пред градом. А когда приблизился ко граду, встретили его за градом Ярослав, сын его, с боярами, а внутри града – епископ у врат со множеством клироса и со святым крестом. И принят был с радостию великою всего народа в день воскресный. Он же, пойдя прямо в церковь святой Софии, слушал обедню и послал подвойских по всем улицам звать всех новгородцев и псковичей от мала до велика на приуготовленный обед на торговище. И сошлось народа множество, их же всех велел пищею и питием довольствовать, которые со многими увеселениями и довольством весь день прохлаждались и ночью в дома разошлись. На следующий день послал Изяслав на Ярославов двор, велел звонить на вече, потому все новгородцы, псковичи и ладожены сошлись. Тогда Изяслав, выйдя сам, объявил им так: «Братия моя, сыновья и дружина, присылали вы ко мне многократно, принося жалобу, что стрый наш Юрий вас обижает. И мне оное весьма слышать было прискорбно. Того ради я ныне для вас и ваших обид, оставив Русскую землю, приехал сюда, а мои войска русские и смоленские отправил с братом Ростиславом к Волге, надеясь, что вы мне в том всею вашею силою поможете. Ныне вы советуйте о сем походе, чтоб тем его к миру принудить или что Бог изволит». Народ же, выслушав все, отвечали ему: «Ты наш князь и отец, ты, Владимир и Мстислав, мы все готовы с тобою куда велишь идти». И положили, чтоб не только мирские, но и духовные, могущие оружие носить, шли на войну, игумены, чернецы и причетники, кроме священников и диаконов, потребных у церквей, те да останутся для служения Господу Богу (429). И потом с веселием разошлись.

Угличе поле. Черниговских коварство. Ярославль гр. Через малое время собрались новгородцы, псковские, корела, чудь и заволочане полками своими с начальниками, с которыми Изяслав пошел к Волге. И придя на устье Медведицы (430), четыре дня ожидал Ростислава. Когда же Ростислав пришел, учинили совет великий, что делать. И видя, что Юрий их послов не возвратил, ни от себя никого не прислал, положили идти вниз в землю Ростовскую, начать войну взятием неких градов. Потому немедленно пошли вниз по Волге и разоряли до Углича поля и устья Мологи. Тут получили известие, что князи черниговские Владимир и Изяслав и северские Святославы оба стоят в своих землях в Вятичах, ожидая известия, что с Изяславом учинится, что Изяславу весьма прискорбно было. Но, положась на Бога, послали новгородцев, верховьих и русь (431) к Ярославлю воевать. В то время была уже Вербная неделя, и настала теплынь. Новгородцы же, попленив около Ярославля, со многим полоном возвратились, а от Юрия нигде войск никаких не нашли, только что во городах сидели. Изяслав, видя, что по Волге и Мологе сверх льда воды от теплыни умножилось и лед стал портиться, возвратился, отпустив полки русские и верховьи к Смоленску, а новгородцев в их дома; сами же князи Изяслав и Ростислав в Новгород поехали. И, придя в Новгород, одарив посадника, тысяцкого и других бояр лучших, недолго медля, возвратились к Смоленску, где Изяслав, недолго медля, поехал в насадах к Киеву по Днепру.